Елена Пучкова: «Когда ты понимаешь, что границ нет, а мы находимся далеко от конечной точки, проще проектировать»
Если верить академическим определениям, современная архитектура — все, что строится, по крайней мере, с середины прошлого века. Но стили, технологии, материалы 1970-х и 2000-х — совсем разные. Следовательно, каждый архитектор может трактовать понятие «современная архитектура» по-своему. У Елены Пучковой, главного архитектора архитектурной компании Генпро, есть собственный взгляд.
— Что лично вы вкладываете в понятие «современная архитектура»?
— Современная архитектура — удовлетворение функций, которые вкладываются в строение, с сохранением эстетического внешнего облика; это красота, это функционал, это архитектура вне времени.
Архитектура имеет свойство устаревать — в основном в попытках удешевить объект.
В разные эпохи были разные стили. Если посмотреть на старые здания, они нам представляются вечными. Старыми, но не устаревшими. Есть разница между старым и устаревшим. Старые — это красиво. У красоты нет времени. А устаревший — это не очень хорошо: нет эстетики, нет красоты. К сожалению, была эпоха проектирования, здания которой очень хочется откорректировать.
Условно архитектуру можно разделить на три эпохи. Первая — когда здания проектировались с позиции в первую очередь эстетики. Вторая — когда здания должны были быть дешевыми и функциональными, укладываться в экономическую модель. Теперь совмещается и то, и другое.
Современные направления позволяют создать такую архитектуру, чтобы она не устаревала. В архитектуру возвращается идея красоты и функционала. В Москве главный архитектор и мэр дают архитекторам возможность фантазировать. Руки у нас больше развязаны.
Мы понимаем, что изначально архитектура вырастала из внешнего облика. Появлялись именитые архитекторы. Эстетика внешнего облика превалировала. Сейчас все считают деньги, и задача — попасть в нормы, в квартирографию, экономику. Ни один девелопер не позволит построить здание, которое не попадает в экономику, но оно должно быть эстетичным. Сегодняшние проекты домов бизнес-класса, даже комфорт-класса направлены на то, чтобы они не устаревали. Чтобы через много лет можно было сказать, что эти здания начала XXI века, но они не устаревшие.
— Появляются ли, на ваш взгляд, сегодня течения, соразмерные стилям прошлых лет — неоклассике, модерну и т. д.?
— Сегодня сложно сказать, что есть какой-то стиль. По-хорошему, все это эклектика. Это слово стало ругательным, потому что не всегда получается хорошо. Но изначально это очень эстетически правильный стиль.
Если в определенной эпохе стиль был надиктован, все делали здания плюс-минус похожими. Сейчас никто не старается придерживаться определенного стиля.
У меня есть версия, что названия стилей — современные. Вряд ли такие названия появлялись в то время, когда здания проектировались. Они появились позже. Может быть, с течением времени появится название у современного стиля. Есть вероятность, что через сто лет студенты МАРХИ будут изучать постройки нашего времени и как-то назовут современный стиль.
— Как правило, оригинальностью могут похвастаться специализированные здания вроде культурных центров, отелей, спортивных сооружений. В какой мере это можно отнести к жилым зданиям?
— Оригинальный музей проще сделать, чем любое жилое здание. Они похожи друг на друга — это связано с функционалом. Но сейчас в Москве есть запрос на уникальную архитектуру. В кейсе нашей компании — много уникальных жилых объектов. Тот же «JOIS», который мы делали для MR Group. Это здание не похоже на другое жилье. Бизнес-центр «Nice Tower» — максимально оригинальная форма, которая в том числе исходила из функционала и эффективности. Мы создаем узнаваемые здания, которые становятся доминантами, точками притяжения. Хороший пример также — бизнес-центр «Upside Kuntsevo», который, в отличие от предыдущих кейсов, не является высотным объектом, но привлекает именно необычной формой и лаконичной структурой фасадных решений.
Есть много зданий уникальных форм. Архитектура уходит от квадратов, от кубиков. В Москве уникальны 90% проектов. Именно жилые дома и офисы сегодня становятся оригинальными.
Архитектура на перспективу
— У каких направлений в архитектуре есть сегодня перспектива для развития?
