Алексей Михайлов: «Наш город достоин понятных правил регулирования»
Накануне Дня реставратора «Строительный Еженедельник» побеседовал с врио председателя комитета по государственному контролю, использованию и охране памятников истории и культуры (КГИОП) Алексеем Михайловым.
Именно комитет в 2006 году учредил профессиональный праздник в связи с созданием 1 июля 1945 года Ленинградской архитектурно-реставрационной мастерской для послевоенного восстановления памятников архитектуры.
— Алексей Владимирович, хотелось бы начать разговор с законодательной основы деятельности комитета. Какие перспективы развития законодательства в сфере охраны памятников в Санкт-Петербурге существуют на сегодняшний день? На какой стадии принятия находится новая редакция Закона Санкт-Петербурга «О границах объединенных зон» № 820-7, которая вызвала столько споров у профессионалов и общественников?
— Законодательство об охране культурного наследия не только на городском, но и на федеральном уровне претерпевает изменения, связанные с накопленной практикой и пониманием того, что избыточные административные издержки не способствуют, а, скорее, мешают сохранению культурного наследия. Исправления этих положений закона не повлекут ухудшения качества контроля за охраняемыми объектами.
Сейчас идут обсуждения по изменению Федерального закона «Об объектах культурного наследия народов Российской Федерации» № 73-ФЗ, и мы принимаем в них самое активное участие.
Я бы обозначил несколько направлений этих изменений. Прежде всего, это конкретизация требований к различным видам работ на охраняемых зданиях: противоаварийным, реставрационным, ремонтным, по приспособлению объектов. В смежных отраслевых нормативных документах выделены также работы по текущему и капитальному ремонту. Мы считаем — и это поддерживается регионами, — что детализация работ пойдет только на пользу всем участникам процесса. Например, работы по текущему ремонту на самом деле не требуют разрешения комитета. Подрядная организация, имеющая лицензию Минкульта и штат нужной квалификации, может выполнять эти работы, минуя дополнительные административные процедуры. В многоквартирных домах Петербурга ряд работ уже имеет уведомительный порядок вместо разрешений и согласований. Это значительно сокращает сроки и бюрократические мероприятия.
Есть работы, для которых важно максимально сохранить объект культурного наследия, что требует проведения историко-культурной экспертизы и ее общественного обсуждения. Обычно это касается проектов по приспособлению объекта с изменением функций. В этом случае необходимо соблюдать все уровни регулирования. Но если речь идет исключительно о реставрации, которую имеют право выполнять только организации определенного вида силами аттестованных специалистов, то есть ли смысл выносить на общественное обсуждение узкопрофессиональные реставрационные проекты? Нам кажется, что это избыточно, и это мнение разделяют наши коллеги.
Кроме того, есть ряд документов, которые сегодня выглядят формальными. Например, задание комитета на проведение работ. Если раньше это был творческий документ, в котором специалисты комитета описывали историю объекта и его развитие, указывали, что надо обследовать, а что нет, то после реализации административной реформы с учетом антикоррупционного законодательства это может быть лишь сухой административной бумагой с данными, которые заявитель может сам найти в реестре и не тратить на ее получение 30 дней. А задание комитет может оставить как рекомендательный документ.
Что касается местного законодательства, то свою позицию по поправкам к закону № 820-7 комитет неоднократно озвучивал. Мы следуем опыту наших предшественников, начинавших с комплексного изучения исторической застройки города, инициированной в конце 1960-х годов архитектором Борисом Александровичем Розадеевым. Именно тогда был сформирован первый список выявленных объектов и их ранжирование по категориям.
— Предлагаемая в поправках к закону 820-7 категорийность все-таки другая...
— И сам предмет уже другой! В нашем городе состав и ценность объектов культурного наследия понятен. Корректировки есть и будут, но точечные. Сейчас мы делаем шаг к конкретизации перечней исторических зданий, которых только в историческом центре порядка 14 000 (важно понимать отличие этого статуса от статуса объекта культурного наследия), потому что практика применения закона подводит к тому, что настало время переходить от общей охраны к более конкретной. Это никак не противоречит предшествующей работе.
