Алексей Михайлов: «Наш город достоин понятных правил регулирования»
Накануне Дня реставратора «Строительный Еженедельник» побеседовал с врио председателя комитета по государственному контролю, использованию и охране памятников истории и культуры (КГИОП) Алексеем Михайловым.
Именно комитет в 2006 году учредил профессиональный праздник в связи с созданием 1 июля 1945 года Ленинградской архитектурно-реставрационной мастерской для послевоенного восстановления памятников архитектуры.
— Алексей Владимирович, хотелось бы начать разговор с законодательной основы деятельности комитета. Какие перспективы развития законодательства в сфере охраны памятников в Санкт-Петербурге существуют на сегодняшний день? На какой стадии принятия находится новая редакция Закона Санкт-Петербурга «О границах объединенных зон» № 820-7, которая вызвала столько споров у профессионалов и общественников?
— Законодательство об охране культурного наследия не только на городском, но и на федеральном уровне претерпевает изменения, связанные с накопленной практикой и пониманием того, что избыточные административные издержки не способствуют, а, скорее, мешают сохранению культурного наследия. Исправления этих положений закона не повлекут ухудшения качества контроля за охраняемыми объектами.
Сейчас идут обсуждения по изменению Федерального закона «Об объектах культурного наследия народов Российской Федерации» № 73-ФЗ, и мы принимаем в них самое активное участие.
Я бы обозначил несколько направлений этих изменений. Прежде всего, это конкретизация требований к различным видам работ на охраняемых зданиях: противоаварийным, реставрационным, ремонтным, по приспособлению объектов. В смежных отраслевых нормативных документах выделены также работы по текущему и капитальному ремонту. Мы считаем — и это поддерживается регионами, — что детализация работ пойдет только на пользу всем участникам процесса. Например, работы по текущему ремонту на самом деле не требуют разрешения комитета. Подрядная организация, имеющая лицензию Минкульта и штат нужной квалификации, может выполнять эти работы, минуя дополнительные административные процедуры. В многоквартирных домах Петербурга ряд работ уже имеет уведомительный порядок вместо разрешений и согласований. Это значительно сокращает сроки и бюрократические мероприятия.
Есть работы, для которых важно максимально сохранить объект культурного наследия, что требует проведения историко-культурной экспертизы и ее общественного обсуждения. Обычно это касается проектов по приспособлению объекта с изменением функций. В этом случае необходимо соблюдать все уровни регулирования. Но если речь идет исключительно о реставрации, которую имеют право выполнять только организации определенного вида силами аттестованных специалистов, то есть ли смысл выносить на общественное обсуждение узкопрофессиональные реставрационные проекты? Нам кажется, что это избыточно, и это мнение разделяют наши коллеги.
Кроме того, есть ряд документов, которые сегодня выглядят формальными. Например, задание комитета на проведение работ. Если раньше это был творческий документ, в котором специалисты комитета описывали историю объекта и его развитие, указывали, что надо обследовать, а что нет, то после реализации административной реформы с учетом антикоррупционного законодательства это может быть лишь сухой административной бумагой с данными, которые заявитель может сам найти в реестре и не тратить на ее получение 30 дней. А задание комитет может оставить как рекомендательный документ.
Что касается местного законодательства, то свою позицию по поправкам к закону № 820-7 комитет неоднократно озвучивал. Мы следуем опыту наших предшественников, начинавших с комплексного изучения исторической застройки города, инициированной в конце 1960-х годов архитектором Борисом Александровичем Розадеевым. Именно тогда был сформирован первый список выявленных объектов и их ранжирование по категориям.
— Предлагаемая в поправках к закону 820-7 категорийность все-таки другая...
— И сам предмет уже другой! В нашем городе состав и ценность объектов культурного наследия понятен. Корректировки есть и будут, но точечные. Сейчас мы делаем шаг к конкретизации перечней исторических зданий, которых только в историческом центре порядка 14 000 (важно понимать отличие этого статуса от статуса объекта культурного наследия), потому что практика применения закона подводит к тому, что настало время переходить от общей охраны к более конкретной. Это никак не противоречит предшествующей работе.
