Бюро А4: как сторителлинг меняет городскую среду
Бюро А4 известно своими общественными интерьерами и проектами благоустройства для крупных девелоперов, за которыми стоит глубокий нарративный подход. Сооснователи компании Сергей Марков (генеральный директор) и Алексей Афоничкин (главный архитектор) рассказали о том, как создают среду через сторителлинг.
Сергей Марков: — Идея создать свое бюро возникла еще в МАрхИ, где мы с Алексеем учились на кафедре общественных и жилых зданий. Затем работали в «Моспроекте» — в мастерской известного архитектора Якова Белопольского. Окончательно сработавшись и поняв, что вместе нам комфортно, мы решились уволиться и начать свой проект. Это был, кажется, 2013 год.
Алексей Афоничкин: — Первый наш проект — клубный поселок, мы делали генплан и несколько домов. С этого все и началось. Затем были интерьеры квартир, торгового центра «Хорошо» и других общественных пространств. Первые годы мы сфокусировались именно на этом, а примерно с 2019 года ушли в благоустройство — сначала городское, потом для девелоперов. Хотя направление общественных интерьеров тоже сохранилось. Если говорить о нашем фокусе — это общественные пространства: интерьеры и комплексное благоустройство.
— Как сформировался ваш подход к архитектуре и, что не менее важно, к ведению бизнеса?
Сергей Марков: — В архитектурной среде есть некоторое пренебрежительное отношение к бизнес-подходу. Сама учеба в МАрхИ построена на индивидуализме. Сейчас, к счастью, это меняется. Неудивительно, что, открыв юрлицо в 2014-м, мы много шишек набили. Не было понимания, как вести дела. По-настоящему осмысленно выстраивать бюро как компанию начали только в 2020-м, во время пандемии. Что касается архитектуры, то под влиянием преподавателя Валерия Грубова я стал воспринимать ее не как объемы и фасады, а как нечто более глубокое — то, что создает сценарий жизни, отношения между людьми. Эта история до сих пор отзывается в наших проектах, особенно в благоустройстве.
Алексей Афоничкин: — Я бы добавил про поиск собственного почерка. Вначале подходили к каждому проекту очень индивидуально, исходя из задач заказчика, меньше думая о единой стилистике. Мы никогда не были минималистами, нам всегда был присущ яркий смысловой подход, работа с образами. Взять, к примеру, «Пионер Bookstore» — там была и модульность, и интеграция смысловых точек, и многофукциональность.
Когда мы активно занялись благоустройством, этот подход перерос в сторителлинг, который стал нашим главным инструментом. Мы долго искали собственный почерк и последние лет пять-шесть активно его развиваем. Каждый наш проект — это сильные смысловые истории, наполненные яркими образами, которые мы стараемся рассказать будущему пользователю территории. Поскольку наш фокус — общественное пространство, для нас критически важно взаимодействие человека и среды.
— Способствует ли сторителлинг коммерческому успеху проекта?
Алексей Афоничкин: — Безусловно, он придает ему дополнительную ценность. Для девелопера это готовая маркетинговая история. Через образы и нарратив продавать продукт гораздо проще. Помню, года три назад некоторые из них удивлялись: «Так можно было? Сделать не просто двор, а целую историю?» Сейчас это уже становится трендом и мейнстримом.
Сергей Марков: — Да, это тренд. Тот же Сергей Кузнецов, продвигая Emo-tech (архитектурный стиль, сформулированный главным архитектором Москвы Сергеем Кузнецовым, в котором технологичность сочетается с выразительностью. — Примеч. ред.), говорит о сильных эмоциональных образах.
Мы рады, что девелоперы стали более открыты и привлекают нас к пиару проектов. Раньше часто идеи архитектора, вложенные в проект, не доходили до публичного поля, а сейчас мы делаем совместные публикации, и это очень круто.
— Как вы считаете, а покупатель в итоге выбирает, исходя из цены и локации, или все-таки эти истории влияют на его предпочтения?
