Бюро А4: как сторителлинг меняет городскую среду
Бюро А4 известно своими общественными интерьерами и проектами благоустройства для крупных девелоперов, за которыми стоит глубокий нарративный подход. Сооснователи компании Сергей Марков (генеральный директор) и Алексей Афоничкин (главный архитектор) рассказали о том, как создают среду через сторителлинг.
Сергей Марков: — Идея создать свое бюро возникла еще в МАрхИ, где мы с Алексеем учились на кафедре общественных и жилых зданий. Затем работали в «Моспроекте» — в мастерской известного архитектора Якова Белопольского. Окончательно сработавшись и поняв, что вместе нам комфортно, мы решились уволиться и начать свой проект. Это был, кажется, 2013 год.
Алексей Афоничкин: — Первый наш проект — клубный поселок, мы делали генплан и несколько домов. С этого все и началось. Затем были интерьеры квартир, торгового центра «Хорошо» и других общественных пространств. Первые годы мы сфокусировались именно на этом, а примерно с 2019 года ушли в благоустройство — сначала городское, потом для девелоперов. Хотя направление общественных интерьеров тоже сохранилось. Если говорить о нашем фокусе — это общественные пространства: интерьеры и комплексное благоустройство.
— Как сформировался ваш подход к архитектуре и, что не менее важно, к ведению бизнеса?
Сергей Марков: — В архитектурной среде есть некоторое пренебрежительное отношение к бизнес-подходу. Сама учеба в МАрхИ построена на индивидуализме. Сейчас, к счастью, это меняется. Неудивительно, что, открыв юрлицо в 2014-м, мы много шишек набили. Не было понимания, как вести дела. По-настоящему осмысленно выстраивать бюро как компанию начали только в 2020-м, во время пандемии. Что касается архитектуры, то под влиянием преподавателя Валерия Грубова я стал воспринимать ее не как объемы и фасады, а как нечто более глубокое — то, что создает сценарий жизни, отношения между людьми. Эта история до сих пор отзывается в наших проектах, особенно в благоустройстве.
Алексей Афоничкин: — Я бы добавил про поиск собственного почерка. Вначале подходили к каждому проекту очень индивидуально, исходя из задач заказчика, меньше думая о единой стилистике. Мы никогда не были минималистами, нам всегда был присущ яркий смысловой подход, работа с образами. Взять, к примеру, «Пионер Bookstore» — там была и модульность, и интеграция смысловых точек, и многофукциональность.
Когда мы активно занялись благоустройством, этот подход перерос в сторителлинг, который стал нашим главным инструментом. Мы долго искали собственный почерк и последние лет пять-шесть активно его развиваем. Каждый наш проект — это сильные смысловые истории, наполненные яркими образами, которые мы стараемся рассказать будущему пользователю территории. Поскольку наш фокус — общественное пространство, для нас критически важно взаимодействие человека и среды.
— Способствует ли сторителлинг коммерческому успеху проекта?
Алексей Афоничкин: — Безусловно, он придает ему дополнительную ценность. Для девелопера это готовая маркетинговая история. Через образы и нарратив продавать продукт гораздо проще. Помню, года три назад некоторые из них удивлялись: «Так можно было? Сделать не просто двор, а целую историю?» Сейчас это уже становится трендом и мейнстримом.
Сергей Марков: — Да, это тренд. Тот же Сергей Кузнецов, продвигая Emo-tech (архитектурный стиль, сформулированный главным архитектором Москвы Сергеем Кузнецовым, в котором технологичность сочетается с выразительностью. — Примеч. ред.), говорит о сильных эмоциональных образах.
Мы рады, что девелоперы стали более открыты и привлекают нас к пиару проектов. Раньше часто идеи архитектора, вложенные в проект, не доходили до публичного поля, а сейчас мы делаем совместные публикации, и это очень круто.
— Как вы считаете, а покупатель в итоге выбирает, исходя из цены и локации, или все-таки эти истории влияют на его предпочтения?
