Алексей Михайлов: «Наш город достоин понятных правил регулирования»
Накануне Дня реставратора «Строительный Еженедельник» побеседовал с врио председателя комитета по государственному контролю, использованию и охране памятников истории и культуры (КГИОП) Алексеем Михайловым.
Именно комитет в 2006 году учредил профессиональный праздник в связи с созданием 1 июля 1945 года Ленинградской архитектурно-реставрационной мастерской для послевоенного восстановления памятников архитектуры.
— Алексей Владимирович, хотелось бы начать разговор с законодательной основы деятельности комитета. Какие перспективы развития законодательства в сфере охраны памятников в Санкт-Петербурге существуют на сегодняшний день? На какой стадии принятия находится новая редакция Закона Санкт-Петербурга «О границах объединенных зон» № 820-7, которая вызвала столько споров у профессионалов и общественников?
— Законодательство об охране культурного наследия не только на городском, но и на федеральном уровне претерпевает изменения, связанные с накопленной практикой и пониманием того, что избыточные административные издержки не способствуют, а, скорее, мешают сохранению культурного наследия. Исправления этих положений закона не повлекут ухудшения качества контроля за охраняемыми объектами.
Сейчас идут обсуждения по изменению Федерального закона «Об объектах культурного наследия народов Российской Федерации» № 73-ФЗ, и мы принимаем в них самое активное участие.
Я бы обозначил несколько направлений этих изменений. Прежде всего, это конкретизация требований к различным видам работ на охраняемых зданиях: противоаварийным, реставрационным, ремонтным, по приспособлению объектов. В смежных отраслевых нормативных документах выделены также работы по текущему и капитальному ремонту. Мы считаем — и это поддерживается регионами, — что детализация работ пойдет только на пользу всем участникам процесса. Например, работы по текущему ремонту на самом деле не требуют разрешения комитета. Подрядная организация, имеющая лицензию Минкульта и штат нужной квалификации, может выполнять эти работы, минуя дополнительные административные процедуры. В многоквартирных домах Петербурга ряд работ уже имеет уведомительный порядок вместо разрешений и согласований. Это значительно сокращает сроки и бюрократические мероприятия.
Есть работы, для которых важно максимально сохранить объект культурного наследия, что требует проведения историко-культурной экспертизы и ее общественного обсуждения. Обычно это касается проектов по приспособлению объекта с изменением функций. В этом случае необходимо соблюдать все уровни регулирования. Но если речь идет исключительно о реставрации, которую имеют право выполнять только организации определенного вида силами аттестованных специалистов, то есть ли смысл выносить на общественное обсуждение узкопрофессиональные реставрационные проекты? Нам кажется, что это избыточно, и это мнение разделяют наши коллеги.
Кроме того, есть ряд документов, которые сегодня выглядят формальными. Например, задание комитета на проведение работ. Если раньше это был творческий документ, в котором специалисты комитета описывали историю объекта и его развитие, указывали, что надо обследовать, а что нет, то после реализации административной реформы с учетом антикоррупционного законодательства это может быть лишь сухой административной бумагой с данными, которые заявитель может сам найти в реестре и не тратить на ее получение 30 дней. А задание комитет может оставить как рекомендательный документ.
Что касается местного законодательства, то свою позицию по поправкам к закону № 820-7 комитет неоднократно озвучивал. Мы следуем опыту наших предшественников, начинавших с комплексного изучения исторической застройки города, инициированной в конце 1960-х годов архитектором Борисом Александровичем Розадеевым. Именно тогда был сформирован первый список выявленных объектов и их ранжирование по категориям.
— Предлагаемая в поправках к закону 820-7 категорийность все-таки другая...
— И сам предмет уже другой! В нашем городе состав и ценность объектов культурного наследия понятен. Корректировки есть и будут, но точечные. Сейчас мы делаем шаг к конкретизации перечней исторических зданий, которых только в историческом центре порядка 14 000 (важно понимать отличие этого статуса от статуса объекта культурного наследия), потому что практика применения закона подводит к тому, что настало время переходить от общей охраны к более конкретной. Это никак не противоречит предшествующей работе.
Понятно, что возникает много споров к спискам объектов, и больше всего разногласий — по поводу списка неценных, то есть утративших ценность объектов. Но здесь готовых рецептов ни у кого нет: ни у нас, ни у стороны, считающей это неправильным. Это вопрос профессиональной оценки и поиска компромиссных решений. Поэтому мы намеренно не стали торопиться с принятием закона, а предусмотрели длительное время для экспертного и общественного обсуждения. Первая волна обсуждений прошла в декабре прошлого года, сделаны определенные выводы, проведена работа над ошибками, но от самого заявленного в законе принципа никто не отказывается. Сейчас идет рассмотрение следующих вопросов: надо ли вводить какой-то режим сохранения для объектов, утративших свою ценность; каков состав этих объектов; по каким критериям они будут включены в этот перечень. Последний вопрос особенно важен, потому что критерии — это ограничительный барьер от необоснованных притязаний. В этом мы видим свою задачу и, как никто другой, заинтересованы, чтобы навести порядок.
