Алексей Михайлов: «Наш город достоин понятных правил регулирования»
Накануне Дня реставратора «Строительный Еженедельник» побеседовал с врио председателя комитета по государственному контролю, использованию и охране памятников истории и культуры (КГИОП) Алексеем Михайловым.
Именно комитет в 2006 году учредил профессиональный праздник в связи с созданием 1 июля 1945 года Ленинградской архитектурно-реставрационной мастерской для послевоенного восстановления памятников архитектуры.
— Алексей Владимирович, хотелось бы начать разговор с законодательной основы деятельности комитета. Какие перспективы развития законодательства в сфере охраны памятников в Санкт-Петербурге существуют на сегодняшний день? На какой стадии принятия находится новая редакция Закона Санкт-Петербурга «О границах объединенных зон» № 820-7, которая вызвала столько споров у профессионалов и общественников?
— Законодательство об охране культурного наследия не только на городском, но и на федеральном уровне претерпевает изменения, связанные с накопленной практикой и пониманием того, что избыточные административные издержки не способствуют, а, скорее, мешают сохранению культурного наследия. Исправления этих положений закона не повлекут ухудшения качества контроля за охраняемыми объектами.
Сейчас идут обсуждения по изменению Федерального закона «Об объектах культурного наследия народов Российской Федерации» № 73-ФЗ, и мы принимаем в них самое активное участие.
Я бы обозначил несколько направлений этих изменений. Прежде всего, это конкретизация требований к различным видам работ на охраняемых зданиях: противоаварийным, реставрационным, ремонтным, по приспособлению объектов. В смежных отраслевых нормативных документах выделены также работы по текущему и капитальному ремонту. Мы считаем — и это поддерживается регионами, — что детализация работ пойдет только на пользу всем участникам процесса. Например, работы по текущему ремонту на самом деле не требуют разрешения комитета. Подрядная организация, имеющая лицензию Минкульта и штат нужной квалификации, может выполнять эти работы, минуя дополнительные административные процедуры. В многоквартирных домах Петербурга ряд работ уже имеет уведомительный порядок вместо разрешений и согласований. Это значительно сокращает сроки и бюрократические мероприятия.
Есть работы, для которых важно максимально сохранить объект культурного наследия, что требует проведения историко-культурной экспертизы и ее общественного обсуждения. Обычно это касается проектов по приспособлению объекта с изменением функций. В этом случае необходимо соблюдать все уровни регулирования. Но если речь идет исключительно о реставрации, которую имеют право выполнять только организации определенного вида силами аттестованных специалистов, то есть ли смысл выносить на общественное обсуждение узкопрофессиональные реставрационные проекты? Нам кажется, что это избыточно, и это мнение разделяют наши коллеги.
Кроме того, есть ряд документов, которые сегодня выглядят формальными. Например, задание комитета на проведение работ. Если раньше это был творческий документ, в котором специалисты комитета описывали историю объекта и его развитие, указывали, что надо обследовать, а что нет, то после реализации административной реформы с учетом антикоррупционного законодательства это может быть лишь сухой административной бумагой с данными, которые заявитель может сам найти в реестре и не тратить на ее получение 30 дней. А задание комитет может оставить как рекомендательный документ.
Что касается местного законодательства, то свою позицию по поправкам к закону № 820-7 комитет неоднократно озвучивал. Мы следуем опыту наших предшественников, начинавших с комплексного изучения исторической застройки города, инициированной в конце 1960-х годов архитектором Борисом Александровичем Розадеевым. Именно тогда был сформирован первый список выявленных объектов и их ранжирование по категориям.
— Предлагаемая в поправках к закону 820-7 категорийность все-таки другая...
— И сам предмет уже другой! В нашем городе состав и ценность объектов культурного наследия понятен. Корректировки есть и будут, но точечные. Сейчас мы делаем шаг к конкретизации перечней исторических зданий, которых только в историческом центре порядка 14 000 (важно понимать отличие этого статуса от статуса объекта культурного наследия), потому что практика применения закона подводит к тому, что настало время переходить от общей охраны к более конкретной. Это никак не противоречит предшествующей работе.