Понятно, что возникает много споров к спискам объектов, и больше всего разногласий — по поводу списка неценных, то есть утративших ценность объектов. Но здесь готовых рецептов ни у кого нет: ни у нас, ни у стороны, считающей это неправильным. Это вопрос профессиональной оценки и поиска компромиссных решений. Поэтому мы намеренно не стали торопиться с принятием закона, а предусмотрели длительное время для экспертного и общественного обсуждения. Первая волна обсуждений прошла в декабре прошлого года, сделаны определенные выводы, проведена работа над ошибками, но от самого заявленного в законе принципа никто не отказывается. Сейчас идет рассмотрение следующих вопросов: надо ли вводить какой-то режим сохранения для объектов, утративших свою ценность; каков состав этих объектов; по каким критериям они будут включены в этот перечень. Последний вопрос особенно важен, потому что критерии — это ограничительный барьер от необоснованных притязаний. В этом мы видим свою задачу и, как никто другой, заинтересованы, чтобы навести порядок.
Сейчас обсуждения по выработке критериев и методики продолжаются: они уже состоялись в ВООПИК, Всемирном клубе петербуржцев, Законодательном собрании, дважды прошли слушания в Совете по сохранению культурного наследия при правительстве Санкт-Петербурга. Ни один вопрос на моей памяти не проходил такого количества профессиональных обсуждений, и это связано с его важностью и для нас, и для горожан. Окончательное решение будет принято, когда мы поймем, что предложенные методика и критерии понятны и прозрачны, не вызывают профессионального отторжения. Работа сложная, большая, но необходимая, потому что количество скандалов, связанных с историческими зданиями, в последнее время только растет. Мы сами видим, что здания, построенные после 1917 года, прекрасно вписываются в историческую среду, а мы их иногда утрачиваем. И наоборот, есть здания более ранней постройки, которые уже не соответствуют характеристикам исторической среды, перестроены, изменены. А наш город достоин конкретики и понятных правил регулирования.
— Ваш комитет находится между двух огней: с одной стороны — градозащитники, ратующие за сохранение наследия любой ценой, с другой — преимущественно девелоперы, выступающие за рациональное использование территории. Практически у любого решения появляются и свои критики, и свои сторонники. Как найти баланс в вопросах охраны памятников?
— Это международная проблема сохранения и развития старых городов. Во всех исторических городах есть понимание того, что этот баланс не должен быть разрушен, иначе город не сможет развиваться. В ряде городов (правда, значительно уступающих по масштабам Петербургу) работа, о которой шла речь выше, была проделана, и конкретизация по объектам уже введена. Например, в таком образцовом, с этой точки зрения, городе, как французский Бордо с площадью около 3 га, по каждому зданию подробно расписано, что можно и что нельзя с ним делать. Это идеал, но достигнуть его с нашими масштабами в ближайшем будущем не получится, хотя мы идем именно по этому пути. Мой опыт общения с бизнесом, который хочет инвестировать в историческую среду, показывает, что предприниматели готовы на любые обременения объекта при условии, что правила изначально понятны и не меняются в процессе строительства. Сейчас инвестор зачастую сначала получает участок с определенными данными, а потом по нему начинаются споры, что меняет первоначальные планы. И это раздражает больше всего.
— Как развивается эта работа?
— Пока собраны данные по охранной зоне, то есть исторического ядра, и по зоне регулирования первой категории — все это создано еще в рамках действующей редакции закона. Сейчас мы взялись подвести итог по территории так называемого исторического поселения, которое включает также зону регулирования второй категории, и разобраться с наиболее ценными объектами. Процесс длительный, но важный и понятный обеим сторонам.
— Как вы в целом оцениваете состояние объектов из Перечня объектов культурного наследия и выявленных объектов культурного наследия на территории Санкт-Петербурга, который насчитывает более девяти тысяч единиц? Что влияет на их сохранность больше всего: недостаток финансирования, неумелая реставрация, недобросовестность собственника?
