Виктор Казаков: «Рынок демонтажа: вчера, сегодня, завтра»
Уже не одно десятилетие демонтажный рынок тесно связан со строительным: именно благодаря специалистам в области «разрушения» создается пространство для возведения новых жилых, коммерческих и социальных объектов. Об истории этой отрасли и ее перспективах мы поговорили с Виктором Казаковым — генеральным директором ГК «КрашМаш», крупнейшей специализированной компании на российском рынке.
— Виктор Александрович, можете ли вы провести нам небольшой экскурс в историю демонтажной отрасли России и мира?
— Это весьма объемная тема. Но если кратко, то как и на строительном рынке в целом, в сфере демонтажа сложно проследить какую-то начальную точку, от которой мы могли бы вести отсчет. Историки считают, что экскаваторы могли использоваться еще в Древнем Египте при строительстве каналов и углублении русел рек. Но это предположение, про подтвержденное использование экскаватора мы можем говорить уже в начале XVI века, когда Леонардо да Винчи создал наброски грейфера для землечерпания, который был использован для прокладки каналов в Миланской долине. Далее производство экскаваторов продолжало развиваться в Италии, Франции и Америке.
Именно в США был создан и использован первый экскаватор с длинной стрелой —The Mountaineer (Marion 5760) с емкостью ковша 45,6 м3 и длиной стрелы 45,4 м в 1956 году. Дату начала применения экскаваторов с навесным оборудованием в США и Европе в сфере сноса точно назвать сложно, но в России эта необходимая для осуществления демонтажных работ техника начала активно использоваться уже в XXI веке.
Отрасль демонтажа в России сформировалась из двух параллельных процессов. Первым стал вышеупомянутый технический прогресс: экскаваторы с навесным оборудованием позволили проводить более сложные работы. Но ключевым фактором стала необходимость редевелопмента ряда промышленных площадок и формирование тем самым спроса со стороны государства, девелоперских и промышленных компаний.
— ГК «КрашМаш» в этом году отмечает «совершеннолетие» — 18 лет работы на рынке. Каким был этот путь?
— Динамичным (улыбается). Мы начинали работать в Санкт-Петербурге с самой простой и примитивной техникой, которая, конечно, не позволяла нам реализовывать действительно сложные проекты. Но учиться пришлось достаточно быстро, а вместе с профессионализмом специалистов «КрашМаш» рос и парк техники компании. В 2012 году мы вышли за пределы Северо-Западного федерального округа, начали работать по всей России и сегодня превратились в компанию, которая не только реализует самые сложные проекты в сфере сноса и демонтажа, но и занимается строительством, участвует в реконструкции исторических зданий. Однако фундамент компании, заложенный в самом начале работы, остался прежним: с каждым проектом мы повышаем профессионализм специалистов, внедряем новые технологии и подходы, расширяем парк техники.
— Неужели есть куда расширяться? Насколько я знаю, парк техники «КрашМаш» — самый большой на рынке.
— Мы расширяем парк техники каждый год, чтобы успевать за растущим спросом наших клиентов со всей России. Например, в 2022 году начался снос зданий в рамках Программы восстановления Мариуполя, для работы в которой привлекли «КрашМаш». В целях ускорения нового строительства демонтаж должен быть осуществлен максимально оперативно. Поэтому для решения всех поставленных перед компанией задач в регион перевезли 35 единиц специализированной техники, включая единственный в России экскаватор с длиной стрелы 60 метров. При этом мы не могли подвести наших заказчиков как в Москве, так и в других регионах и остановить работу объектов. И наш парк техники позволил вести работу безостановочно — как на новых территориях, так и в других российских регионах.
В последние годы пришлось существенно изменить нашу инвестиционную программу, обратив внимание на технику азиатских производителей. Мы закупили партию экскаваторов марок Case, Sany, Sumitomo и открыты к сотрудничеству с партнерами из Китая и Японии.
— Какие проблемы существуют в демонтажной отрасли с подготовкой квалифицированных кадров на текущем этапе развития?
— За десятилетия этого века на рынке сформировалась критическая масса непрофильных подрядчиков, которые, приобретя или взяв в аренду старый экскаватор, считают, что можно начинать работать. И самое страшное здесь даже не в уровне демпинга, а в несчастных случаях, которые происходят из-за непрофессионализма руководящего состава. Сотрудники охраны труда нашей компании ежегодно ведут мониторинг несчастных случаев, которые происходят на рынке демонтажа. И мы видим пугающую статистику: подавляющее большинство несчастных случаев, в которых пострадали люди, произошли из-за пренебрежения техникой безопасности.
