Дмитрий Мареев: «СПбЛЗ: интерес к интеллектуальным подъемникам будет расти»
Лифтостроительная отрасль России стремится не отставать от мировых тенденций, используя передовые технологии, включая искусственный интеллект. О новациях, наиболее актуальных для нашего рынка, рассказал генеральный директор Санкт-Петербургского лифтового завода (ООО «СПбЛЗ») Дмитрий Мареев.
— Безопасность является приоритетом в лифтовой индустрии. Какие системы и механизмы нового поколения, обеспечивающие повышение ее уровня, уже применяются на производстве, и что планируется на ближайшее будущее?
— Сегодня активно внедряются несколько ключевых технологий, ориентированных на безопасность. Среди них выделяются современные системы управления, которые автоматически выявляют неисправности и осуществляют мониторинг в режиме реального времени. Также применяются механизмы экстренной остановки и предотвращения произвольного движения кабины вниз и вверх, улучшенные системы сигнализации и контроля для обслуживающего персонала, видеонаблюдение внутри кабин лифтов. Особое внимание уделяется узлам безопасности, которые должны быть безупречными: системы подвески кабин, ловители, лебедки главного привода и станция управления. В ближайшем будущем планируется интеграция с мобильными приложениями, что позволит быстро вызывать специализированные службы в случае остановки лифта или его нештатной работы.
— Лифтостроение вступает в новую эру с использованием искусственного интеллекта (ИИ). Какими умными опциями вы можете оснастить вашу продукцию?
— Внедряются интеллектуальные системы управления, позволяющие автоматизировать процессы диагностики. Важно развивать алгоритмы для управления умными лифтами на основе больших данных, чтобы улучшить эксплуатационные характеристики. Среди инноваций можно выделить и бесконтактное управление, в том числе при помощи смартфонов, интегрирование лифтов с роботами-консьержами, использование Face ID и др. Однако это требует дополнительных проработок и адаптаций.
Подъемники могут быть оснащены такими опциями, как система контроля и управления доступом; интерактивные панели в лифтовой кабине, которые показывают прогноз погоды, новости и другие информационные материалы.
Сегодня многие специалисты поддерживают идею интеллектуальных подъемников. Однако стоит отметить, что в настоящее время является крайне актуальной проблемой: отсутствие единой нормативной и понятийной базы затрудняет точное определение умных лифтов и умных опций. Кроме того, возникает вопрос: насколько такие функции уместны в том или ином объекте недвижимости и сколько нужно заплатить за их реализацию?
— Есть ли запрос на интеллектуальные опции у застройщиков, нет ли опасения у потребителей насчет их надежности и безопасности?
— Как показывает практика, спрос на такие лифты существует, как правило, в жилых комплексах комфорт- и премиум-классов. Однако есть проблема, связанная с наличием дополнительных электронных компонентов в конструкции лифта, которые не являются стандартными, что увеличивает сроки на проектирование и производство.
У потребителей действительно могут возникать опасения по поводу надежности и безопасности умных лифтов. Поэтому стараемся правильно информировать наших клиентов о технологиях и предоставлять гарантии на эти опции.
— Сегодня некоторые высокотехнологичные узлы по-прежнему поставляются из дружественных стран, что требует дальнейших усилий по локализации. Как идет импортозамещение в этой области?
— Действительно, в сегментах «комфорт» и «комфорт плюс» достаточно высокий процент иностранных запчастей. А такой импортный элемент, как частотный преобразователь, и некоторые электронные компоненты присутствуют во всех классах лифтового оборудования. Мы ищем пути стать независимыми от зарубежных комплектующих. Импортозамещение идет активными темпами. Это касается и отделочных материалов, некоторые из которых пока закупаются в других странах.
— Какие тренды наблюдаются в сфере функциональности и дизайна лифта?
— В первую очередь это использование устойчивых к износу материалов и персонализация дизайна лифта под нужды здания. Важным аспектом становится интеграция с общими концепциями умного города.
На нашем производстве используются композитные материалы, высококачественная нержавеющая сталь, напольное покрытие из керамогранита и металлопласт. Это позволяет обеспечить длительный срок службы и комфорт для пользователей.