— Да, это наследие требует большого внимания и финансирования, но назвать его состояние неудовлетворительным нельзя. Время от времени поднимается волна общественного негодования по поводу того, что исторические объекты разрушаются. Но я работаю в комитете с 2002 года и по своему профессиональному опыту могу сказать: даже если ничего не делать, «разрушения» затянутся лет на 200–300. А мы над сохранением города работаем: в комитете разработана адресная программа, благодаря губернатору мы имеем стабильное финансирование, которое растет с каждым годом. В этом году город выделил на эти цели более 4 млрд рулей, в том числе 2,8 млрд — на жилые дома в рамках программы реставрации наиболее сложных, насыщенных декором фасадов. Наконец, есть внебюджетные инвестиции. Нашему городу в этом повезло: он привлекателен даже для сторонних инвесторов.
— Можно ли сказать, что ответственность бизнеса по отношению к историческим постройкам изменилась? Насколько оправдала себя льготная аренда исторических зданий?
— Программа «Рубль за метр» — не панацея, это один из механизмов, которые город предлагает лицам, желающим вложить средства в сохранение объектов культурного наследия, чтобы использовать эти объекты как жилье или в коммерческих целях.
Для Санкт-Петербурга этот способ не может быть массовым, потому как объектов, соответствующих критериям для включения в программу, в городе не так много. За последнее время список объектов, предложенных данной программой, сильно сократился. Большинство памятников нашли своих арендаторов, и в них ведутся реставрационные работы; два объекта уже завершены.
Чтобы объект был привлекателен для арендатора, у него, в том числе, должно быть удобное расположение, возможность организации парковки. Все-таки привлекательность города и разумная политика городских властей эти проблемы снимает. В целом город находится в хорошем состоянии.
— Нарушители среди собственников и арендаторов встречаются?
— Конечно. Но мы на самом деле строгая организация — штрафуем, воспитываем, разъясняем, можем к суду привлечь. А можем и субсидии выделить. Например, Иоанновский монастырь получал субсидии несколько лет, в прошлом году еще два культовых пользователя получили средства на реставрационные работы.
— Перечень объектов культурного наследия растет или сокращается? Насколько сложно или легко добиться включения здания в этот список? Как происходит эта процедура?
— Сейчас в списке выявленных объектов культурного наследия почти две с половиной тысячи памятников.
Список постоянно пополняется за счет работы самого комитета и сторонних структур. Процедура выявления новых объектов открытая — с заявлением может выступить даже частное лицо. В этом есть плюсы и минусы. С одной стороны, благодаря инициативе неравнодушных горожан специалисты обращают внимание на объекты, которые законодательно еще не являются памятниками, и иногда это приносит настоящие открытия. С другой — возможность обращения в комитет за экспертной оценкой статуса здания становится методом манипуляции и способом отложить строительство. Реконструкция станции метро «Фрунзенская» — самый яркий тому пример: заявление о придании ему охранного статуса поступило в комитет буквально накануне начала строительных работ, хотя о них было известно заранее.
— Какой уровень финансирования вы сочли бы приемлемым для Петербурга?
— Даже если бы доступных средств было в десять раз больше, то вряд ли получилось бы удесятерить количество подрядных организаций, умеющих работать качественно. Сейчас сложился баланс между поступающими средствами и количеством лицензированных подрядчиков. Будут финансирование и спрос — появятся и новые исполнители.
— Как решается вопрос с профессиональными кадрами?
— Дефицит квалифицированных научных кадров в той или иной степени был всегда. Чтобы его избежать, мы проводим большую работу с профильными учебными заведениями и с профессиональными сообществами. Например, при поддержке Союза реставраторов были разработаны и утверждены профессиональные стандарты. Комитет подписал соглашение с СПбГАСУ о введении специализированного курса для архитекторов с сентября 2024 года и о создании корпоративной кафедры, где студенты из других вузов и специалисты из различных регионов смогут пройти переподготовку и повышение квалификации. Конечно, идеально было бы иметь отраслевой научно-исследовательский и проектный институт, но пока нагрузка по углублению научной работы лежит на учебных заведениях и профсообществах.
Что касается исполнителей, то профессиональная база для реставрации существует и развивается, не теряя своей привлекательности. К примеру, для участия в конкурсе реставраторов на недавней выставке «ИнтерСтройЭкспо» на одно место претендовали три человека. Студенты учебных заведений последних курсов, как правило, уже распределены по организациям. Наша задача — развивать и поддерживать эту преемственность.
— Какие проекты и инициативы планирует реализовать КГИОП в ближайшем будущем?