Понятно, что возникает много споров к спискам объектов, и больше всего разногласий — по поводу списка неценных, то есть утративших ценность объектов. Но здесь готовых рецептов ни у кого нет: ни у нас, ни у стороны, считающей это неправильным. Это вопрос профессиональной оценки и поиска компромиссных решений. Поэтому мы намеренно не стали торопиться с принятием закона, а предусмотрели длительное время для экспертного и общественного обсуждения. Первая волна обсуждений прошла в декабре прошлого года, сделаны определенные выводы, проведена работа над ошибками, но от самого заявленного в законе принципа никто не отказывается. Сейчас идет рассмотрение следующих вопросов: надо ли вводить какой-то режим сохранения для объектов, утративших свою ценность; каков состав этих объектов; по каким критериям они будут включены в этот перечень. Последний вопрос особенно важен, потому что критерии — это ограничительный барьер от необоснованных притязаний. В этом мы видим свою задачу и, как никто другой, заинтересованы, чтобы навести порядок.
Сейчас обсуждения по выработке критериев и методики продолжаются: они уже состоялись в ВООПИК, Всемирном клубе петербуржцев, Законодательном собрании, дважды прошли слушания в Совете по сохранению культурного наследия при правительстве Санкт-Петербурга. Ни один вопрос на моей памяти не проходил такого количества профессиональных обсуждений, и это связано с его важностью и для нас, и для горожан. Окончательное решение будет принято, когда мы поймем, что предложенные методика и критерии понятны и прозрачны, не вызывают профессионального отторжения. Работа сложная, большая, но необходимая, потому что количество скандалов, связанных с историческими зданиями, в последнее время только растет. Мы сами видим, что здания, построенные после 1917 года, прекрасно вписываются в историческую среду, а мы их иногда утрачиваем. И наоборот, есть здания более ранней постройки, которые уже не соответствуют характеристикам исторической среды, перестроены, изменены. А наш город достоин конкретики и понятных правил регулирования.
— Ваш комитет находится между двух огней: с одной стороны — градозащитники, ратующие за сохранение наследия любой ценой, с другой — преимущественно девелоперы, выступающие за рациональное использование территории. Практически у любого решения появляются и свои критики, и свои сторонники. Как найти баланс в вопросах охраны памятников?
— Это международная проблема сохранения и развития старых городов. Во всех исторических городах есть понимание того, что этот баланс не должен быть разрушен, иначе город не сможет развиваться. В ряде городов (правда, значительно уступающих по масштабам Петербургу) работа, о которой шла речь выше, была проделана, и конкретизация по объектам уже введена. Например, в таком образцовом, с этой точки зрения, городе, как французский Бордо с площадью около 3 га, по каждому зданию подробно расписано, что можно и что нельзя с ним делать. Это идеал, но достигнуть его с нашими масштабами в ближайшем будущем не получится, хотя мы идем именно по этому пути. Мой опыт общения с бизнесом, который хочет инвестировать в историческую среду, показывает, что предприниматели готовы на любые обременения объекта при условии, что правила изначально понятны и не меняются в процессе строительства. Сейчас инвестор зачастую сначала получает участок с определенными данными, а потом по нему начинаются споры, что меняет первоначальные планы. И это раздражает больше всего.
— Как развивается эта работа?
— Пока собраны данные по охранной зоне, то есть исторического ядра, и по зоне регулирования первой категории — все это создано еще в рамках действующей редакции закона. Сейчас мы взялись подвести итог по территории так называемого исторического поселения, которое включает также зону регулирования второй категории, и разобраться с наиболее ценными объектами. Процесс длительный, но важный и понятный обеим сторонам.
— Как вы в целом оцениваете состояние объектов из Перечня объектов культурного наследия и выявленных объектов культурного наследия на территории Санкт-Петербурга, который насчитывает более девяти тысяч единиц? Что влияет на их сохранность больше всего: недостаток финансирования, неумелая реставрация, недобросовестность собственника?
— Да, это наследие требует большого внимания и финансирования, но назвать его состояние неудовлетворительным нельзя. Время от времени поднимается волна общественного негодования по поводу того, что исторические объекты разрушаются. Но я работаю в комитете с 2002 года и по своему профессиональному опыту могу сказать: даже если ничего не делать, «разрушения» затянутся лет на 200–300. А мы над сохранением города работаем: в комитете разработана адресная программа, благодаря губернатору мы имеем стабильное финансирование, которое растет с каждым годом. В этом году город выделил на эти цели более 4 млрд рулей, в том числе 2,8 млрд — на жилые дома в рамках программы реставрации наиболее сложных, насыщенных декором фасадов. Наконец, есть внебюджетные инвестиции. Нашему городу в этом повезло: он привлекателен даже для сторонних инвесторов.
— Можно ли сказать, что ответственность бизнеса по отношению к историческим постройкам изменилась? Насколько оправдала себя льготная аренда исторических зданий?