Алексей Афоничкин: — При равнозначной стоимости человек выберет локацию, насыщенную смыслом. Покупают не безликий продукт, а авторскую историю. Благодаря нашему подходу объекты становятся более авторскими, живыми.
Сергей Марков: — Это важно, потому что покупатель может соотнести себя с местом. Смыслы дают новый уникальный опыт. Например, бульвары без машин в «Шагале» — это что-то новое. Яркие точки, где можно заняться чем-то, создают впечатление от места, ты начинаешь чувствовать его своим. Именно поэтому многие любят исторический центр с его атмосферой, а не безликие спальные районы.
— Вы практиковали участие жителей в обсуждении проекта. Насколько это продуктивно?
Сергей Марков: — Это крайне важный инструмент, особенно в работе со сложившейся городской средой. В девелоперских проектах будущие жители появляются позже, но и там это полезно для составления портрета покупателя. В России такой подход еще не стал системной практикой. Чаще это инициатива архитектора или девелопера. На мой взгляд, подобные опросы серьезно повышают шансы на то, что проект будет по-настоящему востребован и оценен.
— Эти смыслы рождаются из контекста места, или это плод чистой фантазии?
Сергей Марков: — Не всегда привязываемся к истории места, хотя в городских проектах это часто важно. Но мы также создаем совершенно новые нарративы, отталкиваясь от того, что нам интересно. Яркий пример — бульвары в ЖК «Shagal». Там была концепция «play and walk» (играйте и гуляйте): ты идешь по бульвару и взаимодействуешь с элементами, которые выглядят как арт-объекты, а не как стандартные площадки. Смысл был в создании интересного маршрута. А образный ряд родился из динамики воды, ведь комплекс у Москвы-реки. Наши малые архитектурные формы (МАФы) напоминали морские фигуры — водоворот, коралловый риф… Это было не похоже на обычную детскую площадку. Вот что мы стараемся привносить: смысл в программирование территории и сильный, запоминающийся образ.
— Давайте перейдем к конкретным проектам. Расскажите, к примеру, о ваших работах в Санкт-Петербурге.
Алексей Афоничкин: — В Петербурге у нас несколько проектов. Например ЖК «ЛДМ» на месте Ленинградского дворца молодежи. Там мы обыграли тему мрамора и метаморфоз камня, назвав концепцию «Метаморфизм». Мы перенесли идею в генплан, создали «разломы» в мощении и рисунке озеленения, использовали натуральный гранит. Эту же тему поддержали МАФы из каменноподобных материалов со сложной подсветкой. Важной частью концепции стало сохранение двух вековых дубов. А детская площадка, к примеру, была вдохновлена «Пещерой горного короля». К сожалению, ее оптимизировали на этапе рабочей документации. Такое бывает. Но мы продолжили обыгрывать тему, вдохновляясь архитектурой самого комплекса, который похож на глыбу мрамора, и в озеленении: во дворе — строгие, «каменные» посадки, по периметру — более живописные.
Сергей Марков: — Еще из реализованного в Петербурге — ЖК «Окла» с «ЛенСтройТрестом». Мы делали двор, обращенный к лесу. Архитектурная концепция принадлежит Рикардо Бофиллу (известный испанский архитектор — представитель барочно-классицистического направления в архитектуре постмодернизма. — Примеч. ред.), и наше благоустройство перекликается с его замыслом через арочные, лучевые структуры в генплане.
Еще один интересный проект — в Кронштадте, ЖК «Кронфорт. Набережная». Концепция называлась «Море чувств». Мы взяли четыре: радость, безмятежность, очарование и свободу. Последняя, например, выразилась в огромных качелях. Генплан связали с исторической сеткой кварталов Кронштадта и диагональными балконами комплекса. В каждом дворе — свой характер: где-то акцент на природности и больших камнях среди злаков, где-то — на семейном отдыхе с общественными прихожими и площадками для пикника и петанка.
— Одна из ключевых тем, которую вы поднимаете, — «бесшовное пространство». Что это значит?