— Продолжить оптимизацию законодательства на федеральном и городском уровнях. Успешно завершить начатые проекты реставрации Московских триумфальных ворот, Владимирского собора в Кронштадте, ограды Юсуповского сада на Садовой улице, фасадов Гатчинского дворца и других. Также в этом году продолжаем начатую реставрацию фасадов 31 жилого дома и приступаем еще к 19 новым. Начинаем обследование и разработку проектов реставрации 13 памятников истории и культуры на Невском проспекте.
А еще я пожелал бы горожанам больше времени проводить в нашем прекрасном городе, наслаждаться им, воспитываться этим окружением и что-то делать по его охране, а не только критиковать. Все в наших руках: как мы относимся к историческому наследию, так оно и будет сохраняться.
Восемь лет назад петербургская компания «АктивПитерСтрой» приступила к производству современных материалов для монтажа трубопроводов. Сегодня ассортимент выпускаемой продукции позволяет ей реализовывать комплексные решения по герметизации проходов труб и кабелей, а большинство разработок не имеет аналогов.
Присутствие на рынке компании, которая изготавливает продукцию из российского сырья, означает доступность складских запасов, быструю и надежную доставку, стабильные цены и постоянные разработки новых материалов в контакте с проектировщиками и технологами.
Преимущества отечественного поставщика уже оценили предприятия инженерной инфраструктуры Санкт-Петербурга ГУП «Водоканал», ГУП ТЭК, Еврогазпроект, ведущие застройщики, проектные и подрядные организации, торговые фирмы, телекоммуникационные и электроэнергетические фирмы. В послужном списке компании — тысячи завершенных проектов.
О развитии предприятия и работе с заказчиками рассказывает генеральный директор ООО «АПС» Павел Кулаев.
— Павел Борисович, какую продукцию ваша компания представляет на строительном рынке?
— Основные группы — три (https://aktivring.ru/product/). Это материалы под зарегистрированной товарной маркой АктивРинг® для герметизации кабельных и трубных проходов через препятствия и строительные конструкции. Они включают звеньевые и кольцевые уплотнители межтрубного пространства, многокабельные проходки для двух и более кабелей, гидроизолирующие воротники, а также готовые к установке комплектные узлы герметизации.
Вторая группа — материалы той же марки для протяжки труб в футлярах и защитных трубах. К ним относятся опорно-направляющие кольца и герметизирующие манжеты.
Третью группу составляют импортные электросварные фитинги и сварочное оборудование Plasson для монтажа трубопроводов из полиэтилена (ПНД): соединительные муфты; тройники, заглушки, отводы, седелки для врезки в трубопроводы; запорная арматура.
— В чем особенность производимых на предприятии материалов? Есть ли у них аналоги?
— Если говорить о продукции для герметизации, то она особенно востребована на территориях с высоким уровнем грунтовых вод, где высок риск затопления подвалов, подземных парковок, пластиковых и бетонных колодцев, погребов, тепловых камер и других подземных сооружений. Подобных проблем немало в Санкт-Петербурге, и наши материалы с ними успешно справляются. Они могут применяться также для монтажа труб в емкостях локальной канализации, в пожарных емкостях, бассейнах, в насосных станциях с резервуарами воды, на водоочистных сооружениях.
Можно отметить несколько особенностей, которые отличают нашу продукцию от других материалов. Прежде всего это универсальность: АктивРинг® можно применять также в электроснабжении и телекоммуникациях для герметизации прохода кабелей в коммутационных колодцах и высоковольтных кабелей в защитных трубах при их подземной прокладке.
Во-вторых, по сравнению с традиционными средствами — каболкой, пеной, цементной смесью — материалы АктивРинг® умеют поглощать вибрации и шумы, компенсировать механические нагрузки и не требуют замены при протечках, а только регулируются в зависимости от условий. При этом диапазон регулируемой герметичности составляет от 2 до 6 бар, термостойкость — от –40 до +80 0С. Кроме того, они безопасны для питьевой воды, обладают стойкостью к воздействию масел, кислот, щелочей и долговечны — могут поддерживать герметичность прохода трубы в течение 20 лет.
Наконец, материалы АктивРинг® устанавливаются без гильзы — это простой и чистый монтаж, который обеспечивает современное, эффективное и экономичное решение проблемы уплотнения межтрубного пространства.