Сейчас обсуждения по выработке критериев и методики продолжаются: они уже состоялись в ВООПИК, Всемирном клубе петербуржцев, Законодательном собрании, дважды прошли слушания в Совете по сохранению культурного наследия при правительстве Санкт-Петербурга. Ни один вопрос на моей памяти не проходил такого количества профессиональных обсуждений, и это связано с его важностью и для нас, и для горожан. Окончательное решение будет принято, когда мы поймем, что предложенные методика и критерии понятны и прозрачны, не вызывают профессионального отторжения. Работа сложная, большая, но необходимая, потому что количество скандалов, связанных с историческими зданиями, в последнее время только растет. Мы сами видим, что здания, построенные после 1917 года, прекрасно вписываются в историческую среду, а мы их иногда утрачиваем. И наоборот, есть здания более ранней постройки, которые уже не соответствуют характеристикам исторической среды, перестроены, изменены. А наш город достоин конкретики и понятных правил регулирования.
— Ваш комитет находится между двух огней: с одной стороны — градозащитники, ратующие за сохранение наследия любой ценой, с другой — преимущественно девелоперы, выступающие за рациональное использование территории. Практически у любого решения появляются и свои критики, и свои сторонники. Как найти баланс в вопросах охраны памятников?
— Это международная проблема сохранения и развития старых городов. Во всех исторических городах есть понимание того, что этот баланс не должен быть разрушен, иначе город не сможет развиваться. В ряде городов (правда, значительно уступающих по масштабам Петербургу) работа, о которой шла речь выше, была проделана, и конкретизация по объектам уже введена. Например, в таком образцовом, с этой точки зрения, городе, как французский Бордо с площадью около 3 га, по каждому зданию подробно расписано, что можно и что нельзя с ним делать. Это идеал, но достигнуть его с нашими масштабами в ближайшем будущем не получится, хотя мы идем именно по этому пути. Мой опыт общения с бизнесом, который хочет инвестировать в историческую среду, показывает, что предприниматели готовы на любые обременения объекта при условии, что правила изначально понятны и не меняются в процессе строительства. Сейчас инвестор зачастую сначала получает участок с определенными данными, а потом по нему начинаются споры, что меняет первоначальные планы. И это раздражает больше всего.
— Как развивается эта работа?
— Пока собраны данные по охранной зоне, то есть исторического ядра, и по зоне регулирования первой категории — все это создано еще в рамках действующей редакции закона. Сейчас мы взялись подвести итог по территории так называемого исторического поселения, которое включает также зону регулирования второй категории, и разобраться с наиболее ценными объектами. Процесс длительный, но важный и понятный обеим сторонам.
— Как вы в целом оцениваете состояние объектов из Перечня объектов культурного наследия и выявленных объектов культурного наследия на территории Санкт-Петербурга, который насчитывает более девяти тысяч единиц? Что влияет на их сохранность больше всего: недостаток финансирования, неумелая реставрация, недобросовестность собственника?
— Да, это наследие требует большого внимания и финансирования, но назвать его состояние неудовлетворительным нельзя. Время от времени поднимается волна общественного негодования по поводу того, что исторические объекты разрушаются. Но я работаю в комитете с 2002 года и по своему профессиональному опыту могу сказать: даже если ничего не делать, «разрушения» затянутся лет на 200–300. А мы над сохранением города работаем: в комитете разработана адресная программа, благодаря губернатору мы имеем стабильное финансирование, которое растет с каждым годом. В этом году город выделил на эти цели более 4 млрд рулей, в том числе 2,8 млрд — на жилые дома в рамках программы реставрации наиболее сложных, насыщенных декором фасадов. Наконец, есть внебюджетные инвестиции. Нашему городу в этом повезло: он привлекателен даже для сторонних инвесторов.
— Можно ли сказать, что ответственность бизнеса по отношению к историческим постройкам изменилась? Насколько оправдала себя льготная аренда исторических зданий?
— Программа «Рубль за метр» — не панацея, это один из механизмов, которые город предлагает лицам, желающим вложить средства в сохранение объектов культурного наследия, чтобы использовать эти объекты как жилье или в коммерческих целях.