Сергей Марков: — Это работает на нескольких уровнях. Первый — городской: непрерывные комфортные связи — например набережная, переходящая в бульвар и парк. Второй уровень — связь интерьера и экстерьера. Когда мы делаем и места общего пользования (МОПы), и благоустройство, можем использовать единые материалы и смысловые ходы, создавая целостный опыт.
Алексей Афоничкин: — Именно так. Человек выходит из квартиры в проработанный интерьер, и эта история плавно перетекает во двор. Исчезает диссонанс, который часто бывает, когда интерьер и благоустройство делают разные команды. Для девелопера это сильный продуктовый ход, который должен закладываться на уровне брендинга.
Сергей Марков: — Сейчас девелоперы все чаще мыслят не точечными проектами, а крупными территориями комплексного развития. И для таких проектов дизайн-код, обеспечивающий единообразие и бесшовность, становится необходимостью.
— Какие еще тренды в благоустройстве вы считаете наиболее важными?
Алексей Афоничкин: — Однозначно — тренд на здоровьесберегающую среду. Речь идет не только о физическом, но и ментальном самочувствии. Мы создаем спортивные хабы, места для релаксации, йоги, коммуникации. В том же «Вест Гардене» сделали целый ряд таких зон, включая инклюзивный соседский сад.
Сергей Марков: — Мы даже проводили исследование с Сеченовским университетом в рамках воркшопа фестиваля «Открытый город» на тему социального стресса, потому что это триггер для ментального и физического здоровья. Прогностически он даже хуже, чем курение. Поэтому и власти города, и девелоперы объективно заинтересованы в создании среды, которая его снижает.
— Помимо городских проектов, вы активно работаете в сегменте ИЖС. Чем он вам интересен?
Алексей Афоничкин: — У нас несколько таких проектов. Коттеджный поселок Миронцево был первым. К нам пришел инвестор с участком земли и полностью доверился нам в формировании продукта. Мы проводили большую аналитику, изучали тренды, мировой опыт. Наш проект несколько опережал рынок, потому что через год увидели похожие подходы.
У нас была очень экологичная история. Мы максимально сохраняли деревья, чтобы жители чувствовали, что живут в лесу. Помимо мастер-плана, разработали проект благоустройства, въездную группу. Несколько типологий домов, в том числе с камышовой кровлей, с фасадами из лиственницы, клинкерной плитки. Эти материалы красиво стареют и мимикрируют в среду. Когда приезжаешь на стройку, видишь, как среди берез словно «проявляются» эти дома.
Сергей Марков: — В ИЖС после пандемии пришли большие игроки, и рынок из «дикого» превратился в продуктовый. Миронцево — не только про экологию, но и идею комьюнити. Здесь мы создали «зеленое кольцо» — общественный пешеходный маршрут, вдоль которого расположены разные активности. И заложили возможность для жителей в будущем адаптировать некоторые пространства и объекты под свои нужды.
Алексей Афоничкин: — Под Ростовом-на-Дону мы разрабатывали благоустройство и архитектурные проекты домов для коттеджного поселка «Старочеркасская Ривьера». Основная идея — создание добрососедской среды, что для юга России очень важно. Поэтому в проекте появились зоны, где люди разных возрастов смогут объединяться, например, для отдыха на набережной, для яхтинга. Также мы решали проблему занятости подростков.
— А что можете рассказать про проект «Тихая долина»? Я слышала, он вдохновлен Чеховым.
Сергей Марков: — Да, это свежий проект в кластере ИЖС Группы «Самолет» в Максимихе — чеховские места. Мы вдохновлялись контекстом, произведениями великого русского писателя. Но помимо этого, была глобальная идея Sound Village — деревня звуков. Акцент на усилении, например, пения птиц. Это находило отражение в благоустройстве: появились МАФы типа «усилитель леса», большая смотровая площадка — «голубятня». В дизайн-коде дорожки напоминали разложенную музыкальную партитуру. А смысловые маршруты и малые объекты были связаны с произведениями Чехова. Например «Человек в футляре» — это такой полузакрытый МАФ, где можно уединиться.