Алексей Афоничкин: — При равнозначной стоимости человек выберет локацию, насыщенную смыслом. Покупают не безликий продукт, а авторскую историю. Благодаря нашему подходу объекты становятся более авторскими, живыми.
Сергей Марков: — Это важно, потому что покупатель может соотнести себя с местом. Смыслы дают новый уникальный опыт. Например, бульвары без машин в «Шагале» — это что-то новое. Яркие точки, где можно заняться чем-то, создают впечатление от места, ты начинаешь чувствовать его своим. Именно поэтому многие любят исторический центр с его атмосферой, а не безликие спальные районы.
— Вы практиковали участие жителей в обсуждении проекта. Насколько это продуктивно?
Сергей Марков: — Это крайне важный инструмент, особенно в работе со сложившейся городской средой. В девелоперских проектах будущие жители появляются позже, но и там это полезно для составления портрета покупателя. В России такой подход еще не стал системной практикой. Чаще это инициатива архитектора или девелопера. На мой взгляд, подобные опросы серьезно повышают шансы на то, что проект будет по-настоящему востребован и оценен.
— Эти смыслы рождаются из контекста места, или это плод чистой фантазии?
Сергей Марков: — Не всегда привязываемся к истории места, хотя в городских проектах это часто важно. Но мы также создаем совершенно новые нарративы, отталкиваясь от того, что нам интересно. Яркий пример — бульвары в ЖК «Shagal». Там была концепция «play and walk» (играйте и гуляйте): ты идешь по бульвару и взаимодействуешь с элементами, которые выглядят как арт-объекты, а не как стандартные площадки. Смысл был в создании интересного маршрута. А образный ряд родился из динамики воды, ведь комплекс у Москвы-реки. Наши малые архитектурные формы (МАФы) напоминали морские фигуры — водоворот, коралловый риф… Это было не похоже на обычную детскую площадку. Вот что мы стараемся привносить: смысл в программирование территории и сильный, запоминающийся образ.
— Давайте перейдем к конкретным проектам. Расскажите, к примеру, о ваших работах в Санкт-Петербурге.
Алексей Афоничкин: — В Петербурге у нас несколько проектов. Например ЖК «ЛДМ» на месте Ленинградского дворца молодежи. Там мы обыграли тему мрамора и метаморфоз камня, назвав концепцию «Метаморфизм». Мы перенесли идею в генплан, создали «разломы» в мощении и рисунке озеленения, использовали натуральный гранит. Эту же тему поддержали МАФы из каменноподобных материалов со сложной подсветкой. Важной частью концепции стало сохранение двух вековых дубов. А детская площадка, к примеру, была вдохновлена «Пещерой горного короля». К сожалению, ее оптимизировали на этапе рабочей документации. Такое бывает. Но мы продолжили обыгрывать тему, вдохновляясь архитектурой самого комплекса, который похож на глыбу мрамора, и в озеленении: во дворе — строгие, «каменные» посадки, по периметру — более живописные.
Сергей Марков: — Еще из реализованного в Петербурге — ЖК «Окла» с «ЛенСтройТрестом». Мы делали двор, обращенный к лесу. Архитектурная концепция принадлежит Рикардо Бофиллу (известный испанский архитектор — представитель барочно-классицистического направления в архитектуре постмодернизма. — Примеч. ред.), и наше благоустройство перекликается с его замыслом через арочные, лучевые структуры в генплане.
Еще один интересный проект — в Кронштадте, ЖК «Кронфорт. Набережная». Концепция называлась «Море чувств». Мы взяли четыре: радость, безмятежность, очарование и свободу. Последняя, например, выразилась в огромных качелях. Генплан связали с исторической сеткой кварталов Кронштадта и диагональными балконами комплекса. В каждом дворе — свой характер: где-то акцент на природности и больших камнях среди злаков, где-то — на семейном отдыхе с общественными прихожими и площадками для пикника и петанка.
— Одна из ключевых тем, которую вы поднимаете, — «бесшовное пространство». Что это значит?