— Программа «Рубль за метр» — не панацея, это один из механизмов, которые город предлагает лицам, желающим вложить средства в сохранение объектов культурного наследия, чтобы использовать эти объекты как жилье или в коммерческих целях.
Для Санкт-Петербурга этот способ не может быть массовым, потому как объектов, соответствующих критериям для включения в программу, в городе не так много. За последнее время список объектов, предложенных данной программой, сильно сократился. Большинство памятников нашли своих арендаторов, и в них ведутся реставрационные работы; два объекта уже завершены.
Чтобы объект был привлекателен для арендатора, у него, в том числе, должно быть удобное расположение, возможность организации парковки. Все-таки привлекательность города и разумная политика городских властей эти проблемы снимает. В целом город находится в хорошем состоянии.
— Нарушители среди собственников и арендаторов встречаются?
— Конечно. Но мы на самом деле строгая организация — штрафуем, воспитываем, разъясняем, можем к суду привлечь. А можем и субсидии выделить. Например, Иоанновский монастырь получал субсидии несколько лет, в прошлом году еще два культовых пользователя получили средства на реставрационные работы.
— Перечень объектов культурного наследия растет или сокращается? Насколько сложно или легко добиться включения здания в этот список? Как происходит эта процедура?
— Сейчас в списке выявленных объектов культурного наследия почти две с половиной тысячи памятников.
Список постоянно пополняется за счет работы самого комитета и сторонних структур. Процедура выявления новых объектов открытая — с заявлением может выступить даже частное лицо. В этом есть плюсы и минусы. С одной стороны, благодаря инициативе неравнодушных горожан специалисты обращают внимание на объекты, которые законодательно еще не являются памятниками, и иногда это приносит настоящие открытия. С другой — возможность обращения в комитет за экспертной оценкой статуса здания становится методом манипуляции и способом отложить строительство. Реконструкция станции метро «Фрунзенская» — самый яркий тому пример: заявление о придании ему охранного статуса поступило в комитет буквально накануне начала строительных работ, хотя о них было известно заранее.
— Какой уровень финансирования вы сочли бы приемлемым для Петербурга?
— Даже если бы доступных средств было в десять раз больше, то вряд ли получилось бы удесятерить количество подрядных организаций, умеющих работать качественно. Сейчас сложился баланс между поступающими средствами и количеством лицензированных подрядчиков. Будут финансирование и спрос — появятся и новые исполнители.
— Как решается вопрос с профессиональными кадрами?
— Дефицит квалифицированных научных кадров в той или иной степени был всегда. Чтобы его избежать, мы проводим большую работу с профильными учебными заведениями и с профессиональными сообществами. Например, при поддержке Союза реставраторов были разработаны и утверждены профессиональные стандарты. Комитет подписал соглашение с СПбГАСУ о введении специализированного курса для архитекторов с сентября 2024 года и о создании корпоративной кафедры, где студенты из других вузов и специалисты из различных регионов смогут пройти переподготовку и повышение квалификации. Конечно, идеально было бы иметь отраслевой научно-исследовательский и проектный институт, но пока нагрузка по углублению научной работы лежит на учебных заведениях и профсообществах.
Что касается исполнителей, то профессиональная база для реставрации существует и развивается, не теряя своей привлекательности. К примеру, для участия в конкурсе реставраторов на недавней выставке «ИнтерСтройЭкспо» на одно место претендовали три человека. Студенты учебных заведений последних курсов, как правило, уже распределены по организациям. Наша задача — развивать и поддерживать эту преемственность.
— Какие проекты и инициативы планирует реализовать КГИОП в ближайшем будущем?
— Продолжить оптимизацию законодательства на федеральном и городском уровнях. Успешно завершить начатые проекты реставрации Московских триумфальных ворот, Владимирского собора в Кронштадте, ограды Юсуповского сада на Садовой улице, фасадов Гатчинского дворца и других. Также в этом году продолжаем начатую реставрацию фасадов 31 жилого дома и приступаем еще к 19 новым. Начинаем обследование и разработку проектов реставрации 13 памятников истории и культуры на Невском проспекте.
А еще я пожелал бы горожанам больше времени проводить в нашем прекрасном городе, наслаждаться им, воспитываться этим окружением и что-то делать по его охране, а не только критиковать. Все в наших руках: как мы относимся к историческому наследию, так оно и будет сохраняться.