— Как находите баланс между художественным замыслом и экономикой проекта? Как отстаиваете идеи?
Сергей Марков: — Мы понимаем, что находимся в одной лодке с девелопером, это партнерство, а не битва. Вопрос в том, можем ли мы контролировать оптимизацию? Если заказали не только концепцию, но и рабочую документацию, мы как авторы знаем, от чего можно отказаться, что менее важно, а что нужно сохранить, чтобы не потерять идею. Мы адекватно воспринимаем контекст и стараемся сохранить основные элементы, рассказывающие о смысле, а менее значимые — оптимизировать, если необходимо.
— Как технологии, в частности искусственный интеллект, меняют вашу работу?
Сергей Марков: — ИИ для нас стал таким же инструментом, как карандаш. Для благоустройства, которое часто воспринимается как «плоскостное», настоящим прорывом станет повсеместный переход в 3D БИМ-моделирование, которое открывает новые возможности. Мы этим уже занимаемся.
Алексей Афоничкин: — Нейросети прочно вошли в наш обиход. Генерация текстов, картинок... Я уже не представляю, как без этого обходиться. Нужно учиться формулировать промпты (запросы. — Примеч. ред.), это новая грамотность.
Сергей Марков: — Мы недавно весь визуал для альбома концепции малых архитектурных форм сделали с помощью нейросетей. Написали промпты — и получили готовые образы для презентации. Еще один тренд — короткие анимации от нейросетей, «оживающие» рендеры. Для клиента это часто нагляднее статичной картинки. А некоторые девелоперы теперь принимают проекты только в VR. Мы делаем модель, и они ходят по будущему двору в очках виртуальной реальности.
— Какими проектами гордитесь больше всего?
Сергей Марков: — Мне очень нравится «Павильон Книги» на ВДНХ. Мы вместе с Государственным музейно-выставочным центром «РОСИЗО» дали ему новую жизнь, и сейчас он невероятно востребован. Это идеальный пример воплощения концепции «третьего места» — не дом и не работа, которую сформулировал американский социолог и урбанист Рэй Ольденбург, известный исследованиями о важности неформальных пространств для функционирования гражданского общества. Это могут быть соседские хабы в местах общего пользования или общественные гостиные во дворе с диванами и очагом. Пространства, где людям приятно проводить время, общаться и ощущать свою принадлежность к сообществу, где человек чувствует себя комфортно и защищенно, ему хочется сюда возвращаться. Именно такие места делают город по-настоящему дружелюбным.
Алексей Афоничкин: — Горжусь реализацией МАФов в «Шагале» — получилось очень эмоционально. И концепцией благоустройства для одного из кварталов «СберСити» в Рублево-Архангельском. А еще нравится Космодамианская набережная с нашими «городскими балконами» напротив Кремля. Из реализованного благоустройства жилых комплексов — West Garden. Неплохим получился.
— «Неплохо» от архитектора — думаю, это высшая оценка…
Алексей Афоничкин: — Мы всегда стремимся к идеалу, он где-то впереди, поэтому в принципе довольно самокритичны. Если бы были абсолютно всем довольны, наверное, это означало, что остановились в развитии.
Концепция Slow Living – готовы ли к ней московские новостройки
Дефицит времени заставляет людей использовать его по максимуму, из-за чего у жителей мегаполисов выработалась культура быстрой жизни, когда в единицу времени они стараются успеть всё. В противовес этому родилась концепция «медленной» жизни, которая уже повлияла на девелопмент. Эксперты «Метриум» рассказывают о концепции Slow Living, её архитектурной трактовке и готовности московских застройщиков к её воплощению.