Сергей Марков: — Это работает на нескольких уровнях. Первый — городской: непрерывные комфортные связи — например набережная, переходящая в бульвар и парк. Второй уровень — связь интерьера и экстерьера. Когда мы делаем и места общего пользования (МОПы), и благоустройство, можем использовать единые материалы и смысловые ходы, создавая целостный опыт.
Алексей Афоничкин: — Именно так. Человек выходит из квартиры в проработанный интерьер, и эта история плавно перетекает во двор. Исчезает диссонанс, который часто бывает, когда интерьер и благоустройство делают разные команды. Для девелопера это сильный продуктовый ход, который должен закладываться на уровне брендинга.
Сергей Марков: — Сейчас девелоперы все чаще мыслят не точечными проектами, а крупными территориями комплексного развития. И для таких проектов дизайн-код, обеспечивающий единообразие и бесшовность, становится необходимостью.
— Какие еще тренды в благоустройстве вы считаете наиболее важными?
Алексей Афоничкин: — Однозначно — тренд на здоровьесберегающую среду. Речь идет не только о физическом, но и ментальном самочувствии. Мы создаем спортивные хабы, места для релаксации, йоги, коммуникации. В том же «Вест Гардене» сделали целый ряд таких зон, включая инклюзивный соседский сад.
Сергей Марков: — Мы даже проводили исследование с Сеченовским университетом в рамках воркшопа фестиваля «Открытый город» на тему социального стресса, потому что это триггер для ментального и физического здоровья. Прогностически он даже хуже, чем курение. Поэтому и власти города, и девелоперы объективно заинтересованы в создании среды, которая его снижает.
— Помимо городских проектов, вы активно работаете в сегменте ИЖС. Чем он вам интересен?
Алексей Афоничкин: — У нас несколько таких проектов. Коттеджный поселок Миронцево был первым. К нам пришел инвестор с участком земли и полностью доверился нам в формировании продукта. Мы проводили большую аналитику, изучали тренды, мировой опыт. Наш проект несколько опережал рынок, потому что через год увидели похожие подходы.
У нас была очень экологичная история. Мы максимально сохраняли деревья, чтобы жители чувствовали, что живут в лесу. Помимо мастер-плана, разработали проект благоустройства, въездную группу. Несколько типологий домов, в том числе с камышовой кровлей, с фасадами из лиственницы, клинкерной плитки. Эти материалы красиво стареют и мимикрируют в среду. Когда приезжаешь на стройку, видишь, как среди берез словно «проявляются» эти дома.
Сергей Марков: — В ИЖС после пандемии пришли большие игроки, и рынок из «дикого» превратился в продуктовый. Миронцево — не только про экологию, но и идею комьюнити. Здесь мы создали «зеленое кольцо» — общественный пешеходный маршрут, вдоль которого расположены разные активности. И заложили возможность для жителей в будущем адаптировать некоторые пространства и объекты под свои нужды.
Алексей Афоничкин: — Под Ростовом-на-Дону мы разрабатывали благоустройство и архитектурные проекты домов для коттеджного поселка «Старочеркасская Ривьера». Основная идея — создание добрососедской среды, что для юга России очень важно. Поэтому в проекте появились зоны, где люди разных возрастов смогут объединяться, например, для отдыха на набережной, для яхтинга. Также мы решали проблему занятости подростков.
— А что можете рассказать про проект «Тихая долина»? Я слышала, он вдохновлен Чеховым.
Сергей Марков: — Да, это свежий проект в кластере ИЖС Группы «Самолет» в Максимихе — чеховские места. Мы вдохновлялись контекстом, произведениями великого русского писателя. Но помимо этого, была глобальная идея Sound Village — деревня звуков. Акцент на усилении, например, пения птиц. Это находило отражение в благоустройстве: появились МАФы типа «усилитель леса», большая смотровая площадка — «голубятня». В дизайн-коде дорожки напоминали разложенную музыкальную партитуру. А смысловые маршруты и малые объекты были связаны с произведениями Чехова. Например «Человек в футляре» — это такой полузакрытый МАФ, где можно уединиться.