Для Санкт-Петербурга этот способ не может быть массовым, потому как объектов, соответствующих критериям для включения в программу, в городе не так много. За последнее время список объектов, предложенных данной программой, сильно сократился. Большинство памятников нашли своих арендаторов, и в них ведутся реставрационные работы; два объекта уже завершены.
Чтобы объект был привлекателен для арендатора, у него, в том числе, должно быть удобное расположение, возможность организации парковки. Все-таки привлекательность города и разумная политика городских властей эти проблемы снимает. В целом город находится в хорошем состоянии.
— Нарушители среди собственников и арендаторов встречаются?
— Конечно. Но мы на самом деле строгая организация — штрафуем, воспитываем, разъясняем, можем к суду привлечь. А можем и субсидии выделить. Например, Иоанновский монастырь получал субсидии несколько лет, в прошлом году еще два культовых пользователя получили средства на реставрационные работы.
— Перечень объектов культурного наследия растет или сокращается? Насколько сложно или легко добиться включения здания в этот список? Как происходит эта процедура?
— Сейчас в списке выявленных объектов культурного наследия почти две с половиной тысячи памятников.
Список постоянно пополняется за счет работы самого комитета и сторонних структур. Процедура выявления новых объектов открытая — с заявлением может выступить даже частное лицо. В этом есть плюсы и минусы. С одной стороны, благодаря инициативе неравнодушных горожан специалисты обращают внимание на объекты, которые законодательно еще не являются памятниками, и иногда это приносит настоящие открытия. С другой — возможность обращения в комитет за экспертной оценкой статуса здания становится методом манипуляции и способом отложить строительство. Реконструкция станции метро «Фрунзенская» — самый яркий тому пример: заявление о придании ему охранного статуса поступило в комитет буквально накануне начала строительных работ, хотя о них было известно заранее.
— Какой уровень финансирования вы сочли бы приемлемым для Петербурга?
— Даже если бы доступных средств было в десять раз больше, то вряд ли получилось бы удесятерить количество подрядных организаций, умеющих работать качественно. Сейчас сложился баланс между поступающими средствами и количеством лицензированных подрядчиков. Будут финансирование и спрос — появятся и новые исполнители.
— Как решается вопрос с профессиональными кадрами?
— Дефицит квалифицированных научных кадров в той или иной степени был всегда. Чтобы его избежать, мы проводим большую работу с профильными учебными заведениями и с профессиональными сообществами. Например, при поддержке Союза реставраторов были разработаны и утверждены профессиональные стандарты. Комитет подписал соглашение с СПбГАСУ о введении специализированного курса для архитекторов с сентября 2024 года и о создании корпоративной кафедры, где студенты из других вузов и специалисты из различных регионов смогут пройти переподготовку и повышение квалификации. Конечно, идеально было бы иметь отраслевой научно-исследовательский и проектный институт, но пока нагрузка по углублению научной работы лежит на учебных заведениях и профсообществах.
Что касается исполнителей, то профессиональная база для реставрации существует и развивается, не теряя своей привлекательности. К примеру, для участия в конкурсе реставраторов на недавней выставке «ИнтерСтройЭкспо» на одно место претендовали три человека. Студенты учебных заведений последних курсов, как правило, уже распределены по организациям. Наша задача — развивать и поддерживать эту преемственность.
— Какие проекты и инициативы планирует реализовать КГИОП в ближайшем будущем?
— Продолжить оптимизацию законодательства на федеральном и городском уровнях. Успешно завершить начатые проекты реставрации Московских триумфальных ворот, Владимирского собора в Кронштадте, ограды Юсуповского сада на Садовой улице, фасадов Гатчинского дворца и других. Также в этом году продолжаем начатую реставрацию фасадов 31 жилого дома и приступаем еще к 19 новым. Начинаем обследование и разработку проектов реставрации 13 памятников истории и культуры на Невском проспекте.
А еще я пожелал бы горожанам больше времени проводить в нашем прекрасном городе, наслаждаться им, воспитываться этим окружением и что-то делать по его охране, а не только критиковать. Все в наших руках: как мы относимся к историческому наследию, так оно и будет сохраняться.
О перспективах рынка новостроек Ленобласти, особенностях комплексного освоения территорий и современных трендах создания комфортной среды проживания «Строительному Еженедельнику» рассказал генеральный директор Строительной корпорации «ЛенРусСтрой» Леонид Кваснюк.
— Леонид Яковлевич, по оценкам экспертов, «территориальный» спрос на жилье, несколько лет назад выплеснувшийся за границы Санкт-Петербурга, сейчас возвращается во внутренние районы мегаполиса. СК «ЛенРусСтрой» традиционно строит рядом с городом, но все же в Ленобласти. Нет опасений за перспективы компании?