Недавно Евгений Барановский, пять лет работавший замглавы Комитета по строительству Санкт-Петербурга, занял пост и. о. заместителя председателя Правительства Ленобласти по строительству и ЖКХ. Интервью в новом качестве он дал «Строительному Еженедельнику».
— Какие основные задачи вы видите перед собой на новом посту? На что, на ваш взгляд и по мнению руководства региона, требуется обратить особое внимание?
— Есть несколько направлений, работа по которым, безусловно, будет моим приоритетом. На первом месте — проблема долгостроев в регионе, которая на сегодняшний день стоит достаточно остро. Сейчас на территории Ленобласти 253 проблемных объекта. Исходя из этого, перед строительным блоком поставлена задача, во-первых, помочь людям, пострадавшим от недобросовестных застройщиков: ввести дома в эксплуатацию и выдать ключи или, в качестве альтернативы, выплатить им компенсации. Во-вторых, нужно так наладить работу органов исполнительной власти, чтобы новые долгострои не появлялись вовсе. В этом отношении крайне важно создать систему мониторинга, позволяющую принимать управленческие решения на ранней стадии возникновения сложностей у застройщика и не допускать, чтобы новые дома попадали в Единый реестр проблемных объектов.
— В какие сроки вы рассчитываете хотя бы в общих чертах решить эту задачу?
— У нас есть совершенно четкие временные рамки, которые отведены на то, чтобы завершить все проблемные объекты из ЕРПО. К началу 2024 года в Ленинградской области должны быть приняты решения по всем проблемным домам: дольщики должны получить компенсацию или должна идти стройка. И необходимые для этого ресурсы у нас имеются. В бюджете Ленинградской области уже запланированы средства для завершения строительства 121 дома. Эти объекты будут возведены в сотрудничестве с федеральным Фондом защиты прав участников долевого строительства (далее — Фонд). Такой формат предполагает софинансирование. Регион уже зарезервировал порядка 7,5 млрд рублей, 2 млрд из которых уже перечислены. Аналогичную сумму направит Фонд.
Кстати, на прошлой неделе состоялось совещание по этой теме с губернатором Ленобласти Александром Дрозденко, замглавы Минстроя РФ Никитой Стасишиным и генеральным директором Фонда защиты прав дольщиков Константином Тимофеевым. Это была очень результативная встреча. Правительству и руководству Фонда удалось найти взаимопонимание в подходах к решению проблемы пострадавших граждан. Думаю, это поможет скорейшим образом добиться требуемых результатов.
В ближайшее время Наблюдательный совет федерального Фонда планирует рассмотреть 45 проблемных объектов и принять решения о выплате или достройке. Помимо совместной работы с Фондом, имеются и другие схемы достройки. Это и привлечение ответственных застройщиков к завершению строительства за определенные преференции, и создание жилищных кооперативов, и иные механизмы, предусмотренные областным законом № 107-оз. Мы намерены использовать весь арсенал законных возможностей для скорейшей ликвидации проблемы как таковой.
— Что еще входит в число ключевых ваших задач на новом посту?
— Вторая задача, поставленная губернатором перед строительным блоком регионального правительства, — это обеспечение комплексного, сбалансированного развития территорий. Прежде всего тех, где идет активное жилищное строительство. Ленобласть стабильно входит в топ-10 регионов России по объемам ввода. Если же говорить о сдаче жилья в пересчете на одного жителя, то мы являемся безусловным лидером с показателем более 1,3 кв. м на человека в год. И, конечно, такая масштабная застройка порождает проблемы, связанные с необходимостью параллельного и соразмерного создания объектов инфраструктуры — социальной, транспортной, инженерной, коммерческой. В субъекте существуют болевые в этом смысле точки, возникшие главным образом на территориях Петербургской агломерации. Соответственно ставится и задача: там, где дисбаланс уже существует, его необходимо преодолеть, выровнять ситуацию. А в целом при дальнейшей работе важно не допускать появления подобных проблем.
Что касается тех направлений, где работа идет достаточно хорошо, нам нужно поддерживать взятые темпы, повышать эффективность органов власти. В частности, Комитет по строительству обеспечивает реализацию Адресной инвестиционной программы (АИП) на уровне не менее 90%. Это хороший показатель, но здесь надо работать над увеличением объемов. В работе с застройщиками стоит задача поддерживать привлекательные условия для строительства в регионе, сформировать четкие, понятные, а главное — прозрачные правила игры.
— Планируете ли вы как-то стимулировать приход новых девелоперов в регион, в частности, из Петербурга?