— Как находите баланс между художественным замыслом и экономикой проекта? Как отстаиваете идеи?
Сергей Марков: — Мы понимаем, что находимся в одной лодке с девелопером, это партнерство, а не битва. Вопрос в том, можем ли мы контролировать оптимизацию? Если заказали не только концепцию, но и рабочую документацию, мы как авторы знаем, от чего можно отказаться, что менее важно, а что нужно сохранить, чтобы не потерять идею. Мы адекватно воспринимаем контекст и стараемся сохранить основные элементы, рассказывающие о смысле, а менее значимые — оптимизировать, если необходимо.
— Как технологии, в частности искусственный интеллект, меняют вашу работу?
Сергей Марков: — ИИ для нас стал таким же инструментом, как карандаш. Для благоустройства, которое часто воспринимается как «плоскостное», настоящим прорывом станет повсеместный переход в 3D БИМ-моделирование, которое открывает новые возможности. Мы этим уже занимаемся.
Алексей Афоничкин: — Нейросети прочно вошли в наш обиход. Генерация текстов, картинок... Я уже не представляю, как без этого обходиться. Нужно учиться формулировать промпты (запросы. — Примеч. ред.), это новая грамотность.
Сергей Марков: — Мы недавно весь визуал для альбома концепции малых архитектурных форм сделали с помощью нейросетей. Написали промпты — и получили готовые образы для презентации. Еще один тренд — короткие анимации от нейросетей, «оживающие» рендеры. Для клиента это часто нагляднее статичной картинки. А некоторые девелоперы теперь принимают проекты только в VR. Мы делаем модель, и они ходят по будущему двору в очках виртуальной реальности.
— Какими проектами гордитесь больше всего?
Сергей Марков: — Мне очень нравится «Павильон Книги» на ВДНХ. Мы вместе с Государственным музейно-выставочным центром «РОСИЗО» дали ему новую жизнь, и сейчас он невероятно востребован. Это идеальный пример воплощения концепции «третьего места» — не дом и не работа, которую сформулировал американский социолог и урбанист Рэй Ольденбург, известный исследованиями о важности неформальных пространств для функционирования гражданского общества. Это могут быть соседские хабы в местах общего пользования или общественные гостиные во дворе с диванами и очагом. Пространства, где людям приятно проводить время, общаться и ощущать свою принадлежность к сообществу, где человек чувствует себя комфортно и защищенно, ему хочется сюда возвращаться. Именно такие места делают город по-настоящему дружелюбным.
Алексей Афоничкин: — Горжусь реализацией МАФов в «Шагале» — получилось очень эмоционально. И концепцией благоустройства для одного из кварталов «СберСити» в Рублево-Архангельском. А еще нравится Космодамианская набережная с нашими «городскими балконами» напротив Кремля. Из реализованного благоустройства жилых комплексов — West Garden. Неплохим получился.
— «Неплохо» от архитектора — думаю, это высшая оценка…
Алексей Афоничкин: — Мы всегда стремимся к идеалу, он где-то впереди, поэтому в принципе довольно самокритичны. Если бы были абсолютно всем довольны, наверное, это означало, что остановились в развитии.
Европланировки трансформируются. Новый формат: квартиры-траснформеры
Квартиры-трансформеры – объекты с заложенной на этапе проектирования возможностью перепланировки – эксперты называют следующим этапом в развитии квартир европланировок.
Проектировщики создают универсальное пространство, которое можно переформатировать с помощью раздвижных перегородок и трансформируемой (как правило, встроенной) мебели.
В Петербурге пока немногие застройщики предлагают квартиры-трансформеры. По данным генерального директора АН «Городской Центр Недвижимости» Анны Павловой, есть всего несколько девелоперов, активно продвигающих такой формат. Это «Группа ЛСР» с проектом «Цветной город», «ЮИТ Санкт-Петербург» с ЖК TARMO, «Технополис» с двумя очередями ЖК «Премьера» и ряд других.
