Бюро А4: как сторителлинг меняет городскую среду
Бюро А4 известно своими общественными интерьерами и проектами благоустройства для крупных девелоперов, за которыми стоит глубокий нарративный подход. Сооснователи компании Сергей Марков (генеральный директор) и Алексей Афоничкин (главный архитектор) рассказали о том, как создают среду через сторителлинг.
Сергей Марков: — Идея создать свое бюро возникла еще в МАрхИ, где мы с Алексеем учились на кафедре общественных и жилых зданий. Затем работали в «Моспроекте» — в мастерской известного архитектора Якова Белопольского. Окончательно сработавшись и поняв, что вместе нам комфортно, мы решились уволиться и начать свой проект. Это был, кажется, 2013 год.
Алексей Афоничкин: — Первый наш проект — клубный поселок, мы делали генплан и несколько домов. С этого все и началось. Затем были интерьеры квартир, торгового центра «Хорошо» и других общественных пространств. Первые годы мы сфокусировались именно на этом, а примерно с 2019 года ушли в благоустройство — сначала городское, потом для девелоперов. Хотя направление общественных интерьеров тоже сохранилось. Если говорить о нашем фокусе — это общественные пространства: интерьеры и комплексное благоустройство.
— Как сформировался ваш подход к архитектуре и, что не менее важно, к ведению бизнеса?
Сергей Марков: — В архитектурной среде есть некоторое пренебрежительное отношение к бизнес-подходу. Сама учеба в МАрхИ построена на индивидуализме. Сейчас, к счастью, это меняется. Неудивительно, что, открыв юрлицо в 2014-м, мы много шишек набили. Не было понимания, как вести дела. По-настоящему осмысленно выстраивать бюро как компанию начали только в 2020-м, во время пандемии. Что касается архитектуры, то под влиянием преподавателя Валерия Грубова я стал воспринимать ее не как объемы и фасады, а как нечто более глубокое — то, что создает сценарий жизни, отношения между людьми. Эта история до сих пор отзывается в наших проектах, особенно в благоустройстве.
Алексей Афоничкин: — Я бы добавил про поиск собственного почерка. Вначале подходили к каждому проекту очень индивидуально, исходя из задач заказчика, меньше думая о единой стилистике. Мы никогда не были минималистами, нам всегда был присущ яркий смысловой подход, работа с образами. Взять, к примеру, «Пионер Bookstore» — там была и модульность, и интеграция смысловых точек, и многофукциональность.
Когда мы активно занялись благоустройством, этот подход перерос в сторителлинг, который стал нашим главным инструментом. Мы долго искали собственный почерк и последние лет пять-шесть активно его развиваем. Каждый наш проект — это сильные смысловые истории, наполненные яркими образами, которые мы стараемся рассказать будущему пользователю территории. Поскольку наш фокус — общественное пространство, для нас критически важно взаимодействие человека и среды.
— Способствует ли сторителлинг коммерческому успеху проекта?
Алексей Афоничкин: — Безусловно, он придает ему дополнительную ценность. Для девелопера это готовая маркетинговая история. Через образы и нарратив продавать продукт гораздо проще. Помню, года три назад некоторые из них удивлялись: «Так можно было? Сделать не просто двор, а целую историю?» Сейчас это уже становится трендом и мейнстримом.
Сергей Марков: — Да, это тренд. Тот же Сергей Кузнецов, продвигая Emo-tech (архитектурный стиль, сформулированный главным архитектором Москвы Сергеем Кузнецовым, в котором технологичность сочетается с выразительностью. — Примеч. ред.), говорит о сильных эмоциональных образах.
Мы рады, что девелоперы стали более открыты и привлекают нас к пиару проектов. Раньше часто идеи архитектора, вложенные в проект, не доходили до публичного поля, а сейчас мы делаем совместные публикации, и это очень круто.
— Как вы считаете, а покупатель в итоге выбирает, исходя из цены и локации, или все-таки эти истории влияют на его предпочтения?