— Если взять топ-10 по объемам ввода жилья застройщиков Северной столицы и аналогичный список по Ленобласти, мы и сейчас увидим немало одинаковых названий. Это означает, что регион и сегодня очень привлекателен для петербургских компаний. Свою политику в отношении застройщиков мы базируем на принципах открытости и равных для всех партнерских отношениях. Я считаю, что реализация этого курса сама по себе будет стимулировать девелоперов Петербурга работать в Ленобласти. У нас серьезный земельный фонд, отлаженные градостроительные процессы, высокий уровень интереса покупателей, в том числе и из мегаполиса. А потому, я думаю, сам рынок обеспечит приход в регион новых застройщиков, включая и крупные компании, которые раньше здесь не работали.
— Петербург сегодня стремится стабилизировать и даже несколько уменьшить объемы ввода жилья из-за нехватки бюджетных средств на развитие транспортной инфраструктуры, инженерной системы, головных источников энергоснабжения. Учитывая схожесть проблем в регионах, на ваш взгляд, нужно ли Ленобласти увеличивать объемы строительства?
— Ленобласть, как и Петербург, уже заключила соглашение с Минстроем РФ, в котором обозначены плановые показатели по объемам ввода в рамках нацпроекта «Жилье». В соответствии с ними в области намечен рост темпов жилищного строительства. На текущий год запланирован ввод 2,27 млн кв. м жилья (с начала года введено уже 2,07 млн).
Наша задача состоит в том, чтобы, во-первых, обеспечить достижение плановых показателей, а во-вторых, не допустить дисбаланса в развитии инфраструктуры. То есть одновременно с жильем в регионе должны строиться в необходимом объеме дороги, инженерные коммуникации, социальные объекты и пр., чтобы обеспечить качественное, комфортное проживание жителям новых микрорайонов.
— Хватает ли средств бюджета Ленобласти для создания инфраструктуры в таких объемах?
— Сейчас в строительном блоке правительства региона ведется очень большая и важная работа по актуализации планов развития, оценке того, какие инфраструктурные проекты необходимо реализовать до 2030 года и каковы требуемые для этого объемы финансирования. Следующим шагом станет работа с федеральным центром по инвестиционной поддержке в этой сфере. Очевидно, что средств бюджета Ленобласти на выполнение всех существующих планов — а требуются сотни миллиардов рублей — однозначно не хватит. Сегодня на государственном уровне идет не только постановка задач по повышению объемов ввода жилья, но и предлагается целый набор инструментов, позволяющих обеспечить пропорциональное совершенствование инфраструктуры. Заявлена государственная программа по интенсивному развитию в этой сфере. А наша задача, как власти региональной, — научиться эффективно использовать предлагаемые механизмы.
Недавно глава единого государственного института развития в жилищной сфере ДОМ.РФ Виталий Мутко выдвинул ряд инициатив, которые, если будут поддержаны Правительством РФ, должны помочь субъектам в большем объеме привлекать средства из так называемого инфраструктурного меню. Богатый инструментарий, который сформировали центральные государственные органы власти в этой сфере, позволяет нам рассчитывать на привлечение достаточно серьезного объема федеральных средств.
— А какие-то конкретные шаги со стороны Ленобласти в этом направлении уже есть?
— Конечно. Регион традиционно стремится участвовать во всех федеральных программах. Ленобласть уже подписала с девелоперами ряда крупных, интересных инвестпроектов соглашения, по которым будут подавать заявки на поддержку в развитии инженерной и транспортной инфраструктуры. Так, только в рамках программы «Стимул» мы уже запросили на эти цели более 2 млрд рублей.
Совместно с «Группой ЛСР» и АО «ДОМ.РФ» сегодня оцениваем перспективу реализации пилотного проекта по выпуску инфраструктурных облигаций для строительства объектов инженерной инфраструктуры на территории жилого комплекса «Ржевка» во Всеволожском районе. Предполагаемый объем облигаций — 4,2 млрд рублей, срок — 10–15 лет при ставке на уровне 2–3% годовых.
— В рамках ПЗЗ Петербурга установлено правило: если в локации, где реализует проект девелопер, имеется нехватка мест в детсадах, школах, поликлиниках, этот дефицит для своего ЖК должен восполнить застройщик. Считаете ли вы целесообразным распространить такую практику и на Ленобласть и почему?