Понятно, что возникает много споров к спискам объектов, и больше всего разногласий — по поводу списка неценных, то есть утративших ценность объектов. Но здесь готовых рецептов ни у кого нет: ни у нас, ни у стороны, считающей это неправильным. Это вопрос профессиональной оценки и поиска компромиссных решений. Поэтому мы намеренно не стали торопиться с принятием закона, а предусмотрели длительное время для экспертного и общественного обсуждения. Первая волна обсуждений прошла в декабре прошлого года, сделаны определенные выводы, проведена работа над ошибками, но от самого заявленного в законе принципа никто не отказывается. Сейчас идет рассмотрение следующих вопросов: надо ли вводить какой-то режим сохранения для объектов, утративших свою ценность; каков состав этих объектов; по каким критериям они будут включены в этот перечень. Последний вопрос особенно важен, потому что критерии — это ограничительный барьер от необоснованных притязаний. В этом мы видим свою задачу и, как никто другой, заинтересованы, чтобы навести порядок.
Сейчас обсуждения по выработке критериев и методики продолжаются: они уже состоялись в ВООПИК, Всемирном клубе петербуржцев, Законодательном собрании, дважды прошли слушания в Совете по сохранению культурного наследия при правительстве Санкт-Петербурга. Ни один вопрос на моей памяти не проходил такого количества профессиональных обсуждений, и это связано с его важностью и для нас, и для горожан. Окончательное решение будет принято, когда мы поймем, что предложенные методика и критерии понятны и прозрачны, не вызывают профессионального отторжения. Работа сложная, большая, но необходимая, потому что количество скандалов, связанных с историческими зданиями, в последнее время только растет. Мы сами видим, что здания, построенные после 1917 года, прекрасно вписываются в историческую среду, а мы их иногда утрачиваем. И наоборот, есть здания более ранней постройки, которые уже не соответствуют характеристикам исторической среды, перестроены, изменены. А наш город достоин конкретики и понятных правил регулирования.
— Ваш комитет находится между двух огней: с одной стороны — градозащитники, ратующие за сохранение наследия любой ценой, с другой — преимущественно девелоперы, выступающие за рациональное использование территории. Практически у любого решения появляются и свои критики, и свои сторонники. Как найти баланс в вопросах охраны памятников?
— Это международная проблема сохранения и развития старых городов. Во всех исторических городах есть понимание того, что этот баланс не должен быть разрушен, иначе город не сможет развиваться. В ряде городов (правда, значительно уступающих по масштабам Петербургу) работа, о которой шла речь выше, была проделана, и конкретизация по объектам уже введена. Например, в таком образцовом, с этой точки зрения, городе, как французский Бордо с площадью около 3 га, по каждому зданию подробно расписано, что можно и что нельзя с ним делать. Это идеал, но достигнуть его с нашими масштабами в ближайшем будущем не получится, хотя мы идем именно по этому пути. Мой опыт общения с бизнесом, который хочет инвестировать в историческую среду, показывает, что предприниматели готовы на любые обременения объекта при условии, что правила изначально понятны и не меняются в процессе строительства. Сейчас инвестор зачастую сначала получает участок с определенными данными, а потом по нему начинаются споры, что меняет первоначальные планы. И это раздражает больше всего.
— Как развивается эта работа?
— Пока собраны данные по охранной зоне, то есть исторического ядра, и по зоне регулирования первой категории — все это создано еще в рамках действующей редакции закона. Сейчас мы взялись подвести итог по территории так называемого исторического поселения, которое включает также зону регулирования второй категории, и разобраться с наиболее ценными объектами. Процесс длительный, но важный и понятный обеим сторонам.
— Как вы в целом оцениваете состояние объектов из Перечня объектов культурного наследия и выявленных объектов культурного наследия на территории Санкт-Петербурга, который насчитывает более девяти тысяч единиц? Что влияет на их сохранность больше всего: недостаток финансирования, неумелая реставрация, недобросовестность собственника?