— Наступил век новых технологий. Мы тяготеем все к компьютеризации, к машинным технологиям. По сути, те же бионические формы возникли именно из-за компьютеризации проектирования. Появился стиль параметрика, он же — алгоритмическая архитектура. Патрик Шумахер, который ныне руководит бюро Захи Хадид, сформулировал Манифест параметризма. Архитектор берет компьютер, задает ему код, компьютер делает архитектуру. Многие не понимают сути этого стиля, думая, что все эти необычные формы рисует человек. Нет. Само название говорит об обратном: «Параметрика» — «параметр», «алгоритмическая архитектура» — «алгоритм». Архитектор задает определенный код или алгоритм, например, условно: «тяготей к этой точке», и компьютер сам генерирует форму. То есть архитектор не знает, что получится в конечном итоге, объем формирует машина, а человек лишь контролирует процесс.
В процесс проектирования все больше внедряется технологий, связанных с искусственным интеллектом. Пока все это на этапе развития, и те же планировки, которые делаются при помощи ИИ, получаются довольно кривыми, но со временем технология будет совершенствоваться, и бо́льшая часть рутинных процессов будет делегироваться машине. И это очень правильно. К примеру, когда я сажаю квартирографию, наношу зонинг, трачу безумное количество времени. Я переберу 20–30 вариантов, а машина за более короткий срок может предложить тысячи. Архитектор должен контролировать машину и внешним обликом заниматься.
Если посмотреть более глобально на те направления, которые будут внедрять в практику через 50–100 лет, основные мировые исследования сводятся к полному уходу от статичности архитектуры. Одно из таких исследований проводила я. Появляются юниты, которые можно перемещать по зданию, менять между собой. Мы говорим не о конкретном здании, которое стоит, а о зданиях, которые могут переконфигурироваться, менять место, видоизменяться. Ведь что такое архитектура будущего как таковая? Это архитектура, которая может удовлетворять все потребности, пожелания человека, у которого сегодня — одно настроение, завтра — другое. Идея — чтобы архитектура удовлетворяла каждый запрос, который на нее поступает.
Это не новая идея. Ее много лет назад предложил Седрик Прайс — «здание, в котором человек может делать все, что он хочет». Это проект «Fun Palace» на месте нынешнего Центра Помпиду в Париже. Проект не был принят.
Сейчас в Нью-Йорке построен арт-центр «The Shed». Он состоит из оболочки и внутренней части. Во внутренней расположен зал, мастерские. Внешняя оболочка, когда трансформируется, образует другой зал.
На самом деле все эти идеи с точки зрения технологий реализуемы и сейчас, но, чтобы сделать полностью трансформируемое здание, где каждая часть перемещается, нужно несколько илонов масков и бюджет нескольких государств. Любая инновация — это дорого. С течением времени, когда начинается фабричное производство, все дешевеет и становится обыденным. Мы уже видели это на примере умного дома.
Поскольку люди любят стабильность, им кажется, будто что-то новое не придумается, не появится, не приживется. Например монолитный железобетон. Если бы о нем рассказали человеку, который жил в XVII веке? А что такое монолит? Если подумать — уникальная вещь. Здание создается единым объемом непосредственно на площадке. Но это уже то, к чему мы привыкли. Почему это надо считать чем-то из разряда фантастики? Сейчас есть много новых материалов, технологий.
— В каком направлении, на ваш взгляд, будут развиваться технологии строительства?
— Уже сегодня используются 3D-принтеры для печати домов. Они позволяют решить одну из главных проблем монтажа — избавиться от швов на стыке материалов. Остаются лишь эстетичные ровные линии послойного нанесения. Надеюсь, что лет через 20–30 швов не будет совсем.
Роботы-манипуляторы занимаются кладкой. Результат более совершенный, чем у человека. Другое дело, что мы тянемся к ручному исполнению, как пример — кирпич ручной формовки. Такой кирпич разный, кладка неровная, но в этом есть особая эстетика.
Развивается модульное строительство, когда на заводе собираются целые комнаты с отделкой, а потом монтируются на площадке. У многих эта технология ассоциируется с хрущевками. У меня такого нет. Но это должны быть очень качественные изделия и исполнение.
Появились модульные фасады. При строительном исполнении ты подходишь к фасаду здания и видишь, что плохо сведено, криво. А при использовании модульных фасадов кассеты производятся в фабричных условиях, их привозят и просто вешают. Это дороже, но эстетически правильнее и долговечнее.