От fast food к slow living
В 1986 году Карло Петрини, политик и журналист, противопоставил фастфуду идею слоуфуд (slow food – «неспешное питание»). Идея была в том, чтобы замедлить процесс как приготовления, так и потребления пищи, чтобы люди успевали получить больше удовольствия от них. Его сторонники превратили слово Slow в аббревиатуру, где буква S означала sustainable («стабильный», «неистощимый»), L – local («местный»), O – organic («органический»), W – whole («целостный»). Вскоре из концепции Петрини выросла общая теория slow living («неспешная жизнь»). Её создатели применяют принципы итальянца к жизни вообще. Вариация теории slow living появилась и в архитектуре.
«Медленные» города
Устройство жилой среды человека прямо влияет на темп его жизни. Быстрая урбанизация подчинила своим трендам и жилищное строительство. Города, районы и отдельные дома строили так, чтобы люди могли быстро передвигаться, работать, потреблять и отдыхать. Для достижения этой цели архитекторы никак не считались с экологическими и социально-психологическими издержками такого подхода в развитии территорий.
В противовес в 1999 году родилось движение «медленных» городов, которое получило название Cittaslow (с итальянского citta – «город»). В него вступали города с населением не больше 50 тыс. человек. Сейчас в этой ассоциации 278 городов в 30 странах, но российских среди них нет.
Чтобы войти в ассоциацию, город должен соответствовать 72 критериям, которые объединяются в семь больших групп. Они включают оценку энергетической и экологической политики (наличие парков, возобновляемых источников энергии, экотранспорта, переработки отходов); инфраструктуры (альтернативная мобильность, уличное благоустройство); градостроительной политики (редевелопмент депрессивных зон, телекоммуникации); сельскохозяйственная и ремесленная политика (отказ от ГМО, благоприятствование местным производителям и ремесленникам) и т.п. Практики развития «медленных» городов повлияли и на подходы к строительству жилья.
«Медленная» архитектура
Принципы slow living в целом успешно воплощаются в архитектурных решениях, но пока весьма ограниченно, особенно в крупных городах. В Москве можно найти лишь отдельные идеи slow architecture в жилых комплексах, которые возводят застройщики. Вот главные из них.
- Повторное использование земли и строений
Один из главных принципов slow living – это устойчивое, стабильное, не истощающее развитие. В строительстве это значит, что для создания новой жилой среды нужно стремиться использовать имеющиеся ресурсы – земельные и капитальные (то есть собственно строения).
Архитекторы slow architecture предпочитают заполнять заброшенные городские пространства, а не застраивать менее развитые пригородные районы. Таким образом достигается экономия земли и средств на строительство новой транспортной инфраструктуры. Для московского девелопмента в последнее десятилетие такой подход в целом стал нормой – застройщики осваивают в основном бывшие промзоны. К примеру, компания «Кортрос» строит ЖК iLove на месте завода инструментов, комплекс Headliner на бывшей территории мукомольного комбината, апартаменты Bauman House – на месте текстильной фабрики. Девелоперы Aeon Corporation и «Ферро-Строй» возводят городской квартал «Ривер Парк» на месте Московского судостроительного завода.
Помимо земельного ресурса «медленные» архитекторы экономят, собственно, строительные материалы. Они стараются дать вторую жизнь старым зданиям. В Москве, в частности, застройщики сохраняют и реконструируют разные строения (проекты «Наркомфин», Tatlin Apartments, Loft FM, «Бадаевский» и т.п.).
- Гармония с окружающей средой
«Медленная» архитектура ориентирована на гармонизацию жилья с окружающей средой. Это проявляется в разных аспектах строительства: в выборе участка, конструкции здания, используемых материалах. В частности, «медленные» архитекторы стремятся проектировать здания так, чтобы помещения в них получали максимум естественного освещения. Некоторые из них строятся рядом с геотермальными источниками, которые дают тепло и дополнительную энергию, нередко эти здания подключены к другим возобновляемым источникам энергии и имеют солнечные или ветряные миниэлектростанции.