— Да, это наследие требует большого внимания и финансирования, но назвать его состояние неудовлетворительным нельзя. Время от времени поднимается волна общественного негодования по поводу того, что исторические объекты разрушаются. Но я работаю в комитете с 2002 года и по своему профессиональному опыту могу сказать: даже если ничего не делать, «разрушения» затянутся лет на 200–300. А мы над сохранением города работаем: в комитете разработана адресная программа, благодаря губернатору мы имеем стабильное финансирование, которое растет с каждым годом. В этом году город выделил на эти цели более 4 млрд рулей, в том числе 2,8 млрд — на жилые дома в рамках программы реставрации наиболее сложных, насыщенных декором фасадов. Наконец, есть внебюджетные инвестиции. Нашему городу в этом повезло: он привлекателен даже для сторонних инвесторов.
— Можно ли сказать, что ответственность бизнеса по отношению к историческим постройкам изменилась? Насколько оправдала себя льготная аренда исторических зданий?
— Программа «Рубль за метр» — не панацея, это один из механизмов, которые город предлагает лицам, желающим вложить средства в сохранение объектов культурного наследия, чтобы использовать эти объекты как жилье или в коммерческих целях.
Для Санкт-Петербурга этот способ не может быть массовым, потому как объектов, соответствующих критериям для включения в программу, в городе не так много. За последнее время список объектов, предложенных данной программой, сильно сократился. Большинство памятников нашли своих арендаторов, и в них ведутся реставрационные работы; два объекта уже завершены.
Чтобы объект был привлекателен для арендатора, у него, в том числе, должно быть удобное расположение, возможность организации парковки. Все-таки привлекательность города и разумная политика городских властей эти проблемы снимает. В целом город находится в хорошем состоянии.
— Нарушители среди собственников и арендаторов встречаются?
— Конечно. Но мы на самом деле строгая организация — штрафуем, воспитываем, разъясняем, можем к суду привлечь. А можем и субсидии выделить. Например, Иоанновский монастырь получал субсидии несколько лет, в прошлом году еще два культовых пользователя получили средства на реставрационные работы.
— Перечень объектов культурного наследия растет или сокращается? Насколько сложно или легко добиться включения здания в этот список? Как происходит эта процедура?
— Сейчас в списке выявленных объектов культурного наследия почти две с половиной тысячи памятников.
Список постоянно пополняется за счет работы самого комитета и сторонних структур. Процедура выявления новых объектов открытая — с заявлением может выступить даже частное лицо. В этом есть плюсы и минусы. С одной стороны, благодаря инициативе неравнодушных горожан специалисты обращают внимание на объекты, которые законодательно еще не являются памятниками, и иногда это приносит настоящие открытия. С другой — возможность обращения в комитет за экспертной оценкой статуса здания становится методом манипуляции и способом отложить строительство. Реконструкция станции метро «Фрунзенская» — самый яркий тому пример: заявление о придании ему охранного статуса поступило в комитет буквально накануне начала строительных работ, хотя о них было известно заранее.
— Какой уровень финансирования вы сочли бы приемлемым для Петербурга?
— Даже если бы доступных средств было в десять раз больше, то вряд ли получилось бы удесятерить количество подрядных организаций, умеющих работать качественно. Сейчас сложился баланс между поступающими средствами и количеством лицензированных подрядчиков. Будут финансирование и спрос — появятся и новые исполнители.
— Как решается вопрос с профессиональными кадрами?
— Дефицит квалифицированных научных кадров в той или иной степени был всегда. Чтобы его избежать, мы проводим большую работу с профильными учебными заведениями и с профессиональными сообществами. Например, при поддержке Союза реставраторов были разработаны и утверждены профессиональные стандарты. Комитет подписал соглашение с СПбГАСУ о введении специализированного курса для архитекторов с сентября 2024 года и о создании корпоративной кафедры, где студенты из других вузов и специалисты из различных регионов смогут пройти переподготовку и повышение квалификации. Конечно, идеально было бы иметь отраслевой научно-исследовательский и проектный институт, но пока нагрузка по углублению научной работы лежит на учебных заведениях и профсообществах.
Что касается исполнителей, то профессиональная база для реставрации существует и развивается, не теряя своей привлекательности. К примеру, для участия в конкурсе реставраторов на недавней выставке «ИнтерСтройЭкспо» на одно место претендовали три человека. Студенты учебных заведений последних курсов, как правило, уже распределены по организациям. Наша задача — развивать и поддерживать эту преемственность.