Алексей Афоничкин: — При равнозначной стоимости человек выберет локацию, насыщенную смыслом. Покупают не безликий продукт, а авторскую историю. Благодаря нашему подходу объекты становятся более авторскими, живыми.
Сергей Марков: — Это важно, потому что покупатель может соотнести себя с местом. Смыслы дают новый уникальный опыт. Например, бульвары без машин в «Шагале» — это что-то новое. Яркие точки, где можно заняться чем-то, создают впечатление от места, ты начинаешь чувствовать его своим. Именно поэтому многие любят исторический центр с его атмосферой, а не безликие спальные районы.
— Вы практиковали участие жителей в обсуждении проекта. Насколько это продуктивно?
Сергей Марков: — Это крайне важный инструмент, особенно в работе со сложившейся городской средой. В девелоперских проектах будущие жители появляются позже, но и там это полезно для составления портрета покупателя. В России такой подход еще не стал системной практикой. Чаще это инициатива архитектора или девелопера. На мой взгляд, подобные опросы серьезно повышают шансы на то, что проект будет по-настоящему востребован и оценен.
— Эти смыслы рождаются из контекста места, или это плод чистой фантазии?
Сергей Марков: — Не всегда привязываемся к истории места, хотя в городских проектах это часто важно. Но мы также создаем совершенно новые нарративы, отталкиваясь от того, что нам интересно. Яркий пример — бульвары в ЖК «Shagal». Там была концепция «play and walk» (играйте и гуляйте): ты идешь по бульвару и взаимодействуешь с элементами, которые выглядят как арт-объекты, а не как стандартные площадки. Смысл был в создании интересного маршрута. А образный ряд родился из динамики воды, ведь комплекс у Москвы-реки. Наши малые архитектурные формы (МАФы) напоминали морские фигуры — водоворот, коралловый риф… Это было не похоже на обычную детскую площадку. Вот что мы стараемся привносить: смысл в программирование территории и сильный, запоминающийся образ.
— Давайте перейдем к конкретным проектам. Расскажите, к примеру, о ваших работах в Санкт-Петербурге.
Алексей Афоничкин: — В Петербурге у нас несколько проектов. Например ЖК «ЛДМ» на месте Ленинградского дворца молодежи. Там мы обыграли тему мрамора и метаморфоз камня, назвав концепцию «Метаморфизм». Мы перенесли идею в генплан, создали «разломы» в мощении и рисунке озеленения, использовали натуральный гранит. Эту же тему поддержали МАФы из каменноподобных материалов со сложной подсветкой. Важной частью концепции стало сохранение двух вековых дубов. А детская площадка, к примеру, была вдохновлена «Пещерой горного короля». К сожалению, ее оптимизировали на этапе рабочей документации. Такое бывает. Но мы продолжили обыгрывать тему, вдохновляясь архитектурой самого комплекса, который похож на глыбу мрамора, и в озеленении: во дворе — строгие, «каменные» посадки, по периметру — более живописные.
Сергей Марков: — Еще из реализованного в Петербурге — ЖК «Окла» с «ЛенСтройТрестом». Мы делали двор, обращенный к лесу. Архитектурная концепция принадлежит Рикардо Бофиллу (известный испанский архитектор — представитель барочно-классицистического направления в архитектуре постмодернизма. — Примеч. ред.), и наше благоустройство перекликается с его замыслом через арочные, лучевые структуры в генплане.
Еще один интересный проект — в Кронштадте, ЖК «Кронфорт. Набережная». Концепция называлась «Море чувств». Мы взяли четыре: радость, безмятежность, очарование и свободу. Последняя, например, выразилась в огромных качелях. Генплан связали с исторической сеткой кварталов Кронштадта и диагональными балконами комплекса. В каждом дворе — свой характер: где-то акцент на природности и больших камнях среди злаков, где-то — на семейном отдыхе с общественными прихожими и площадками для пикника и петанка.
— Одна из ключевых тем, которую вы поднимаете, — «бесшовное пространство». Что это значит?