— Какие строительные материалы сегодня в приоритете, на ваш взгляд? Известно, что архитекторы нередко имеют любимые материалы.
— Мы говорим о фасадах зданий. Есть норматив, при котором какие-то материалы нельзя использовать — например горючесть: нельзя использовать горючие материалы для зданий выше 75 метров. Лично я всегда подбираю материал под конкретный фасад. Каждый заказчик имеет свое видение. Многие просят сделать один массинг (массинг — термин в архитектуре, который относится к восприятию общей формы, а также к размеру здания. — Примеч. ред.) и к нему — несколько вариантов фасадов. Мне проще сделать три массинга и к каждому — свой фасад. К сожалению, существует частая практика оптимизации уже на этапе строительства — замена материалов более дешевыми. Я обычно стараюсь на этапе концепции продумать материал согласно бюджету. Если здание не очень высокое — фасад может быть в композите например. Определенной форме здания походит определенный материал: матовый, с отливом, определенного цвета.
Плюс ограничения финансовые. Был один объект, где мы хотели зеленый фасад. Можно было использовать глазурованный кирпич, терракоту, металл. Выбирали согласно бюджету.
Сегодня чаще используется алюминий, стеклофибробетон. Уходит на второй план керамогранит — есть проблемы с нарезкой: если неправильно нарезать, фасад выглядит ужасно. Кляймеры запрещены. Мелкоштучные материалы активно используются — бетонная или клинкерная плитка; стали возвращаться к керамическому кирпичу.
Я стараюсь предлагать несколько вариантов. Бывают объекты, которые сделаешь — и понимаешь: это оно. И заказчик сразу принимает, и инстанции проходим сразу. Бывает, заказчику не нравятся отдельные моменты. Их можно переделать, но за материал я обычно сражаюсь. Если металл — должен быть металл, если кирпич — то кирпич. Хуже всего — имитация, когда, к примеру, пытаются рисунком на керамограните создать ощущение дерева или металла. Всегда смотрится как подделка.
Большая стройка
— Насколько важна при проектировании экономика проекта?
— Экономика сейчас — самое важное. У нас задача — соединить в одно целое архитектуру, город, девелопера. Мы стараемся максимально.
— В каком направлении развивается современное строительство?
— Есть площадки, которые застраиваются кластерами — Шелепиха, ЗиЛ. Бывает, что какая-то площадка становится модной, застраивается разными девелоперами в рамках КРТ.
Сегодня много объектов, которые строятся в несколько очередей.
Если мы говорим о планировках, становится больше маленьких квартир. Если посмотреть на квартирографию, которая была несколько лет назад, — квартиры более просторные.
Квартирография в домах бизнес-класса — как в классе «комфорт» три года назад.
Может быть, хорошо, что квартиры становятся меньше, — цены выросли. Можно меньше квадратных метров купить, но все функции в квартире будут. Я давно не видела классических квартир, почти все девелоперы заказывают европланировки. Чаще отказываются от коридоров. Раньше было больше комнат, но меньше функциональных помещений. Теперь — все наоборот: комнаты уменьшаются, появляются дополнительные помещения — гардеробные, постирочные, кладовые.
Но в чем большой плюс — все строят разное, и площади становятся более функциональными.
— На одном из недавних форумов вы заявили: «Конечная цель должна заключаться в отказе от традиционного проектирования зданий». Что вы подразумеваете под нетрадиционными методами?
— Выступая перед аудиторией, я каждый раз пытаюсь донести, какова конечная цель архитектуры. Это здание, которое может удовлетворить любой запрос человека, которое взаимодействует с человеком. Пока архитектура и человек существуют отдельно.
А представьте здание, которое знает своего хозяина. Ты моргаешь — значит, хочешь есть, оно раскладывает стол. Зеваешь — раскладывает кровать. Можно иметь квартиру 12 квадратных метров, а не 80, но там могут быть все функции.
Почему важно думать, к какой конечной точке мы стремимся: когда архитектура начинает понимать человека? Проблема большинства архитекторов — зашоренность сознания, они боятся сломать рамки, в которых существуют. Когда ты рассуждаешь и понимаешь, что границ нет, а мы находимся далеко от конечной точки, проще проектировать, искать много вариантов. Это если мы говорим про нетрадиционные методы.