Реконструкция и реставрация — сложные работы на строительном рынке, за которые берется далеко не каждая компания. Но к этим сложностям добавляются регулярные изменения законодательства — они далеко не всегда облегчают работу специалистам. О влиянии госрегулирования, новых технологиях и конкурсах для архитекторов рассказал руководитель мастерской «Миронов и партнеры» Александр Миронов.
— Сказались ли на рынке и на вашей работе изменения в 820-й закон, вступившие в силу в феврале?
— Как бы ни менялось нормативное регулирование, с новыми правилами приходится считаться и приспосабливаться к ним, поскольку изменения закона 820-7 влияют на градостроительные отношения и рынок в целом.
Новая редакция режима охранных зон в связи с изменением их границ, которая вступает в силу с 1 августа 2021 года, в ряде случаев ужесточает требования к ведению градостроительной деятельности. Так, например, если в новые редакции закона 820-7 тот или иной участок отнесен к охранной зоне либо к зоне регулирования застройки, то собственник такого участка не сможет осуществлять на нем новое строительство или реконструкцию.
При этом большую сложность вызывает тот факт, что закон 820-7 не в полной мере учитывает механизм, содержащийся в приказе Минкультуры России от 30.10.2020 № 1295 «Об утверждении предмета охраны, границ территории и требований к градостроительным регламентам в границах территории исторического поселения федерального значения город Санкт-Петербург», который вступил в силу 27.06.2021.
Согласно положениям приказа, изменение архитектурного решения лицевых фасадов объекта допускается после получения положительного заключения органа государственной власти субъекта Российской Федерации. Согласно сложившейся позиции Службы государственного строительного надзора и экспертизы Санкт-Петербурга, выдача разрешения на строительство или реконструкцию объекта допустима при условии положительного заключения КГИОП об изменении архитектурного решения фасадов объекта. Вместе с тем порядок выдачи заключений органа государственной власти субъекта РФ по вопросам изменения архитектурного решения лицевых фасадов в настоящее время не установлен, в том числе и законом 320-7.
Это обстоятельство препятствует выдаче разрешений на строительство (реконструкцию) ряда объектов и фактически не позволяет осуществлять градостроительную деятельность на той или иной территории.
— Но какие-то поправки в законодательство облегчают работу?
— За последние годы прошел целых ряд позитивных изменений в части снижения административных барьеров.
В плане глобальных изменений: выдача градостроительного плана стала безусловной. Это помогает, например, девелоперам заранее просчитать риски и принять решение о покупке земельного участка на данной территории.
Из локальных изменений: уменьшился срок получения разрешения на строительство с семи до пяти дней. Это увеличило нагрузку на Службу государственного строительного надзора и экспертизы: специалисты ГАСН вынуждены меньше чем за неделю проверить соответствие проекта, над которым больше года работала огромная команда архитекторов и проектировщиков. В остальном глобальных изменений на местном уровне не произошло.
Несмотря на позитивные изменения, на первый план выступает проблема отсутствия единой стратегии и комплексных решений в развитии всего города. Невзирая на то, что КГА налаживает сотрудничество между профильными комитетами, воплощение инициатив проходит медленно за счет сложной многоуровневой процедуры согласования, и в конечном счете итоговое архитектурное решение может потерять значительную часть от первоначальной концепции.
— Как правило, власти закладывают в бюджет траты на реконструкцию и реставрацию через госпрограммы. Участвуете ли вы в подобных программах?
— Сегодня компания отказалась от участия в государственных программах в связи с высокой загруженностью. Однако за годы работы по реставрации с такими проектами, как Центральный военно-морской музей им. Петра Великого, комплекс Константиновского военного училища (Суворовское училище), дворец Трубецких-Нарышкиных, к нам по-прежнему обращаются с проектами по реконструкции, но уже частные подрядчики. Из последних проектов — реконструкция фасадов на Итальянской улице и Моисеенко, 22. Для последнего мы устраивали внутренний архитектурный конкурс в рамках нашего проекта — социальный лифт для архитекторов.
Проводя закрытые внутренние конкурсы, мы привлекаем к созданию архитектурных концепций не только собственных сотрудников, но также молодых и перспективных архитекторов.