Сергей Марков: — Это работает на нескольких уровнях. Первый — городской: непрерывные комфортные связи — например набережная, переходящая в бульвар и парк. Второй уровень — связь интерьера и экстерьера. Когда мы делаем и места общего пользования (МОПы), и благоустройство, можем использовать единые материалы и смысловые ходы, создавая целостный опыт.
Алексей Афоничкин: — Именно так. Человек выходит из квартиры в проработанный интерьер, и эта история плавно перетекает во двор. Исчезает диссонанс, который часто бывает, когда интерьер и благоустройство делают разные команды. Для девелопера это сильный продуктовый ход, который должен закладываться на уровне брендинга.
Сергей Марков: — Сейчас девелоперы все чаще мыслят не точечными проектами, а крупными территориями комплексного развития. И для таких проектов дизайн-код, обеспечивающий единообразие и бесшовность, становится необходимостью.
— Какие еще тренды в благоустройстве вы считаете наиболее важными?
Алексей Афоничкин: — Однозначно — тренд на здоровьесберегающую среду. Речь идет не только о физическом, но и ментальном самочувствии. Мы создаем спортивные хабы, места для релаксации, йоги, коммуникации. В том же «Вест Гардене» сделали целый ряд таких зон, включая инклюзивный соседский сад.
Сергей Марков: — Мы даже проводили исследование с Сеченовским университетом в рамках воркшопа фестиваля «Открытый город» на тему социального стресса, потому что это триггер для ментального и физического здоровья. Прогностически он даже хуже, чем курение. Поэтому и власти города, и девелоперы объективно заинтересованы в создании среды, которая его снижает.
— Помимо городских проектов, вы активно работаете в сегменте ИЖС. Чем он вам интересен?
Алексей Афоничкин: — У нас несколько таких проектов. Коттеджный поселок Миронцево был первым. К нам пришел инвестор с участком земли и полностью доверился нам в формировании продукта. Мы проводили большую аналитику, изучали тренды, мировой опыт. Наш проект несколько опережал рынок, потому что через год увидели похожие подходы.
У нас была очень экологичная история. Мы максимально сохраняли деревья, чтобы жители чувствовали, что живут в лесу. Помимо мастер-плана, разработали проект благоустройства, въездную группу. Несколько типологий домов, в том числе с камышовой кровлей, с фасадами из лиственницы, клинкерной плитки. Эти материалы красиво стареют и мимикрируют в среду. Когда приезжаешь на стройку, видишь, как среди берез словно «проявляются» эти дома.
Сергей Марков: — В ИЖС после пандемии пришли большие игроки, и рынок из «дикого» превратился в продуктовый. Миронцево — не только про экологию, но и идею комьюнити. Здесь мы создали «зеленое кольцо» — общественный пешеходный маршрут, вдоль которого расположены разные активности. И заложили возможность для жителей в будущем адаптировать некоторые пространства и объекты под свои нужды.
Алексей Афоничкин: — Под Ростовом-на-Дону мы разрабатывали благоустройство и архитектурные проекты домов для коттеджного поселка «Старочеркасская Ривьера». Основная идея — создание добрососедской среды, что для юга России очень важно. Поэтому в проекте появились зоны, где люди разных возрастов смогут объединяться, например, для отдыха на набережной, для яхтинга. Также мы решали проблему занятости подростков.
— А что можете рассказать про проект «Тихая долина»? Я слышала, он вдохновлен Чеховым.
Сергей Марков: — Да, это свежий проект в кластере ИЖС Группы «Самолет» в Максимихе — чеховские места. Мы вдохновлялись контекстом, произведениями великого русского писателя. Но помимо этого, была глобальная идея Sound Village — деревня звуков. Акцент на усилении, например, пения птиц. Это находило отражение в благоустройстве: появились МАФы типа «усилитель леса», большая смотровая площадка — «голубятня». В дизайн-коде дорожки напоминали разложенную музыкальную партитуру. А смысловые маршруты и малые объекты были связаны с произведениями Чехова. Например «Человек в футляре» — это такой полузакрытый МАФ, где можно уединиться.