Что касается проектирования, повторюсь: все рутинные операции должны передаваться машине. Я не боюсь, что машина заберет у меня работу. Потому что машина не станет Норманом Фостером, хотя она может стать Захой Хадид. Мы не ругаемся на «мышку» или карандаш, не боимся, что они отберут у нас работу. За человеком остается контроль и направление процессов, он занимается красотой и эстетикой, и даже эти вещи в какой-то степени можно делегировать машине.
На последних форумах многие размышляли, кто будет нести ответственность, если машина неверно рассчитала конструкцию, и здание упало. У нас есть большое количество технологических вещей в мире. Падают даже такие совершенные механизмы, как самолеты. Я исследовала этот вопрос: 85% авиакатастроф — ошибка человека, то есть машина срабатывает точнее. Если что-то произошло, идет расследование до конца, до мельчайших деталей — выясняется все, чтобы исправить ошибку. И после этого ошибочную деталь заменяют на всех самолетах. В архитектуре должна быть такая же практика.
О развитии ипотечного бизнеса, результативности программ с государственной поддержкой и новых перспективных продуктах банка «Строительному Еженедельнику» рассказал заместитель председателя Северо-Западного банка Сбербанка Анатолий Локотков.
— Анатолий Алексеевич, расскажите, пожалуйста, о промежуточных итогах развития ипотечного бизнеса Сбербанка в СЗФО.
— Ипотечное кредитование в настоящее время является одним из драйверов розничного бизнеса Сбербанка. Важную роль в этом, безусловно, играют программы господдержки, реализуемые Правительством России в целях стимулирования строительной отрасли и помощи гражданам в решении квартирного вопроса. Со своей стороны, Сбербанк также предлагает дополнительные возможности для снижения процентной ставки — например, при использовании сервиса электронной регистрации. Дополнительный дисконт к ставке получают все наши зарплатные клиенты, т. е. те, кто получает зарплату на карту Сбера.
В результате по итогам января-июля 2021 года Сбербанк в СЗФО выдал 67,3 тыс. кредитов на общую сумму 201 млрд рублей. Из них в Северной столице ипотеку оформили 32 тыс. человек суммарно на 123,6 млрд рублей.
При этом важно отметить, что рост объемов кредитования идет не в ущерб их качеству. Доля проблемных кредитов в портфеле по физлицам не увеличивается уже несколько лет. А по ипотечным займам уровень просроченной задолженности от года к году даже падает и сейчас находится на минимальном и незначительном для нас уровне.
— Но с 1 июля условия льготной ипотеки изменились. Это сильно повлияло на объемы выдачи кредитов?
— Надо понимать, что программы льготной ипотеки не свернуты, а именно изменены. На государственном уровне принято решение больше внимания уделять семьям с детьми, для которых улучшение жилищных условий имеет особо важное значение. Актуальность такого подхода подтверждает и статистика Сбербанка. По данным сервиса ДомКлик, чаще всего в первом полугодии 2021 года брали ипотеку заемщики, состоящие в браке, в возрасте от 30 до 40 лет. Это 49,8% от общего числа займов. Причем показатель этот стабильно высокий: по итогам прошлого года он составлял 49,2%.
Поэтому наш банк предлагает широкую линейку программ для этой категории заемщиков: ипотека с господдержкой для семей с ребенком, снижение ставки по действующей ипотеке для семей с ребенком, для молодых семей — скидка на ставку по ипотеке 0,4 п.п., ипотека + маткапитал, субсидия 450 тыс. рублей на погашение ипотеки многодетным семьям.
Возвращаясь к льготным программам, нужно отметить, что максимальный размер кредита по общей программе сокращен до 3 млн рублей. Для Петербурга это действительно не очень большой объем, но для большинства регионов СЗФО это вполне актуальная сумма. Кроме того, Сбербанк сохранил ставку по программе «Господдержка 2020» ниже 7%, указанных в Постановлении Правительства России. Взять кредит при электронной регистрации сделки и личном страховании заемщика можно по ставке 6,25%, а при первоначальном взносе от 20% — даже под 6,05% годовых. Кроме того, сохраняются проекты субсидирования ставок по программе, которые стартуют от 0,1%.