Техника безопасности — краеугольный камень и основа работы ГК «КрашМаш». Помимо соблюдения общих правил по охране труда, технике безопасности и требований, установленных заказчиками, в компании разработаны свои внутренние своды правил, методические пособия и инструкции, которые формируют понимание специалистами компании основ безопасного ведения работ и способствуют повышению безопасности на объектах «КрашМаш». Эти инструкции и пособия мы дополняем и расширяем каждый год.
— Как вам кажется, что необходимо для успешного развития рынка демонтажа в России?
— Я неоднократно повторял, выступая с докладами на различных площадках, что демонтаж — это сфера повышенной опасности, которая связана с рисками для жизни и здоровья людей. Поэтому рынок демонтажа должен держаться на «трех китах»: профессионализм, который поддерживается и развивается образовательными программами, безопасность, а также сотрудничество и коммуникация между демонтажными компаниями.
— Расскажите про несколько самых интересных проектов, которые были реализованы компанией в прошлом году.
— Мне всегда сложно отвечать на этот вопрос, выбирая между проектами, о которых хочется рассказать. В 2023 году инженеры компании много работали на высоте, причем исключительно ночью: снесли 70-метровое здание на территории завода «ЗиЛ» в Москве, 130-метровая дымовая труба была демонтирована на территории Кондопожского ЦБК в Карелии, в Новомосковске на территории НАК «Азот» специалисты компании уже во второй раз были привлечены к работе по демонтажу стеновых панелей корпусов на высоте 76 метров. Не менее интересным был снос 76-метрового здания на улице Милашенкова в Москве.
— Вы упомянули, что «КрашМаш» также занимается реконструкцией исторических зданий. Расскажите, пожалуйста, подробнее про проекты в этой сфере.
— Несколько лет назад нас впервые привлекли к демонтажу здания с сохранением исторического фасада. Это был сложный инженерный проект во 2-м Неопалимовском переулке, за который мы впоследствии получили ряд премий. С этого момента нас регулярно привлекают к аналогичным работам. В прошлом году, например, был реализован уникальный проект в районе Чистых прудов в Москве. Шестиэтажное здание стало самым высоким в Москве и в России, чей каркас был полностью сохранен и приспособлен для нового строительства. Работы по установке поддерживающего здание металлического футляра и внутреннему демонтажу производились полностью вручную.
— В каких направлениях вы планируете развиваться дальше?
— Все направления работы, которыми сегодня занимается ГК «КрашМаш», были продиктованы спросом на строительном рынке и теми задачами, которые компании ставят наши клиенты и партнеры. Поэтому мы постоянно развиваем свой профессионализм в тех направлениях, которыми уже занимаемся, делаем акцент на образование сотрудников, профессиональное воспитание молодых кадров и привлечение опытных специалистов. И именно так — непрерывно усиливая команду, закупая новую инновационную технику — мы сможем решать задачи, где наше участие будет востребовано.
Бюро ESG специализируется на автоматизации процессов проектно-конструкторской деятельности в промышленном и гражданском строительстве. Специалисты компании внедряют решения на основе Intergraph в нефтегазодобыче, металлургии, энергетике и других значимых для России отраслях экономики. Большой опыт работы позволил компании сформировать полный комплекс услуг в основных дисциплинах проектирования с целью сделать максимально эффективной деятельность заказчиков, наладить обучение сотрудников предприятий и обеспечить техническое сопровождение.
Об особенностях работы специалистов в области автоматизированного проектирования рассказывает технический директор Бюро ESG Александр Тучков.
— Александр Александрович, в чем состоит специфика деятельности вашей компании? Какие задачи выполняют ваши специалисты? Какие проекты последних лет хотелось бы отметить и почему?
— ГК «САПР-Петербург» (Бюро ESG, InterCAD и PlantLinker) специализируется на поставках и внедрении систем автоматизации проектирования (САПР) и систем управления инженерными данными (СУИД), включая PDM/PLM, а также создании электронных генпланов промышленных предприятий. Кроме того, Бюро ESG принимает активное участие в информационном моделировании самых разных промышленных объектов: установки нефтеперерабатывающих заводов, газоизмерительные станции, верфи, станции метро, поликлиники. Закончен ряд проектов по внедрению систем PDM/PLM на машиностроительных предприятиях.