— Какие проекты и инициативы планирует реализовать КГИОП в ближайшем будущем?
— Продолжить оптимизацию законодательства на федеральном и городском уровнях. Успешно завершить начатые проекты реставрации Московских триумфальных ворот, Владимирского собора в Кронштадте, ограды Юсуповского сада на Садовой улице, фасадов Гатчинского дворца и других. Также в этом году продолжаем начатую реставрацию фасадов 31 жилого дома и приступаем еще к 19 новым. Начинаем обследование и разработку проектов реставрации 13 памятников истории и культуры на Невском проспекте.
А еще я пожелал бы горожанам больше времени проводить в нашем прекрасном городе, наслаждаться им, воспитываться этим окружением и что-то делать по его охране, а не только критиковать. Все в наших руках: как мы относимся к историческому наследию, так оно и будет сохраняться.
Изменение условий льготного ипотечного кредитования несколько снизило уровень спроса, но не смогло изменить растущего тренда. По прогнозам, суммарный объем выдачи ипотеки в этом году превзойдет прошлогодние показатели. Об этом заявил в ходе онлайн-конференции «Банковская розница-2021: вызовы, итоги, перспективы» заместитель председателя правления Банка Уралсиб Станислав Тывес.
Мероприятие было посвящено экспертному разбору текущей ситуации, актуальным тенденциям, а также перспективам розничного бизнеса банковского сектора России. К слову, розничный кредитный портфель Банка Уралсиб на 1 июля 2021 года достиг 185,6 млрд рублей, увеличившись на 15% по сравнению с аналогичным показателем годичной давности. Это позволило ему войти в топ-15 рейтинга российских банков с наибольшим розничным портфелем, составленного финансовым порталом Банки.ру.
Дела ипотечные
Ипотека в этом году стала одним из ключевых драйверов роста розничных продаж банков. А стимулом для нее, в свою очередь, стали льготные госпрограммы.
— Мы видим, что после основного витка пандемии сформировался отложенный спрос на кредитование и в 2021 году в целом по банковской системе наблюдается серьезный рост кредитных портфелей, причем по всем видам продуктов. Это и потребительское кредитование, и ипотека, и автокредитование. Банковская отрасль показывает рекордные цифры по объемам выдачи кредитов, клиенты поняли, что ситуация с ковидом может быть более долгосрочной, чем ожидалось, хотя такого локдауна уже не будет, можно возвращаться к своей привычной жизни и решению насущных задач. Плюс программы льготной ипотеки, безусловно, способствовали активному росту количества сделок», — отметил Станислав Тывес.
Следствием активного развития ипотечного сектора стало то, что Банк Уралсиб по итогам первого полугодия 2021 года увеличил объемы кредитования в этом сегменте в 1,5 раза по сравнению с аналогичным периодом прошлого года. Всего за январь-июнь этого года банком было выдано около 6,5 тысячи ипотечных кредитов на общую сумму 22,3 млрд рублей. Всего же по итогам 2021 года Уралсиб планирует выдать рекордные для себя 42 млрд рублей ипотечных кредитов с ростом портфеля до 110 млрд рублей.
Стоит отметить, что рост объемов ипотечного кредитования имел и обратную сторону, заключавшуюся в довольно сильном повышении цен на рынке жилья. В среднем по стране подорожание оценивается экспертами примерно в 20%.
Напомним, что в результате российское правительство приняло решение изменить с 1 июля условия программы льготного ипотечного кредитования. Теперь она стимулирует прежде всего рынки жилья в небольших регионах. В то же время улучшены условия по другой льготной программе — семейной ипотеке.
Последствием этих мер стало существенное замедление и даже остановка роста цен на квартиры. По словам спикера, цены на рынке жилья с июня остановились — если судить по тем тысячам ипотечных сделок, которые проходят через банк. Но в то же время наметилось снижение активности объемов ипотеки — на уровне порядка 20%.
Тенденция, сложившаяся на ипотечном рынке ко второй половине 2021 года, вполне очевидна.