— Как находите баланс между художественным замыслом и экономикой проекта? Как отстаиваете идеи?
Сергей Марков: — Мы понимаем, что находимся в одной лодке с девелопером, это партнерство, а не битва. Вопрос в том, можем ли мы контролировать оптимизацию? Если заказали не только концепцию, но и рабочую документацию, мы как авторы знаем, от чего можно отказаться, что менее важно, а что нужно сохранить, чтобы не потерять идею. Мы адекватно воспринимаем контекст и стараемся сохранить основные элементы, рассказывающие о смысле, а менее значимые — оптимизировать, если необходимо.
— Как технологии, в частности искусственный интеллект, меняют вашу работу?
Сергей Марков: — ИИ для нас стал таким же инструментом, как карандаш. Для благоустройства, которое часто воспринимается как «плоскостное», настоящим прорывом станет повсеместный переход в 3D БИМ-моделирование, которое открывает новые возможности. Мы этим уже занимаемся.
Алексей Афоничкин: — Нейросети прочно вошли в наш обиход. Генерация текстов, картинок... Я уже не представляю, как без этого обходиться. Нужно учиться формулировать промпты (запросы. — Примеч. ред.), это новая грамотность.
Сергей Марков: — Мы недавно весь визуал для альбома концепции малых архитектурных форм сделали с помощью нейросетей. Написали промпты — и получили готовые образы для презентации. Еще один тренд — короткие анимации от нейросетей, «оживающие» рендеры. Для клиента это часто нагляднее статичной картинки. А некоторые девелоперы теперь принимают проекты только в VR. Мы делаем модель, и они ходят по будущему двору в очках виртуальной реальности.
— Какими проектами гордитесь больше всего?
Сергей Марков: — Мне очень нравится «Павильон Книги» на ВДНХ. Мы вместе с Государственным музейно-выставочным центром «РОСИЗО» дали ему новую жизнь, и сейчас он невероятно востребован. Это идеальный пример воплощения концепции «третьего места» — не дом и не работа, которую сформулировал американский социолог и урбанист Рэй Ольденбург, известный исследованиями о важности неформальных пространств для функционирования гражданского общества. Это могут быть соседские хабы в местах общего пользования или общественные гостиные во дворе с диванами и очагом. Пространства, где людям приятно проводить время, общаться и ощущать свою принадлежность к сообществу, где человек чувствует себя комфортно и защищенно, ему хочется сюда возвращаться. Именно такие места делают город по-настоящему дружелюбным.
Алексей Афоничкин: — Горжусь реализацией МАФов в «Шагале» — получилось очень эмоционально. И концепцией благоустройства для одного из кварталов «СберСити» в Рублево-Архангельском. А еще нравится Космодамианская набережная с нашими «городскими балконами» напротив Кремля. Из реализованного благоустройства жилых комплексов — West Garden. Неплохим получился.
— «Неплохо» от архитектора — думаю, это высшая оценка…
Алексей Афоничкин: — Мы всегда стремимся к идеалу, он где-то впереди, поэтому в принципе довольно самокритичны. Если бы были абсолютно всем довольны, наверное, это означало, что остановились в развитии.
Trade-in набирает популярность
Услуга trade-in, сравнительно недавно появившаяся на петербургском рынке жилья, приобретает все большую популярность. По оценке большинства экспертов, этот тренд сохранится и в будущем.
Зачем это надо
«В настоящий момент программы trade-in еще незначительно распространены в Петербурге – их можно найти у единичных застройщиков. Однако постепенно данный сервис начинает набирать популярность у покупателей, в связи с чем можно ожидать его более широкого распространения в ближайшие годы», - отмечает генеральный директор СК «Красная Стрела» Николай Урусов.
Впрочем, директор по маркетингу Группы RBI Михаил Гущин считает, что схема покупки «квартира в зачет» уже достаточно популярна на российском рынке. «Это один из самых востребованных инструментов при покупке нового жилья, позволяющий улучшить жилищные условия с выгодой для себя», - соглашается с ним коммерческий директор группы «Эталон» Андрей Останин.