— Реальность состоит в том, что сегодня из средств бюджета в рамках адресно-инвестиционной программы обеспечить объектами социальной инфраструктуры все новостройки просто нереально. Лишать граждан социалки или перегружать уже существующие детсады и школы, находящиеся в других местах, — это и неудобно для людей, и неправильно с точки зрения эффективности работы самих учреждений. Отсюда неизбежное следствие — заключение с застройщиками договоров, в соответствии с которыми они создают социнфраструктуру для будущих жителей своих комплексов. Это абсолютно одинаковая практика для обоих регионов.
Разница состоит лишь в том, что в Петербурге девелоперы по большей части соглашаются передавать построенные ими соцобъекты городу безвозмездно. С одной стороны, наличие собственных школ и детсадов повышает спрос на квартиры в проекте, а с другой — цены на жилье в Северной столице позволяют нести соответствующие обременения. В Ленобласти соцобъекты, возведенные застройщиками, по преимуществу выкупаются из бюджетных средств благодаря региональной программе «Соцобъекты в обмен на налоги» или федеральной программе «Стимул», которая в прежней редакции была ориентирована именно на социнфраструктуру. Изменение существующей в Ленобласти практики на городскую вряд ли возможно из-за объективной разницы в экономике строительных бизнес-процессов.
— В Ленобласти ограниченна высота жилищной застройки. На ваш взгляд, целесообразны ли такие меры на нормативном уровне, не мешают ли они работе девелоперов?
— Такая политика в регионе не является какой-то новацией, целенаправленные меры постепенно предпринимаются властями региона уже почти десять лет. В 2018 году они были формализованы в виде норм, в соответствии с которыми в сельских поселениях Ленобласти высота жилых комплексов ограничена 9, в городских — 12 этажами. У региона достаточный земельный ресурс, вполне позволяющий обходиться без избыточно высоких зданий. При этом на сегодняшний день возможны исключения в сфере высотности для застройщиков, помогающих в решении проблемы долгостроев.
Практика показывает, что введенные ограничения не мешают развитию застройщиков. Я думаю, что никто не слышал, чтобы какой-то из девелоперов ушел из региона в связи с ограничением высотности строительства. Достаточную комфортность норм по высотности демонстрируют и рыночные тренды: некоторое время назад эксперты фиксировали некоторое снижение спроса в пригородных зонах массовой жилищной застройки, а сегодня наблюдается возвращение интереса покупателей к этим локациям.
— На ваш взгляд, нужно ли принимать еще какие-то законодательные меры для повышения качества застройки и создания более комфортной среды?
— Правовая база для нормального развития отрасли в регионе в целом сформирована. Сейчас нужно обеспечить, чтобы она надежно работала. Именно это сможет сформировать тот самый баланс в развитии новых территорий, о котором я говорил в начале нашей беседы. Чтобы среда была комфортной, необходимо, чтобы параллельно с жилыми корпусами строились объекты социальной и коммерческой инфраструктуры, дороги и транспортные развязки, качественная и полноценная инженерия, осуществлялось благоустройство и озеленение, создавались общественные пространства и пр. Если мы с коллегами увидим, что проекты планировки территории будущей застройки не отражают исполнения уже действующих нормативов по появлению всех этих объектов, такие планы поддержаны не будут, и необходимые юридические рычаги для этого имеются.
— Вы курируете в Ленобласти также блок ЖКХ. Какие точки для усиленного внимания вы видите по этому направлению?
— Серьезное внимание в сфере ЖКХ необходимо уделить теме завершения формирования и эффективного функционирования областного Водоканала. Как известно, в регионе было принято решение объединить мелкие муниципальные компании, действующие в сфере водоснабжения и канализования, в единую структуру. Это позволит повысить управляемость, обеспечить надежность работы, а также привлечет инвестиции в отрасль. На сегодня создание единого Водоканала практически завершено, и очень важно максимально качественно отладить его работу.
Стоят большие задачи в отношении создания комфортной среды проживания граждан. В этой сфере Ленобласти уже сейчас есть чем гордиться. Регион является одним из безусловных лидеров по привлечению и целевому освоению федеральных средств по соответствующей программе. В прошлом году было выиграно семь конкурсных заявок, в этом году — пять. Ни один другой субъект Российской Федерации таким числом похвастаться не может.
В Ленобласти создан специальный Центр компетенций в этой сфере, эффективно работающий с муниципалитетами над формированием заявок, привлечением граждан к общественным инициативам, созданием действительно интересных проектов благоустройства пространств. В этом вопросе главное — сохранить набранный темп работы.
Есть также большие и важные задачи в сфере работы Фонда капитального ремонта, реализации в регионе федеральной программы переселения граждан из аварийного жилья, создания эффективной системы мусоропереработки и по многим иным направлениям.