В «ЮИТ» гордятся тем, что стали пионерами нового направления. «Наша компания, разработав инновационный продукт квартиры «Трансформер», зарегистрировала соответствующий товарный знак в Роспатенте», – говорит руководитель направления маркетингового анализа бизнес-сегмента «Жилищное строительство, Россия» концерна «ЮИТ» Вадим Лавров. Трансформеры компании, помимо базового варианта планировки, имеют также два-три альтернативных. Изменение конфигурации помещения позволяет менять в том числе количество комнат.
Трансформируемые параметры
О числе комнат речь не идет. Можно определиться лишь с площадями. По подсчетам Анны Павловой, площадь квартир-трансформеров может варьироваться от 18 до 120 кв. м.
По словам директора по развитию Компании Л1 Надежды Калашниковой, обычно площадь трансформеров колеблется в диапазоне от 35 до 50 кв. м. В то же время показатель зависит от конкретного проекта и ценовой категории новостройки. «Сегодня подобная недвижимость наиболее широко представлена в объектах комфорт-класса. Например, варианты квартир-трансформеров есть в ЖК «Маршал». Площадь такого жилья разнится от 40 до 46 кв. м», – уточнила она.
Пока трансформеры не слишком известны массовому покупателю – это не позволяет застройщикам увеличить на них цену относительно обычных квартир одного и того же проекта. «Только возможность выполнения перепланировки не может значительно повысить стоимость объекта. Сегодня застройщики соревнуются в создании удобных планировок и других «фишек», но все равно главным определяющим фактором цены объекта остается его локация», – полагает консультант по долевому строительству ГК «Адвекс. Недвижимость» Яна Теслева. Надежда Калашникова называет другие параметры, которые формируют цену на жилье в первую очередь: метраж и видовые характеристики; но и она согласна с тем, что планировка вторична.
Тем не менее разница в цене все же есть. По словам Вадима Лаврова, в среднем цены на квартиры-трансформеры могут быть на 3–7% выше, чем на обычные. «Возможность запроектировать свою собственную планировку на этапе строительства очень заманчива, так как обычно делать перепланировки до вступления в собственность невозможно. К таким объектам сейчас можно отнести также квартиры с ненесущими стенами из стеновых бетонных блоков СКЦ, так как их можно самостоятельно сносить и возводить, но все же после оформления собственности на жилье», – добавляет Яна Теслева.
Достоинства и недостатки
Как у любого вида недвижимости, у трансформеров есть свои безусловные плюсы, но есть и минусы. Главное достоинство таких квартир, как считает Надежда Калашникова, – шанс максимально приспособить объект под нужды конкретного человека на каждом этапе жизни. «Преимуществом является возможность перепланировки, создания уникального пространства для жизни в обычной с виду квартире», – согласна Яна Теслева.
«Для начала стоит определиться, что мы называем трансформером и какие возможности предоставляются. Собственно, это квартира с минимальным количеством несущих стен. Реализована она может двумя способами. Первый вариант: для зонирования помещений предусмотрены мобильные перегородки, которые можно передвигать и тем самым выделять места для различных нужд (причем производить ремонтные работы в этом случае не придется). Второй – выбор покупателем будущей планировки из нескольких возможных (так это реализовано у «ЮИТ»). Трансформации нельзя подвергать только «мокрую зону»: санузел и кухню», – отмечает Анна Павлова.
По ее мнению, к минусам квартир-трансформеров следует отнести «или достаточно высокую цену, или феноменальную слышимость». «Такое жилье всегда сдается без отделки, что не очень удобно. Кроме того, для создания комфортной среды обитания придется приложить больше усилий или прибегнуть к помощи профессионального дизайнера», – добавляет Надежда Калашникова.
Доля с перспективой
Пока доля квартир-трансформеров на петербургском рынке невелика. По мнению Анны Павловой, говорить о популярности рано. «Но в перспективе доля подобных квартир может вырасти до 20%», – полагает она.