Суть услуги достаточно проста. Гражданин выбирает квартиру из предложений застройщика, работающего по схеме trade-in, и получает на нее бронь. Одновременно осуществляется оценка недвижимости, имеющейся у него в собственности, и она выставляется на продажу. Деньги, полученные за нее, идут в зачет покупки новой квартиры у застройщика (обычно, с доплатой). Главным плюсом для граждан является то, что застройщик берет на себя хлопоты по продаже его квартиры.
«Появление услуги trade-in на рынке первичной недвижимости было ожидаемым. Большинство покупателей покупают новую квартиру, продавая старую, зачастую ту, в которой они сейчас живут. Однако новую квартиру хочется здесь и сейчас, а продажа имеющейся может затянуться на долгие месяцы. Поэтому все большее количество застройщиков готовы самостоятельно реализовать жилье покупателей», - отмечает директор по продажам группы «ЯРД» Сергей Софронов. «Подобные программы помогают покупателю в комфортном режиме решить жилищный вопрос. Преимуществами данного варианта являются оперативность и принцип «одного окна», позволяющий клиенту получить все услуги в одном месте», - добавляет Николай Урусов.
Еще одним плюсом является «фиксация» цены на момент заключения договора. Изменения на рынке или рост ценника в следствие увеличения готовности объекта, данной квартиры уже не коснется, отмечает руководитель маркетинга и аналитики «Лаборатории Метров» Елизавета Яковлева.
Необходимо, однако, отметить, что интересы у людей бывают разные, и программы застройщиков это учитывают. Так, возможно полное покрытие цены новой квартиры деньгами продажей старой. Это вариант может быть интересен тем, кто хотел бы сменить локацию проживания, либо выехать из жилья меньшей площади в более габаритный. «Как правило, люди хотят либо увеличить имеющуюся жилплощадь, либо, наоборот, вместо одной большой квартиры приобрести две маленькие», - говорит Михаил Гущин. По его словам, программой, предлагаемой холдингом могут воспользоваться не только владельцы старых квартир, но и участники долевого строительства, которые желают сменить застройщика.
Ну а застройщику программы trade-in позволяют, прежде всего, повысить свой уровень сервиса, добавляет Николай Урусов.
Вариации на тему
Общая схема услуги одинакова, однако в программах, предлагаемых застройщиками, могут быть существенные различия.
«Чтобы заключить договор, достаточно внести первоначальный взнос в размере 5% от стоимости новой квартиры. Оплатить оставшиеся 95% можно в срок до 5 месяцев, в течение которых квартира клиента реализуется привлеченным нами официальным агентством-партнером. Если средств от продажи квартиры будет недостаточно, то клиент может воспользоваться различными программами по покупке недвижимости. В частности, мы предлагаем ипотеку от крупнейших банков-партнеров. Кроме того, есть возможность выбрать разнообразные схемы рассрочек», - так Андрей Останин описывает принятую в холдинге схему.
«В «зачет» могут идти самые разнообразные варианты – от студий небольшой площади до частных домов. На реализацию «квартиры в зачет», как правило, уходит от 90 до 150 дней. Квартира продается по рыночной цене, которая заранее обговаривается с владельцем и фиксируется на время продажи. Клиент выбирает и бронирует в нашей компании новую квартиру. После заключения договора и внесения первоначального взноса (15-20% от стоимости квартиры) клиенту предоставляется беспроцентная рассрочка на те 3-5 месяцев, в течение которых осуществляется продажа его прежней недвижимости», - рассказывает Михаил Гущин.
«Покупатель выбирает новую квартиру, и мы бронируем ее на 3 месяца. В течение этого времени стоимость недвижимости не меняется. За это время наш партнер – «Первое ипотечное агентство» – реализует квартиру, переданную покупателем в зачет. После продажи имеющейся недвижимости, заключается ДДУ на новую квартиру», - сообщает Николай Урусов.