«Для повышения экологичности зданий используются новые технологии и материалы, – говорит Николай Складнев, главный директор по строительству ГК «КОРТРОС». – К примеру, в нашем проекте iLove мы устанавливаем современные оконные системы, оборудованные энергоэффективным стеклом с магнетронным напылением от компании Guardian Glass, одного из ведущих мировых производителей. Они позволяют сохранять тепло в квартире и насыщать её светом, максимально используя энергию солнечных лучей. Помимо этого, семейный квартал iLove оснащен современными инженерными системами, отвечающими за комфорт, безопасность и сбережение ресурсов. Система датчиков позволяет снижать расходы на отопление».
Одновременно сторонники slow living ставят своей задачей устранение преград между природой и жизненной средой. Они считают, что эти пространства должны быть максимально интегрированными, чтобы жизнь на природе не требовала специальной поездки или путешествия. Например, в городском квартале «Ривер Парк» 1,5-километровая набережная не отделена дорогой от самого комплекса, а является продолжением придомового благоустройства.
Московские застройщики также в последние годы стремятся использовать это преимущество и стараются реализовывать проекты максимально близко к зеленым пространствам города. К примеру, ЖК iLove строят вблизи четырех зеленых зон – Звездного бульвара, Останкина, Сокольников, Лосиного острова. Жилой культурно-образовательный кластер Russian Design District (Группа «Родина») строят на берегу реки Десна, в окружении благоустроенной лесопарковой территории площадью 9 гектаров со спортивной и детской инфраструктурой.
- Коммерческие услуги под рукой
В городах и районах, построенных по принципу slow architecture, несколько иное отношение к процессу потребления, нежели сложившееся в крупных мегаполисах. Ставка делается не на крупные торговые центры и сетевые супермаркеты, а на небольшие магазины и частные лавки. Более того, нередко в новых районах организуются или проектируются рынки, куда местные фермеры и аграрии могут привозить и продавать свежие, органические продукты.
Сам процесс шоппинга происходит медленно, то есть покупатель стремится уделить больше времени поиску подходящего товара, отказывается от стандартизированной продукции. Часто зоны уличной торговли интегрированы с рекреационными площадками, то есть по дороге в любимый магазин или лавку можно посмотреть уличную выставку искусства или поиграть с детьми на детской площадке.
Московские застройщики в последние годы также стремятся сделать внутреннее пространство жилых комплексов более функциональным и инклюзивным. Они отказываются от строительства крупных торговых центров и делают ставку на уличную торговлю. К примеру, в жилом культурно-образовательном кластере Russian Design District все жилые башни проекта выстроены в два ряда вдоль променада. На первых этажах зданий размещаются магазины, кафе, аптеки и другие коммерческие точки. Между ними проходит бульвар (он получил имя авангардиста Александра Родченко), на котором находятся пространства для отдыха, общения, выставок паблик арта.
- Пространство тишины и уединения
Обязательная опция slow architecture – специальные пространства для отдыха и тишины. В отдельных домах это могут быть комнаты для медитации, зоны отдыха во дворе. В крупных комплексах для этого отводятся приватные парки, беседки, уличные офисы.
К примеру, в квартале премиальных высоток Prime Park (Optima Development) в Москве застройщик предусмотрел для резидентов небоскребов закрытый частный парк. Он достигает в площади трех гектаров и может стать зоной для проведения семейных праздников или индивидуального отдыха.
«Конечно, московские проекты застройки в целом далеки от концепции slow living хотя бы в силу своих масштабов и города, в котором их возводят, – комментирует Надежда Коркка, управляющий партнер компании «Метриум» (участник партнерской сети CBRE). – Но запрос со стороны покупателей на концепцию медленной жизни, возможно и не осознанный, конечно, есть. И именно поэтому девелоперы стремятся удовлетворить его частично. Отдельные элементы и принципы “медленной” архитектуры проникают в концепцию застройки. Не исключаю, что в ближайшие годы на столичном рынке может появиться проект, который будет полностью соответствовать принципам slow living и slow architecture».