В проектах «ЮИТ» такой процент уже достигнут. Так, в ЖК TARMO в первой очереди их около 15%, во второй – 25%. «Доля таких квартир в проекте, как правило, определяется естественным образом, поскольку наиболее интересные квартиры с возможностями трансформации расположены в торцах здания», – поясняет Вадим Лавров.
Повышенный спрос на квартиры-трансформеры – на фоне небольшого объема предложения – также пока не сформирован. По мнению Яны Теслевой, интерес к ним есть в сегментах «бизнес» и «комфорт-плюс»: люди с определенным достатком стремятся по-особенному оформить свое жилище, сделать его уникальным и удобным.
Надежда Калашникова говорит, что объем спроса невелик, но он существует: «Есть покупатели, которые предпочитают недвижимость традиционного формата, есть и те, кто хочет сам организовывать внутреннее пространство в квартире».
Анна Павлова отмечает, что квартиры-трансформеры с перепланировкой, возможность которой уже заложена в проект, – это интересный продукт. Однако пока речь может идти только о потенциале спроса. А Вадим Лавров настроен оптимистично: «С учетом текущих и перспективных потребностей клиентов в условиях динамично меняющегося ритма жизни мы видим хорошие перспективы у квартир-трансформеров».
Мнение
Роман Строилов, директор по развитию, партнер маркетплейса недвижимости «М2Маркет»:
– Что такое квартиры-трансформеры? Это скорее маркетинговый ход. Нужно понимать: трансформер – это то, что может принимать разную форму. Сейчас одну, а через пару минут другую. Поэтому квартир-трансформеров не бывает, потому что нельзя передвинуть за пару минут межкомнатную перегородку, независимо от материала строительства. Нет никаких трансформируемых квартир. Есть квартиры свободной планировки. И то – важно понимать, что планировка условно свободна, потому что каждый при реализации своего проекта мечты привязан к «мокрым местам» – кухонной зоне и санузлам, которые нельзя переносить. Есть студии, или квартиры евроформата, которые при грамотном зонировании или использовании элементов дизайна якобы можно видоизменять. Однако на практике это довольно унылое зрелище, если рассматривать такие варианты как трансформер. Зачастую это просто квартиры меньшей площади. Почти все квартиры в монолитных домах, которые реализуются на рынке без отделки, – свободной планировки.
Общие места облагораживаются. Основные тренды МОП
Наполнение и отделка мест общего пользования (МОП) в новых жилых проектах становятся все разнообразнее. С одной стороны, это может быть конкурентным преимуществом объекта, с другой, не влияет на выбор квартиры в конкретном доме.
Всяческое улучшение МОП и входных групп началось лет десять назад. Сначала это было атрибутом дорогого жилья, сегодня – почти любого проекта.
Площадь, отведенная под МОП, варьируется в зависимости от класса жилья и размера самого дома. По словам генерального директора ГК «Абсолют Строй Сервис» Евгения Жукова, в эконом-классе она может составлять 20%, в «бизнесе» – 25–30%, в премиум-сегменте – до 35%. Руководитель проектов компании «Мегалит – Охта Групп» Денис Казберов отмечает, что минимальная доля площадей МОП в жилых домах сегмента «масс-маркет» – 10%, в новостройках высокой ценовой ниши доля может достигать 40%.
«Девелопер стремится построить и продать как можно больше жилых квадратных метров, но в проектах высокого класса вынужден увеличивать площадь МОП из-за необходимости оборудовать полноценные холлы и лобби. Единых требований к метражу входных групп не существует. Решая, какую площадь под них выделить, застройщики руководствуются экономическими параметрами проекта. В эконом-классе входные группы могут отсутствовать в принципе», – подчеркивает Евгений Жуков.
По расчетам директора департамента управления проектами Glorax Development Андрея Лопатина, часть площадей МОП, которая приходится конкретно на входные группы, составляет примерно 10% в бизнес-классе и около 8% – в сегменте «комфорт».