— Нет опасений. И на это есть немало серьезных причин. Начать надо, пожалуй, с ключевого фактора, который состоит в том, что земельный ресурс в Петербурге серьезно ограничен. Возможности уплотнительной застройки фактически исчерпаны еще в нулевых годах. Собственно именно после этого многие застройщики обратили внимание на область. Сейчас активизацию строительства жилья в городской черте обеспечивает редевелопмент бывших промышленных территорий. Но есть два важных нюанса. Во-первых, ресурс «серого пояса» тоже не бесконечен, и значительная часть самых привлекательных территорий уже освоена. А во-вторых, редевелопмент — существенно более затратен по сравнению с комплексным освоением территорий, которым занимаемся мы, и, соответственно, спрос на возводимые таким образом объекты серьезно ограничен ценовым фактором. Если же говорить о свободных для развития жилищного строительства городских землях, то они находятся на таком же расстоянии от центра Петербурга, как и активно застраиваемые локации в Ленобласти. Таким образом, спрос, особенно на доступные по цене новостройки, никуда не уйдет, и дома СК «ЛенРусСтрой» найдут своего покупателя. Это, собственно, подтверждается ежедневной практикой: интерес к нашим объектам сохраняется на высоком уровне.
— Вы говорили о нескольких факторах, благоприятствующих перспективам развития СК «ЛенРусСтрой». Что еще вы имели в виду?
— Принципиально важной в этом смысле мне представляется идеология строительства, которую исповедует наша корпорация. Дело в том, что в свое время я руководил трестом «Сельстрой» в Казахстане. Там мы комплексно строили целые поселки — от агропромышленных объектов до жилых домов, школ и поликлиник. Уже тогда у меня появилось понимание, что сами по себе «квадратные метры» — это еще не жилье, не то место, где комфортно жить. Очевидно ведь, что каждому нужно сходить в магазин или аптеку, устроить детей в детсад и школу, и так далее.
Именно исходя из этого, уже на самых ранних этапах развития СК «ЛенРусСтрой» не просто строил бетонные коробки, а создавал всю необходимую для нормальной жизни людей инфраструктуру: торговые площади, школы, детсады. Тогда со стороны властей и речи не было о необходимости построить социалку, но, может быть, мы первыми в регионе начали на практике реализовывать комплексный подход к застройке территорий. То есть, по сути, изначально заняли стратегически верную позицию, к которой сейчас пришли уже практически все.
— Но сегодня детсадом и коммерческими помещениями на первых этажах жилых домов уже никого не удивишь — это есть практически у всех…
— Верно, ну так ведь и наша компания не стоит на месте. Мы осваиваем огромные территории и теперь, помимо «минимального набора», вводим в свои проекты все новые опции, чтобы сделать жизнь наших покупателей максимально комфортной, чтобы у них был минимум причин покидать свой район. Конечно, своего Русского музея или Мариинского театра мы не построим, но спортивную инфраструктуру, зеленые насаждения, велосипедные дорожки, территории для игр и активного отдыха, помещения для хобби и увлечений — все это мы можем заложить в свои проекты и предложить нашим клиентам.
Например, 5 августа мы открываем в районе «Новое Горелово» для наших жителей просторный бульвар для прогулок. Сейчас завершается озеленение различными породами деревьев и кустарников, причем высаживаем мы уже достаточно взрослые растения, чтобы на бульвар с самого начала было приятно взглянуть. На нашей променад-аллее можно будет послушать концерт, посмотреть фильм, выпить кофе, там будут зоны отдыха для взрослых и детей. За проект по бульвару мы в конце прошлого года получили награду архитектурного конкурса «Золотой Трезини». Следующий проект — это огромный плей-хаб — место для игр и развлечений детей и подростков, которые смогут туда собираться со всего микрорайона. Там будут и обширные пространства для спокойного и активного отдыха взрослых, велосипедные и беговые дорожки, спортивные тренажеры, зеленые зоны с перепадами высот. Плей-хаб расположится на территории площадью 4,5 га. Грубо говоря, на этом месте можно было бы еще один большой дом построить, но мы сознательно идем на то, чтобы вместо этого создавать новые элементы комфорта, точки притяжения для жителей квартала. Кроме того, мы разобьем на нашей территории парк в честь 75-летия Победы — там будет высажено 75 кленов.