В Петербурге развивается камерный формат премиального жилья
Семиэтажный жилой комплекс White House площадью 6 тыс. кв. м расположен на улице Рентгена, 25, рядом с выездом на Петроградскую набережную. Компания Sever Project Group реализовала его на собственные средства, без привлечения проектного финансирования. Дом уже введен в эксплуатацию и полностью готов к заселению. Это единственный премиальный проект клубного формата на Петроградской стороне. Девелопер проекта – «Элит Тауэр» (входит в Sever Project Group), эксклюзивный брокер – международная консалтинговая компания Colliers.
White House состоит всего из 38 квартир различных планировок: однокомнатные, двухкомнатные, трехкомнатные лоты и пентхаусы. На седьмом этаже расположены три пентхауса, два из которых имеют собственный выход на эксплуатируемую кровлю. Террасы оснащены системами для таяния снега и льда, а усиленные конструкции кровли позволяют разместить бассейн и собственный спа-комплекс. Площадь квартир варьируется от 47,8 до 205 кв. м. Стоимость квадратного метра начинается от 309 тыс. руб. В продаже также находятся помещения self-storage для каждой квартиры.
Архитектурную концепцию здания в пост-модернистском стиле разработало бюро «Студия 44». Простота и легкость архитектурных решений фасада – светопрозрачный атриум, панорамное остекление, воздушность ограждений – подчеркивают уникальность дома.
Особое внимание в проекте уделяется инженерным инновациям. White House оснащен подземным паркингом на 43 машиномест и системой комбилифта для автомобилей (двухуровневая независимая парковка для каждого автомобиля). Система комбилифта позволяет автомобилям независимо парковаться на разных уровнях. Управление осуществляется с помощью смартфона, а время ожидания автомобиля не превышает 1,5 минуты. Это первый в Петербурге жилой дом с автоматизированным паркингом немецкого производства (VAR).
В 2022 году Sever Project Group планирует приступить к реализации второго проекта – клубного жилого дома в Зеленогорске. Жилой комплекс площадью 13 тыс. кв. м (из них 11 тыс. кв. м – жилая) расположен в 300 метрах от Финского залива. Максимальная высота зданий – три этажа. Как и White House, проект отличает камерность и автономность: в комплексе предусмотрена вся необходимая коммерческая и социальная инфраструктура, а также велосипедные дорожки и коворкинг. Инвестиции в новый жилой комплекс составят порядка 2 млрд руб.
«White House стал пилотным проектом нашей компании, и мы гордимся результатом. Комплекс отражает философию минимализма, сочетает интеллигентность и сдержанность во всем – от архитектурных и планировочных решений до инженерной инфраструктуры. Мы уверены, что премиальные камерные проекты будут высоко востребованы на рынке, и планируем развивать этот формат в будущем. Жилой комплекс в Зеленогорске позволит покупателям совместить преимущества загородной жизни и высокий комфорт проживания», - комментирует Константин Максимов, собственник Sever Project Group.
«Небольшие проекты на девелоперском рынке Петербурга встречаются крайне редко. В основном, в премиальном сегменте превалируют крупные форматы от 200 до 1000 квартир, 84% которых находятся на компромиссном Петровском острове. Создание по-настоящему клубного проекта – это амбициозная задача для девелопера: необходимо вписать дом в существующую архитектурную застройку и выдержать маржинальность при небольшом строительном объеме. Однако, все эти вызовы оправданы: в условиях затоваренности рынка малое количество квартир становится решающим фактором при выборе элитного проекта», – отмечает Елизавета Конвей, директор департамента жилой недвижимости Colliers.
По данным Colliers, в 2021 году спрос на проекты премиум-класса увеличился в два раза. За 9 месяцев 2021 года было реализовано 615 квартир в проектах премиум-класса, что вдвое выше показателя аналогичного периода 2020 года. Это связано с высоким интересом покупателей к новым премиальным проектам, которые выходили в продажу в 2021 году. Покупательский ажиотаж приводит к тому, выход новых проектов премиум-класса не влияет на общий объем предложения в экспозиции. Всего, по состоянию на конец третьего квратала 2021 года, на первичном рынке премиум-класса в продаже находилось 120 тыс. кв. м жилья в 23 проектах.