Ольга Гаранина: «Как умнеют города»
Умные технологии управления городами и городской инфраструктурой настолько прочно вошли в нашу жизнь, что вузы уже не первый год готовят соответствующих специалистов. Высшая школа менеджмента Санкт-Петербургского государственного университета (ВШМ СПбГУ) в этом году запускает обновленную программу магистратуры «Управление умным городом».
О формировании и развитии концепции умного города в России беседуем с академическим директором магистерской программы «Управление умным городом», кандидатом экономических наук и PhD по экономике Ольгой Гараниной.
— Наша программа создана с учетом самых последних трендов и ориентирована на практическое применение знаний. Мы находимся в постоянном взаимодействии с бизнесом и органами государственной власти, вовлекаем студентов в реальные проекты городского развития.
— Ольга Леонидовна, как в Высшей школе менеджмента СПбГУ определяют понятие «умный город»?
— Существует множество определений «умного города», где акцент обычно делается на внедрение смарт-технологий в городскую инфраструктуру, городскую среду и управленческие процессы на городском или муниципальном уровнях. В ВШМ СПбГУ мы считаем, что внедрение умных технологий является инструментом, а не целью. На наш взгляд, умным можно назвать такой город, в котором прежде всего хочется жить и развиваться профессионально, в котором создана комфортная городская среда и привлекательные условия для ведения бизнеса, который становится точкой притяжения для молодых и креативных жителей.
— Как формируются умные города?
— За счет системных и продуманных управленческих решений, в том числе с использованием высоких цифровых технологий и инструментов. Как я уже сказала, использование умных технологий — это не самоцель. Главной предпосылкой для появления данной концепции является увеличение объемов информации, с которыми работают городские власти. Обычные подходы к управлению городским развитием не могут с ними справляться — возникают сложности в координации различных групп заинтересованных сторон. В основу развития «умных городов» должен закладываться комплексный подход, где регуляторика, интересы бизнеса и внедрение цифровых технологий синхронизируются для повышения качества жизни горожан. Основными результатами развития проектов умного города становится высокое качество жизни в городе и изменение городской среды к лучшему.
— Технологии «умного города» и территориального планирования: где пересекаются, как совместно работают?
— Наверное, нужно прежде всего понимать, что единой модели «умного города» не существует. Если мы говорим о развитии «умных городов», то прежде всего стоит задуматься о локальной идентичности, потребностях горожан и проблемах бизнеса на определенных территориях. Исходя из этих конкретных потребностей, при помощи современных технологий и выстраиваются проекты «умного города». Они позволяют, например, оптимизировать потоки общественного транспорта, создать новые кварталы жилой и деловой застройки с современной инфраструктурой или упростить взаимодействие с органами государственной власти.
— Чем территориальное планирование и строительство в «умном городе» отличается от других городов?
— Технологии «умного города» внедряются в различных условиях: как на территориях с существующей застройкой, так и в новых девелоперских проектах. Конечно же, проще создавать такие проекты с нуля. В этом случае уже на начальных этапах планирования развития территории можно и нужно закладывать современные требования, связанные с обеспечением социальной, рекреативной, транспортной, коммуникационной инфраструктуры.
При развитии «умного города» обычно фокус ставится на создании и реализации конкретных проектов, поэтому важно выстраивать проектную работу и обеспечить сбор, обработку и контроль данных на всех этапах реализации. Кстати, именно поэтому в рамках программы магистратуры «Управление умным городом» мы ставим целью подготовку специалистов, которые могут формулировать, структурировать и реализовывать такие проекты на основе анализа данных и с использованием современных цифровых технологий.
— Как внедряются технологии «умного города» в России? Какие из российских городов могут претендовать на звание «умных» и почему?
— Если взять за основу рейтинг Минстроя России, который оценивает IQ городов на основе индикаторов цифровизации городского хозяйства, то традиционно лидирует Москва. Среди крупнейших городов высокие позиции занимают Санкт-Петербург, Казань, Уфа и Красноярск.
Однако «умными» становятся не только крупные города, но и административные центры муниципальных образований. В качестве примера можно отметить Выксу Нижегородской области или Рыбинск Ярославской области. Этим городам удается сохранять и приумножать собственное культурное наследие, развивать туристическую инфраструктуру и тем самым удерживать креативную молодежь.
— О каких успехах по внедрению концепций «умного города» в России можно говорить сейчас? Где мы приближаемся к ведущим умным городам мира, а где существенно отстаем?
— Во-первых, Россия имеет огромную территорию и отличается разнообразием географических и экономических условий. Поэтому в разных регионах города развиваются с различной скоростью. Наверное, разнородность городских укладов и отличает Россию от многих стран. И если Москва по внедрению умных технологий не отстает от мировых лидеров, то многим другим российским городам предстоит проделать достаточно большой путь.