Вообще, задумок немало. Планируем в будущем благоустроить прибрежную территорию речки Дудергофки и создать там прогулочную зону. Есть идея создать добрососедский центр — место, где люди могли бы собираться, объединяться по интересам, реализовывать какие-то свои идеи по благоустройству, созданию общественных пространств и пр. Есть мысль часть помещений на первых этажах не отдавать под магазины и службы сервиса, а выделить под создание клубов, хобби-центров и др. Идей множество, и постепенно мы будем их воплощать в жизнь.
— А что делается в самих жилых корпусах?
— Разумеется, улучшения касаются не только инфраструктуры. Каждое следующее «поколение» наших домов становится все более комфортным для жизни и изнутри. Проекты зданий прорабатываются до мелочей, включая варианты размещения мебели. Преобразились места общего пользования — подъезды, лестничные площадки и входные группы. Интересно, что многие мелочи нам подсказали сами покупатели. Принимая жилье, некоторые говорили, какие недочеты они заметили, что можно было бы подправить или улучшить. И мы все это учитываем.
Недавно, когда, несмотря на коронавирус, мы выдавали людям ключи от квартир в очередном сданном нами доме, я даже удивился: замечаний практически не было, наоборот, очень хвалили за удобное и продуманное жилье. Сдали 98% квартир сразу, без замечаний. Значит, не зря мы прислушивались к пожеланиям покупателей; действительно, тому, кто живет в доме, кое-что виднее, чем проектировщику.
— Часто ругают архитектуру современных многоквартирных домов. Особенно этим любят заниматься разные «известные блогеры»…
— На мой взгляд, мнения могут быть любые — вопрос только в компетентности комментаторов. Мы подходим к архитектуре наших проектов очень серьезно. Но здесь нужно четкое понимание ситуации. Конечно, если кто-то считает архитектурой только Зимний дворец, Смольный институт и вообще исторические здания центра Петербурга, то ему наши комплексы могут показаться скучными. Мы же уверены, что всему свое место. Абсурдно строить современную многоэтажку по соседству с Эрмитажем. Но не менее нелепо пытаться возвести Михайловский дворец для проживания в Новогорелово.
Когда строишь в историческом центре Петербурга, безусловно, необходимо учитывать окружение и аккуратно вписывать новый объект в сложившуюся среду. Но в целом современная архитектура многоквартирных жилых зданий очень функциональна, достаточно минималистична и не терпит избыточности. Вы можете посмотреть такие объекты в любой стране и увидите, что их главная задача — обеспечить максимально комфортное проживание людей. Не знаю, как «известные блогеры», но профессионалы оценивают наши проекты достаточно высоко.
— Также бытует мнение, что панельное домостроение, которым занимается СК «ЛенРусСтрой», не обеспечивает достаточно высокого качества зданий. Что вы думаете об этом?
— Такое представление характерно для тех, чье восприятие панельного домостроения «застряло» в эпохе строительства хрущевок. На мой взгляд, за этой технологией — будущее. Сегодняшняя панель — это прекрасный высокотехнологичный продукт, обладающий превосходными характеристиками, как экономическими, так и техническими и эстетическими.
Судите сами. Во-первых, жилищное строительство сейчас перешло на проектное финансирование и эскроу-счета. Соответственно, скорость ведения работ становится одним из важнейших факторов. Из панельных конструкций мы собираем дом примерно за десять месяцев. На такой же по размерам монолитный требуется уже 16–18 месяцев, а на кирпичный — порядка трех лет. И за каждый дополнительный месяц надо платить — за аренду, за технику, рабочим надо выплачивать зарплату. А теперь к этому еще и проценты по банковскому кредиту добавились.
Во-вторых, современная панель — это продукт идеальной геометрии, не имеющей проблем со стыковкой при сборке. А качество выпускаемых промышленным способом сборных элементов значительно выше, чем у конструкций, изготавливаемых прямо на стройплощадке, особенно если речь идет о строительстве зимой, в условиях минусовых температур, или осенью — при повышенной влажности. Наконец, в-третьих, поверхности современной панели — идеально ровные и не требуют дополнительных усилий и затрат на отделку.
Так что мы намерены продолжать модернизацию входящего в корпорацию Киришского домостроительного комбината. Сейчас мы используем его продукцию только для своих нужд, но нашими панелями уже активно интересуются другие строительные компании.
— Мы беседуем накануне Дня строителя. Есть у вас, как у строителя, мечта?
— Здорово было бы построить что-то неординарное. Например, небоскреб. С Лахта Центром в городе сперва боролись, а теперь он считается одной из достопримечательностей Петербурга, люди ездят посмотреть. Надо и в Ленобласти что-то такое возвести. Конечно, не нужно по всему региону «башни» выстраивать. А вот высотный квартал, подобный Дефенс под Парижем, и область бы украсил, и создал бы центр деловой активности.