Есть «но»
По мнению Елизаветы Яковлевой, наиболее существенным недостатком схемы может быть то, что имеющаяся у клиента квартира оценивается ниже ее реальной стоимости и гораздо ниже завышенных ожиданий собственника.
А генеральный директор агентства «Петербургская Недвижимость» Сергей Дроздов считает, что trade-in не имеет особых перспектив, поскольку предоставляемая рассрочка позволяет гражданам время самим реализовать имеющееся у них жилье по цене, которая их устроит. «Мы, как и ряд других крупных агентств на рынке, не используем систему «квартира в зачет». Сегодня в этой услуге фактически нет необходимости, так как застройщики предлагают клиентам рассрочку по целому ряду своих самых популярных объектов», - говорит он.
По словам Сергея Дроздова, агентство активно сотрудничает с ООО «ЦРП «Петербургская Недвижимость», которое занимается реализацией строящегося жилья. «Если у клиента есть ликвидная квартира на вторичном рынке (однокомнатная, комната в центре города и др.), то мы выставляем объект на продажу с оговоренным сроком реализации. Одновременно ЦРП бронирует понравившееся клиенту жилье с сохранением стоимости на срок продажи имеющейся квартиры. Второй вариант подходит для неликвидного жилья. Клиент через рассрочку или ипотеку приобретает квартиру в ЦРП, а мы в это время продаем его недвижимость, после чего клиент гасит ипотеку или вносит отсроченный платеж», - излагает эксперт принятую в компании схему работы.
Мнение
Сергей Софронов, директор по продажам группы «ЯРД»:
- В сегменте апарт-отелей услуга trade-in также начинает набирать популярность. Наша компания – группа «ЯРД» – с марта этого года предоставляет покупателям возможность зачета имеющейся у них жилой или коммерческой недвижимости в счет стоимости выбранных апартаментов. При этом мы не берем агентскую комиссию и полностью снимаем с собственника вопросы поиска и реализации его недвижимости. Многие инвесторы, у которых нет свободных денег, но которые хотят вложиться в более ликвидный объект, уже оценили преимущества trade-in апарт-отеля Prime Residence.
Студия как символ эпохи
Квартиры-студии, появившиеся в России меньше 30 лет назад, успели пройти путь от «недоквартир» для бедных до комфортных пространств с оригинальной планировкой. «Строительный Еженедельник» выяснял, в каких студиях жить хорошо.
В 1927 году немецкий архитектор-модернист Мис ван дер Роэ представил в Штутгарте революционный проект трехэтажного дома «свободной планировки». Новшество состояло в замене привычных межкомнатных стен на легкие подвижные перегородки. Благодаря этому квартира превращалась в единое просторное пространство, куда легко проникал дневной свет.
А в США впервые дом со свободной планировкой был построен в 1951 году, однако из-за еще более революционной особенности – полностью стеклянных наружных стен – его редко связывают с современными студиями. Здание прозвали «Стеклянным домом Миса».
Тем не менее, идея о просторном жилье пришлась по вкусу творческой интеллигенции и богеме, поэтому студии начали активно распространяться в Европе и США.
Свой путь
В России первые студии появились в 90-е годы ХХ века исключительно как жилье эконом-класса. Тогда строители делали ставку на жителей коммунальных квартир, у которых средств на покупку отдельного жилья не хватало, а жизнь в одной комнате была привычной. Девелоперы сократили площадь студий, что позволило продавать их на 15-30% дешевле однокомнатных квартир, а идея «просторности» Миса была забыта.
В результате в мегаполисах стали появляться студии, площадь которых чаще всего не превышала 25 кв. м. О планировке тогда не думали. Особенно предприимчивые застройщики размещали студии по остаточному принципу, т. е. там, где полноценная квартира не вмещалась.
Однако в нулевые, благодаря активации жилого строительства, ситуация начала меняться. Из-за растущей конкуренции девелоперы задумались об эргономике студий.