Во-вторых, внедрение умных технологий продвигается неравномерно по отраслям. Если в таких отраслях городского хозяйства, как транспорт или связь, российские города не уступают мировым бенчмаркам, то ряд других направлений, например связанных с экологической повесткой, развитием социальной инфраструктуры или развитием зеленой экономики, требует дополнительных усилий.
— Можно ли превратить город в «умный» пошагово, step by step, или для этого требуются сразу какие-то радикальные меры с огромными финансовыми вливаниями? В каких случаях уместен первый, в каких — второй путь?
— Здесь нужно задуматься о масштабе, уровне проектов. Если мы говорим о градообразующей инфраструктуре, например о внедрении концепции 15-минутного города, где горожане могут оперативно добраться до ключевых локаций, таких как работа, школа, магазин, больница или центры досуга, то без существенных финансовых вливаний и поддержки со стороны государства не обойтись.
Если же речь идет о локальном уровне, например инициативах шеринга в жилых комплексах или строительстве «умных» кварталов, то такие изменения возможны step by step. Создавая кадровый и предпринимательский потенциал для устойчивого развития городов, можно стимулировать интерес и вклад в формирование «умного города» со стороны бизнеса. Если не все, то многие такие проекты являются коммерчески привлекательными.
Реконструкция и реставрация — сложные работы на строительном рынке, за которые берется далеко не каждая компания. Но к этим сложностям добавляются регулярные изменения законодательства — они далеко не всегда облегчают работу специалистам. О влиянии госрегулирования, новых технологиях и конкурсах для архитекторов рассказал руководитель мастерской «Миронов и партнеры» Александр Миронов.
— Сказались ли на рынке и на вашей работе изменения в 820-й закон, вступившие в силу в феврале?
— Как бы ни менялось нормативное регулирование, с новыми правилами приходится считаться и приспосабливаться к ним, поскольку изменения закона 820-7 влияют на градостроительные отношения и рынок в целом.
Новая редакция режима охранных зон в связи с изменением их границ, которая вступает в силу с 1 августа 2021 года, в ряде случаев ужесточает требования к ведению градостроительной деятельности. Так, например, если в новые редакции закона 820-7 тот или иной участок отнесен к охранной зоне либо к зоне регулирования застройки, то собственник такого участка не сможет осуществлять на нем новое строительство или реконструкцию.
При этом большую сложность вызывает тот факт, что закон 820-7 не в полной мере учитывает механизм, содержащийся в приказе Минкультуры России от 30.10.2020 № 1295 «Об утверждении предмета охраны, границ территории и требований к градостроительным регламентам в границах территории исторического поселения федерального значения город Санкт-Петербург», который вступил в силу 27.06.2021.
Согласно положениям приказа, изменение архитектурного решения лицевых фасадов объекта допускается после получения положительного заключения органа государственной власти субъекта Российской Федерации. Согласно сложившейся позиции Службы государственного строительного надзора и экспертизы Санкт-Петербурга, выдача разрешения на строительство или реконструкцию объекта допустима при условии положительного заключения КГИОП об изменении архитектурного решения фасадов объекта. Вместе с тем порядок выдачи заключений органа государственной власти субъекта РФ по вопросам изменения архитектурного решения лицевых фасадов в настоящее время не установлен, в том числе и законом 320-7.
Это обстоятельство препятствует выдаче разрешений на строительство (реконструкцию) ряда объектов и фактически не позволяет осуществлять градостроительную деятельность на той или иной территории.
— Но какие-то поправки в законодательство облегчают работу?
— За последние годы прошел целых ряд позитивных изменений в части снижения административных барьеров.
В плане глобальных изменений: выдача градостроительного плана стала безусловной. Это помогает, например, девелоперам заранее просчитать риски и принять решение о покупке земельного участка на данной территории.
Из локальных изменений: уменьшился срок получения разрешения на строительство с семи до пяти дней. Это увеличило нагрузку на Службу государственного строительного надзора и экспертизы: специалисты ГАСН вынуждены меньше чем за неделю проверить соответствие проекта, над которым больше года работала огромная команда архитекторов и проектировщиков. В остальном глобальных изменений на местном уровне не произошло.
Несмотря на позитивные изменения, на первый план выступает проблема отсутствия единой стратегии и комплексных решений в развитии всего города. Невзирая на то, что КГА налаживает сотрудничество между профильными комитетами, воплощение инициатив проходит медленно за счет сложной многоуровневой процедуры согласования, и в конечном счете итоговое архитектурное решение может потерять значительную часть от первоначальной концепции.
— Как правило, власти закладывают в бюджет траты на реконструкцию и реставрацию через госпрограммы. Участвуете ли вы в подобных программах?