— Как меняется профессия проектировщика за последнее время? Какими компетенциями должен обладать современный специалист в области проектирования зданий и сооружений?
— В современных условиях проектировщик должен владеть серьезным набором инструментов САПР и СУИД и уметь проектировать, начиная с трехмерной BIM-модели и переходя на поздних этапах проектирования к чертежам и табличным документам. При этом надо понимать, что инструменты промышленного проектирования (Smart->3D, AVEVA E3D и другие) существенно сложнее инструментов гражданского проектирования (Revit, Archicad и другие).
— Насколько важны для проектировщика технологии информационного моделирования? Какие программные комплексы вы используете в работе? По каким принципам они выбраны? Есть ли у вас собственные программы для решения узких или специфических задач?
— Технологии информационного моделирования сегодня выходят на первый план. При моделировании промышленных объектов мы в основном используем программные комплексы (ПК) Hexagon PPM (Smart->3D, Smart P&ID и другие), при моделировании гражданских объектов — ПК Autodesk (в первую очередь Revit), для моделирования генпланов — ПК Hexagon Geosystems, Autodesk (Civil 3D) и «Нанософт разработка» (nanoCAD GeoniCS). Мы активно разрабатываем и уже продвигаем на рынок ПК собственной разработки PlantLinker (САПР промышленных объектов) и PlantViewer (визуализация BIM-моделей больших промышленных объектов). САПР PlantLinker может в большой степени заменить Smart->3D, AVEVA E3D, Tekla Structures и при этом использовать архив наработанных в этих ПК проектов для их развития и модернизации. При необходимости проекты, созданные в PlantLinker, могут быть безболезненно перенесены обратно в вышеупомянутые САПР.
— Испытываете ли вы потребность в кадрах? Где вы находите нужных вам специалистов? Как ваша компания выбирает и привлекает выпускников вузов?
— Мы стараемся работать с выпускниками специализированных вузов [Санкт-Петербургский государственный технологический институт (технический университет), Санкт-Петербургский политехнический университет Петра Великого, Санкт-Петербургский государственный архитектурно-строительный университет], начиная с 4-го курса. Они приходят стажерами на полставки, и через полгода-год мы имеем сформировавшегося специалиста, готового к выполнению наших задач. Большинство из них остается у нас работать.
— В чем сегодня конкурируют проектные организации? Насколько персонифицированы проектные компании? Насколько важна роль руководителя?
— Если говорить о конкуренции, то в первую очередь идет борьба за заказы. Среди проектных организаций есть компании, работающие в рамках одной-двух дисциплин, и компании с полной линейкой комплексного проектирования. Первые из них, особенно архитектурные мастерские, имеют свой почерк, свою культуру, своих наработки, а значит, и персонифицированы. Если говорить о роли руководителя, то в любой компании роль руководителя высока. Он несет ответственность за результат работы в целом. Ему принимать решение о технологическом развитии компании. В компаниях, созданных самими руководителями, их роль является просто определяющей.
— В какой мере российская проектная отрасль вписана в общемировые тренды проектирования и архитектуры? Возможно ли в России реализовывать отечественные проекты, сравнимые, например, с аэропортом в Мехико Нормана Фостера (с точки зрения масштабности и сложности конструктивных и архитектурных решений)?
— В текущей ситуации, кажется, уже сложно вести речь об интеграции отрасли в мировые тренды. Но и говорить об отставании от них наших проектировщиков было бы несправедливым. Конечно, в России есть архитекторы, достойные мировой известности. Но доступность, а иногда и приоритетность признанных западных коллег на нашем рынке не позволяла им развернуться в полной мере. А реализация отечественных проектов масштаба работ Нормана Фостера связана не столько с недооценкой наших талантов, сколько с экономикой. Будут у заказчика финансы и желание привлечь своих соотечественников — будет и демонстрация наших возможностей.
— Как могут сказаться на российском проектировании последствия международных событий и связанных с ними санкций?
— К сожалению, санкции могут привести к полному исчезновению с российского рынка ведущих западных разработчиков САПР и СУИД. Часть ПК могут быть в той или иной степени заменены ПК российских разработчиков. Это и «Нанософт разработка» (Платформа nanoCAD), и Renga Software (ПК RENGA), и белорусская компания «ИНТЕРМЕХ» (СУИД/PDM/PLM IPS Search), и разработки компании PlantLinker (ПК PlantLinker). Но надо отдавать себе отчет в том, что по функциональности почти все эти разработки отстают от западных аналогов.