Комфорт в миниатюре
Главное, чем современные студии отличаются от тех, что строились в пору становления капитализма в России, – продуманные планировки. «Основной тренд сегодня – больше функций на той же площади, поэтому все популярнее становятся европланировки, сочетающие доступную цену и комфортный метраж для жизни», – говорит директор по продажам компании «Главстрой-СПб» Юлия Ружицкая.
Наиболее распространенными и востребованными в Петербурге и Ленинградской области сегодня являются студии прямоугольной формы. «Главное их преимущество – хорошее зонирование. Здесь есть небольшая прихожая, кухня, гостиная-спальня, в которой одно-два окна, а также выход на балкон», – рассказала Юлия Ружицкая.
Руководитель маркетинга и аналитики «Лаборатории МЕТРОВ» Елизавета Яковлева подчеркнула, что прямоугольник не должен быть похожим на длинный коридор: «Идеальные пропорции небольших студий – 3 на 7 м. При входе в студию обязательно должно быть место под большой шкаф, также необходимо установить вместительные антресоли. Наличие лоджии является огромным плюсом».
Компания «Бонава Санкт-Петербург» сделала ставку на студии с круговой планировкой. «Такая конфигурация позволяет наделить каждый квадратный сантиметр площади функционалом, а также визуально расширить пространство», – рассказал заместитель генерального директора компании Александр Свинолобов.
Встречаются и совсем оригинальные проекты. В частности, Navis Development Group предлагает своим клиентам двухуровневые студии. «Мы хотим дать нашим покупателям возможность понять, каково это – жить не в квартире, а в доме. Двухуровневые планировки дают такую возможность», – говорят в пресс-службе компании.
Группа компаний Docklands development вывела на рынок апартаменты-студии в своем лофт-квартале «Докландс». «Они выполнены в соответствии с главными характерными чертами стиля лофт: пространства без лишних перегородок, потолки высотой до 3,6 м, панорамные окна от пола до потолка, стены, декорированные кирпичом. Площадь студий варьируется от 29,5 до 32,7 «квадратов», однако они выглядят более просторными, светлыми и уютными», – рассказала директор по продажам и маркетингу Docklands development Илона Лапинскайте.
Площадь современных студий может даже превосходить размеры квартир с одной комнатой, а иногда и с двумя. В частности, в жилом комплексе «Царская столица» компании «Эталон ЛенСпецСМУ» есть студии в 46,5 кв. м. «Квартира-студия, равная по площади «однушке», дает своему владельцу ощущение большего пространства», – рассказал коммерческий директор Группы «Эталон» Андрей Останин. Стоит отметить, застройщик не прогадал: из 273 студий в продаже осталось всего 19.
За последнее десятилетие ответственные застройщики значительно изменили подход и к квартирографии. Пока студии были на пике спроса, появлялись проекты, на 50-80% состоящие исключительно из таких квартир. «Это приводит к формированию определенной социальной среды, многие игроки рынка говорят о геттоизации таких кварталов», – сообщила руководитель аналитического центра ФСК «Лидер» Юлия Голубева. Сегодня доля студий в жилом комплексе чаще всего составляет 35-40%.
В тесноте, да не в обиде
Ряд экспертов указывают, что спрос на студии медленно, но уверенно снижается. Этому способствуют и затоваривание рынка, и дешевеющая ипотека, стимулирующая спрос на полноценные квартиры, и снижение инвестиционной привлекательности студий.
«Есть ощущение, что в какой-то момент рынок будет перенасыщен форматом студий и строителям придется придумывать какие-то иные решения в рамках предложения бюджетного жилья», – считает управляющий директор департамента инвестиций в недвижимость Becar Asset Management Group Катерина Соболева.
Исполнительный директор агентства недвижимости «ДОМПЛЮСОФИС» Юлия Роженцева полагает, что таким решением могут стать популярные на Западе коливинги. Их часто называют «коммуналками на новый лад», однако это концептуальное решение квартирного вопроса. Коливинг предполагает, что под одной крышей могут жить люди, близкие по духу или профессии.
Цифра:
35-40% – примерная доля студий в новостройках Петербурга