— Сегодня компания отказалась от участия в государственных программах в связи с высокой загруженностью. Однако за годы работы по реставрации с такими проектами, как Центральный военно-морской музей им. Петра Великого, комплекс Константиновского военного училища (Суворовское училище), дворец Трубецких-Нарышкиных, к нам по-прежнему обращаются с проектами по реконструкции, но уже частные подрядчики. Из последних проектов — реконструкция фасадов на Итальянской улице и Моисеенко, 22. Для последнего мы устраивали внутренний архитектурный конкурс в рамках нашего проекта — социальный лифт для архитекторов.
Проводя закрытые внутренние конкурсы, мы привлекаем к созданию архитектурных концепций не только собственных сотрудников, но также молодых и перспективных архитекторов.
Наша цель — получить оптимальное и концептуальное решение. Мы увеличиваем количество независимых авторских архитектурных концепций и воплощаем лучшую из них.
— Сколько лет понадобится, чтобы привести город в порядок, если у нас почти 9 тыс. объектов культурного наследия, а за КГИОП закреплена, например, программа реставрации, где на текущий год — финансирование 60 объектов.
— Давать четкий прогноз довольно сложно, и 2020 год доказал всем нам, что есть вещи, способные внести серьезные коррективы в привычные рамки жизни. Я хотел бы обратить внимание на другое — важнее не время, а механизм коммуникации и кооперации государственных органов и инвесторов. Как показывает практика, многие инвесторы и мастерские готовы оказать помощь в сохранении культурного наследия. При этом система законодательства остается несовершенной, и зачастую реставрация просто невозможна — компании не успевают вносить изменения в проектирование в том же ритме, в каком вносятся новые поправки.
Государство в значительной мере пытается сохранить наследие, но зачастую слишком усердствует в его сохранности. Логично: чем больше здание разрушается, тем дороже обходится его реставрация. Инвестор теряет интерес к проекту, а памятник в итоге просто разрушается.
— Что предпочтительнее — государственные или частные заказы?
— Мы имели опыт участия в торгах и тендерах. Это интересный опыт, но требует больших трудозатрат в части занятости специалистов. Мы приняли решение и сейчас больше сосредоточены на частных заказах. А «для души» и повышения квалификации участвуем в международных архитектурных конкурсах. Так, за последние два года мы спроектировали три масштабных проекта: Музей исландского вулкана, Смотровую башню в Латвии и Водохранилище в Неаполе.
— Самостоятельно ли компания проводит научные изыскания, историко-культурную экспертизу?
— Да, в большинстве случаев все этапы мы выполняем самостоятельно. Изредка можем обратиться за консультацией к сторонним компаниям, но итоговое решение за нашими специалистами. Мы довольно долго и кропотливо собирали штат мастерской, поэтому сейчас она может выполнять работы в ключе «полного цикла».
— Появляются ли новые технологии, которые позволяют ускорить процесс реконструкции/реставрации?
— Наша мастерская активно развивает направление BIM, за последний год доля проектов существенно увеличилась. Сейчас процентов 50–70 проектов разрабатываются с помощью BIM-технологий. Внутренние стандарты проектирования развиваются и совершенствуются, позволяя нам решать больше задач быстрее и эффективнее. Мы считаем, что за BIM-технологиями будущее.
— Сейчас выросла себестоимость строительства. Это сказалось на работах по реконструкции/реставрации?
— Безусловно, увеличение себестоимости строительства повлияло на стоимость реконструкции. Если раньше при составлении сметы мы могли рассчитывать на использование европейских материалов (так, например, вся плитка в Центральный военно-морской музей привезена из Италии), то сейчас приходится искать аналоги.
Увеличение стоимости также напрямую влияет на желание инвестора участвовать в проекте. К сожалению, чаще выгоднее построить новое здание, чем заниматься реконструкцией памятника культуры.
— Над какими проектами сегодня работает мастерская?
— Большинство наших проектов находится под запретом о разглашении до публичного объявления об окончании работ. Но ряд проектов, работа над которыми ведется уже давно и которыми мы особенно гордимся, известны: реконструкция главного здания фабрики имени Бебеля на углу Новгородской улицы и улицы Моисеенко, внутренние работы для Кунсткамеры, проектирование для ОКН — ПАО завод «Красное знамя» и многие другие.
Справка о компании
Мастерская «Миронов и партнеры» основана в 2017 году в результате объединения формировавшейся годами команды профессионалов, работавших с Александром Мироновым на большинстве его предыдущих проектов. Штат сотрудников постоянно расширяется в связи с тем, что растет объем заказов. Кроме того, с 2019 года специалисты мастерской также работают над собственными проектами, инициированными внутри коллектива и направленными на поиск путей развития и ревитализации отдельных городских территорий.
Мастерская выполняет полный цикл работ — от разработки проекта до авторского надзора.
В Петербурге 8983 объекта культурного наследия: 3762 — федерального значения, 2509 — регионального значения, 2712 — вновь выявленных.