В целом в январе-июле этого года льготную ипотеку Сбербанка в СЗФО оформили почти 16 тыс. человек на сумму 56,6 млрд рублей. В денежном выражении это 28% от всей выданной за этот период ипотеки. На Петербург приходится 9 тыс. кредитов, общим объемом 38,5 млрд рублей.
При этом существенно улучшились условия льготной семейной ипотеки. Во-первых, она распространена на все семьи, где родился ребенок после 1 января 2018 года (ранее она касалась только семей со вторым и последующими детьми). А во-вторых, максимальная сумма кредита в Москве, Петербурге, Подмосковье и Ленобласти составляет 12 млн, в других регионах — 6 млн рублей. Это, безусловно, увеличило привлекательность программы для граждан. Неслучайно власти недавно приняли решение о продлении действия программы льготной ипотеки до конца 2023 года.
За семь месяцев этого года Сбербанк в СЗФО выдал по этой программе почти 2,5 тыс. кредитов на сумму свыше 10 млрд рублей, что почти в два раза больше, чем за аналогичный период прошлого года. Примерно 70% из них приходится на Петербург. И сейчас интерес к этой программе продолжает расти.
— Долгое время проблемным вопросом оставалось получение ипотеки на частный дом…
— Это действительно было так. Между тем интерес россиян к индивидуальным домам и загородной недвижимости, и без того достаточно высокий, сейчас, в период пандемии, только нарастает. Но в настоящее время ситуация кардинально поменялась. Единый государственный институт развития в жилищной сфере ДОМ.РФ разработал программу льготной ипотеки на ИЖС.
И Сбербанк на этой базе предлагает клиентам новый продукт — кредит на строительство жилого дома с минимальной ставкой 6% годовых. Для столичных агломераций максимальная сумма займа составляет 12 млн, для других регионов — 6 млн рублей. Первоначальный взнос — от 20%. При этом строительство дома должно осуществляться подрядчиком из списка аккредитованных банком (на данный момент их 21 в СЗФО) на имеющемся в собственности участке.
Программа также распространяется на объекты ИЖС, строящиеся застройщиками за счет кредитных средств банка. По таким проектам минимальная доступная ставка составляет 4,6% годовых с учетом дисконта в рамках комплексного предложения банка для застройщиков и покупателей домов и земельных участков. Срок действия программы — до 1 октября 2021 года.
Уже сейчас ясно, что рынок ИЖС обладает огромным потенциалом для развития, а интерес к ипотеке в этой сфере очень высок. С начала года Северо-Западный банк Сбербанка выдал в три раза больше кредитов на строительство жилых домов и в 2,5 раза — по программе на загородную недвижимость по сравнению с тем же периодом прошлого года, в объемах это 770 млн на ИЖС и 5,5 млрд рублей — на загородные дома. В Петербурге и Ленобласти прирост также составил более 200%.
— Какие еще интересные ипотечные программы предлагает Сбербанк?
— Мы ставим перед собой задачу по максимальному охвату всех категорий клиентов. Рассказать обо всех программах в коротком интервью — просто невозможно. С полным перечнем продуктов можно ознакомиться на нашем сайте. Из последних новинок я бы, пожалуй, выделил программу для граждан других стран.
Не секрет, что сегодня в России живет и работает на постоянной основе немало иностранцев. И, естественно, многие из них предпочитают жить в своем, а не арендованном жилье. Именно для них мы и разработали новый продукт. При этом, конечно, они должны получать зарплату на карту банка и соответствовать стандартным требованиям по возрасту и стажу (оговорюсь также, что имеются и некоторые ограничения по гражданству).
При соответствии предъявляемым требованиям иностранным гражданам доступны программы «Приобретение готового жилья», «Приобретение строящегося жилья», «Строительство жилого дома», «Загородная недвижимость» и «Гараж». При этом условия кредитования не сильно отличаются от тех, что предлагаются россиянам. В том числе сохраняется сниженная ставка для зарплатных клиентов и дисконт 0,3% при покупке через ДомКлик. Недавно этим продуктом воспользовался первый в СЗФО клиент — гражданин Белоруссии. Он приобрел жилье в Санкт-Петербурге. Думаю, новинка будет интересна многим иностранцам.