— Отложенный спрос большей частью реализовывался, также на спрос повлияло изменение программы льготной ипотеки. Все-таки в период роста сказывалась возможность получить кредит по ставке в 6,5%, а реально банки давали ставку еще ниже. Сейчас ставки находятся на уровне 8% годовых, и понятно, что это клиентам менее интересно. Особенно с учетом роста цен на недвижимость, который произошел за год. Видно, что пыл несколько охладился, — резюмирует эксперт.
Но все же в целом по году, по словам Станислава Тывеса, стоит ожидать объем выданной ипотеки выше, чем в прошлом году, потому что рынок продолжает расти.
— Определенная недокредитованность есть и есть необходимость улучшать условия жизни у некоторого процента населения, поэтому мы считаем, что рынок будет расти, просто не теми темпами, что мы видели в феерическом 2020 году, — отметил спикер.
Как считает банкир, в дальнейшем нужно смотреть на ключевую ставку и на то, что будет делать Правительство с точки зрения льготных программ. Если ставка продолжит расти, то, скорее всего, можно ожидать очередную программу льготной ипотеки для поддержки рынка. Если ставка не будет расти, в 2022-м к 2021 году рост объемов в 15–20% точно будет, а больше значение можно будет увидеть, только если ключевая ставка пойдет вниз, либо будет еще какой-то виток программы льготной ипотеки.
Этот прогноз вполне коррелирует с оценкой аналитиков Центробанка России, которые ожидают увеличения объемов выдачи ипотеки в России в этом году на уровне 20%. При этом рост показателя по итогам 2020 года составил порядка 35% (до рекордных 4,3 трлн рублей).
Плюс диджитализация всей страны
— Цифровизация и максимальное усовершенствование клиентских процессов в банковском обслуживании — ключевой тренд 2020 года, — считает руководитель розницы Уралсиба.
Практически все банки в последние несколько лет занимались развитием цифровых каналов обслуживания, но пандемия дала этому процессу огромный стимул. При этом если раньше участники рынка в основном фокусировались на возможности онлайн-оформления потребительских кредитов (например, в Уралсибе такая возможность предоставляется с 2016 года, и сегодня 30% всех потребкредитов выдаются полностью в онлайн-банке), то по направлениям курьерской доставки карточек, оформления накопительных счетов, дебетовых карт банки сделали колоссальный рывок.
Один из флагманов цифровизации — ипотечный бизнес. Сегодня благодаря профильным онлайн-сервисам клиент Банка Уралсиб может купить квартиру в ипотеку у застройщика и полностью провести сделку удаленно. Подписание сделки и регистрация происходят удаленно, в итоге — меньше документооборота, меньше бюрократии, легче процессы, дешевле и для клиента в итоге выгоднее. Но пока это тот самый случай, когда банк технологически обгоняет потребности клиентов — возможность дистанционной покупки используют пока порядка 10% покупателей первички. Но, по оценкам эксперта, на горизонте трех лет этот показатель будет на уровне 50%.
Цифровая эволюция банков продолжится и станет долгосрочным трендом, а для клиентов качество станет важнее цены.
— Конкурировать банки будут не только за счет цены, но, в большей степени, качеством процессов. Ценовая война сохранится, но уйдет на второй план, — говорит Станислав Тывес. — Сейчас идет борьба буквально за то, сколько кнопок надо нажать в банковских приложениях. И чем меньше манипуляций, тем больше вероятность, что клиент к тебе вернется еще раз. На первый план выходит качество и удобство сервисов, в том числе цифровых, кастомизация, профессионализм в консультациях банкиров. Это в будущем главным образом и будет определять конкурентные преимущества.
При этом уход в цифру и закономерное снижение числа физических офисов банков — не самоцель. Отделения банков не исчезнут полностью под давлением цифровой революции, но изменят свое предназначение.
«Есть сложные темы, связанные с выбором клиента. И ключевое значение при этом играет доверие, возможность взглянуть человеку в глаза, услышать мнение профессионала. И вот здесь живое общение людей заменить невозможно. Офисы превратятся в своего рода экспертные, консультационные центры, куда люди будут приходить, чтобы посоветоваться, получить профессиональную оценку по финансовым вопросам. А все стандартные продукты и услуги по максимуму уйдут в онлайн», — заключает Станислав Тывес.