Наша цель — получить оптимальное и концептуальное решение. Мы увеличиваем количество независимых авторских архитектурных концепций и воплощаем лучшую из них.
— Сколько лет понадобится, чтобы привести город в порядок, если у нас почти 9 тыс. объектов культурного наследия, а за КГИОП закреплена, например, программа реставрации, где на текущий год — финансирование 60 объектов.
— Давать четкий прогноз довольно сложно, и 2020 год доказал всем нам, что есть вещи, способные внести серьезные коррективы в привычные рамки жизни. Я хотел бы обратить внимание на другое — важнее не время, а механизм коммуникации и кооперации государственных органов и инвесторов. Как показывает практика, многие инвесторы и мастерские готовы оказать помощь в сохранении культурного наследия. При этом система законодательства остается несовершенной, и зачастую реставрация просто невозможна — компании не успевают вносить изменения в проектирование в том же ритме, в каком вносятся новые поправки.
Государство в значительной мере пытается сохранить наследие, но зачастую слишком усердствует в его сохранности. Логично: чем больше здание разрушается, тем дороже обходится его реставрация. Инвестор теряет интерес к проекту, а памятник в итоге просто разрушается.
— Что предпочтительнее — государственные или частные заказы?
— Мы имели опыт участия в торгах и тендерах. Это интересный опыт, но требует больших трудозатрат в части занятости специалистов. Мы приняли решение и сейчас больше сосредоточены на частных заказах. А «для души» и повышения квалификации участвуем в международных архитектурных конкурсах. Так, за последние два года мы спроектировали три масштабных проекта: Музей исландского вулкана, Смотровую башню в Латвии и Водохранилище в Неаполе.
— Самостоятельно ли компания проводит научные изыскания, историко-культурную экспертизу?
— Да, в большинстве случаев все этапы мы выполняем самостоятельно. Изредка можем обратиться за консультацией к сторонним компаниям, но итоговое решение за нашими специалистами. Мы довольно долго и кропотливо собирали штат мастерской, поэтому сейчас она может выполнять работы в ключе «полного цикла».
— Появляются ли новые технологии, которые позволяют ускорить процесс реконструкции/реставрации?
— Наша мастерская активно развивает направление BIM, за последний год доля проектов существенно увеличилась. Сейчас процентов 50–70 проектов разрабатываются с помощью BIM-технологий. Внутренние стандарты проектирования развиваются и совершенствуются, позволяя нам решать больше задач быстрее и эффективнее. Мы считаем, что за BIM-технологиями будущее.
— Сейчас выросла себестоимость строительства. Это сказалось на работах по реконструкции/реставрации?
— Безусловно, увеличение себестоимости строительства повлияло на стоимость реконструкции. Если раньше при составлении сметы мы могли рассчитывать на использование европейских материалов (так, например, вся плитка в Центральный военно-морской музей привезена из Италии), то сейчас приходится искать аналоги.
Увеличение стоимости также напрямую влияет на желание инвестора участвовать в проекте. К сожалению, чаще выгоднее построить новое здание, чем заниматься реконструкцией памятника культуры.
— Над какими проектами сегодня работает мастерская?
— Большинство наших проектов находится под запретом о разглашении до публичного объявления об окончании работ. Но ряд проектов, работа над которыми ведется уже давно и которыми мы особенно гордимся, известны: реконструкция главного здания фабрики имени Бебеля на углу Новгородской улицы и улицы Моисеенко, внутренние работы для Кунсткамеры, проектирование для ОКН — ПАО завод «Красное знамя» и многие другие.
Справка о компании
Мастерская «Миронов и партнеры» основана в 2017 году в результате объединения формировавшейся годами команды профессионалов, работавших с Александром Мироновым на большинстве его предыдущих проектов. Штат сотрудников постоянно расширяется в связи с тем, что растет объем заказов. Кроме того, с 2019 года специалисты мастерской также работают над собственными проектами, инициированными внутри коллектива и направленными на поиск путей развития и ревитализации отдельных городских территорий.
Мастерская выполняет полный цикл работ — от разработки проекта до авторского надзора.
В Петербурге 8983 объекта культурного наследия: 3762 — федерального значения, 2509 — регионального значения, 2712 — вновь выявленных.