Аналоги материалов для герметизации АктивРинг® в основном импортные и, следовательно, все менее и менее доступны для потребителей. А наши уплотнители — исключительно отечественный продукт, который изготавливается из российских полимеров и резин.
А вот на рынке материалов для протяжки труб найдутся и схожая продукция, и так называемые товары-заменители — ими могут быть обыкновенные доски, которые закрепляются проволокой на рабочей трубе. Мы же предлагаем опорно-направляющие кольца (ОНК) — современные легкие конструкции из отечественного полипропилена с малым количеством монтажных элементов (сегмент и клин) и удобным монтажом без дополнительных приспособлений и инструментов. Их можно использовать для одновременной прокладки связок труб и кабелей. Такая конструкция как ОНК создает минимальное трение при протяжке. Опорно-направляющие кольца позволяют подобрать степень центрирования и создать заданный уклон трубы в футляре. Материал выдерживает температуры от –30 до +100 0С и подходит для труб теплоснабжения в теплоизоляции. Большинство аналогов таких преимуществ не имеют. Как показывает опыт применения этих материалов на линейных инженерных и транспортных объектах, они сокращают время и затраты на монтаж трубопроводов при отсутствии повреждений рабочей трубы и футляра.
С опорно-направляющими кольцами обычно поставляются герметизирующие манжеты — либо полимерные бесшовные универсальные, либо резиновые. Последние изготавливаются на любые соотношения диаметров труб и футляров, отличаются отсутствием шва «внахлест», удобной для монтажа длинОЙ, эластичностью и влагостойкостью шва.
— Ваша компания уже прошла этап импортозамещения после 2014 года. Расскажите немного об этом опыте.
— Поводом для диверсификации товарного портфеля стала задача увеличения оборота. В то время мы уже импортировали материалы для герметизации и протяжки труб, но оценили свои возможности и пришли к выводу, что многое можем производить сами. После того как наладили производство, поняли, что необходимо продвижение. Занялись проектными продажами, попробовали зайти к городским монополистам инженерного обеспечения. Тогда мы впервые начали использовать термин «импортозамещение».
В то время никто не верил, что предлагаемую продукцию можно производить в России. Заказчики не верили, даже когда приезжали на производство и ловили выпадающие из машины горячие изделия.
Но мы не сдавались: отправили запрос в Минпромторг РФ, чтобы он подтвердил российское производство, подготовили много бумаг для Комитета по строительству СПб, провели там же презентацию, и нашу продукцию включили в Каталог предприятий — производителей отечественной продукции Комитета по строительству (https://www.gov.spb.ru/gov/otrasl/komstroy/innovacii-v-gorodskoj-srede/ ).
Не могу сказать, насколько все это повлияло на принятие решений о применении продукции. Сегодня предпочитаем работать с заказчиками и проектировщиками напрямую. Чтобы совершенствовать продукцию, ползаем по траншеям и стройкам, изучаем и используем накопленный опыт применения, боремся за качество. Открыты к любым запросам клиентов, даже самым мелким. Это интересно и эффективно. Конечно, не забываем и о других методах продвижения: Интернет, участие в мероприятиях, организованных для проектировщиков, включение продукции в общедоступные интернет-базы данных для проектировщиков и сметчиков.
— Что, по вашему мнению, сдерживает распространение материалов, которые производит «АкваПитерСтрой»?
— Кроме обычных инерции и недоверия к новому, это:
- малоизвестность технологии герметизации;
- отраслевые требования и процессы по включению продукции в отраслевые каталоги продукции, рекомендуемой к применению в данной отрасли;
- опасения монополистов в сфере городского инженерного обеспечения, которые неохотно включают продукцию в ТЗ на проектирование, несмотря на успешные пилотные проекты и рекомендации своих технических советов;
- недооценка всеми участниками процесса стройки последствий некачественной герметизации проходов труб/кабелей при эксплуатации построенных объектов;
- «закрытость» заказчиков и проектировщиков. Если до проектировщиков еще можно достучаться, то дойти до заказчиков можно только обходными путями, по рекомендациям и требованиям подрядчиков и проектировщиков, которые уже имеют опыт применения нашей продукции.