В абсолютных цифрах это, по данным руководителя аналитического центра «Главстрой Санкт-Петербург» Дмитрия Ефремова, составляет 15–20 кв. м. «Чтобы подчеркнуть особый уровень жилого комплекса, для входных групп может быть предусмотрено 35–40 кв. м», – добавляет он.
Эксперт также уточняет: «С ростом класса ЖК коридоры на типовых этажах могут становиться чуть меньше, чтобы больше места выделить для квартир. Холлы на первых этажах, напротив, несколько увеличиваются, добавляются комфортные зоны ожидания, колясочные и другие опции».
Разумные траты
В масштабах проекта затраты на МОП относительно невелики. По данным Андрея Лопатина, средний уровень затрат на устройство МОП в стоимости «квадрата» жилья составляет 5–6%. «Организация пространства и дизайн мест общего пользования зависят от класса проекта. В домах эконом-класса застройщики стараются минимизировать затраты на устройство МОП. В комфорт- и бизнес-классах – уже придают вопросу определенное значение. В премиальном и элитном сегментах МОП уделяется максимальное внимание», – уточнил он.
В абсолютных цифрах затраты на 1 кв. м МОП варьируются от 12 тыс. до 50 тыс. рублей – в зависимости от класса недвижимости, этажности дома, ширины лестничного марша и ряда других факторов, отмечает Денис Казберов. «Стоимость «квадрата» складывается из многих позиций – локации, класса объекта, качества стройматериалов, стадии готовности, политики ценообразования застройщика. Вычленить отдельно нагрузку МОП довольно сложно», – добавляет он.
При этом, по словам генерального директора агентства недвижимости ГК «КВС» Анжелики Альшаевой, застройщику необходимо найти баланс между функциональностью МОП и их разумным метражом, поскольку затраты на содержание общедомового имущества ложатся на жильцов.
Какая красота!
«Если раньше дольщики редко задавались вопросом, как будут оформлены места общего пользования, то теперь стали придавать этому существенное значение. Соответственно, и застройщики уделяют больше внимания тому, как будут выглядеть входные группы, лифтовые холлы, этажные площадки и т. д.», – говорит начальник отдела продаж ЗАО «БФА-Девелопмент» Светлана Денисова.
Как поясняет директор по маркетингу и рекламе компании «Аквилон Инвест» Надежда Зотова, основная причина – требования покупателей, которые сегодня «смотрят не только на площадь или цену квартиры, а стремятся к определенному качеству жизни, которое складывается из множества деталей, в том числе и из того, как выглядят вход в новый дом, лифтовый холл, подъезд».
Застройщики признают, что качественная отделка МОП может стать неким конкурентным преимуществом, которое заставит покупателя сделать выбор в пользу объекта. По словам Дениса Казберова, в условиях растущей конкуренции она становится существенным преимуществом ЖК, а для привлечения покупателей застройщики все чаще экспериментируют с архитектурными решениями входных групп, цветовыми гаммами в холлах, с материалами отделки и зонированием пространства.
При этом дизайн и функциональное назначение МОП – не самый первый и главный критерий выбора жилья. «Их дизайн – не ключевой фактор при выборе квартиры, но заходить в красивый холл всегда приятнее, чем в серый бетонный коридор», – резюмирует директор по маркетингу ГК «Ленстройтрест» Ян Фельдман.
Тренды МОП
«За последние пять лет произошла эволюция взглядов на то, как должны выглядеть МОП в современных ЖК. Раньше даже в проектах крупных застройщиков была система узких коридоров, над головой нависали коммуникации, а проход к лифту представлял собой целый лабиринт. Сегодня подобных вещей не встретишь», – говорит Светлана Денисова.
Сейчас МОП – поле для проб и экспериментов. Отделка проводится по дизайнерским проектам, нередко используются натуральные материалы. Как отмечает Евгений Жуков, чем выше сегмент, тем дороже используемые материалы отделки, интереснее архитектурные и интерьерные решения. «Отделка по принципу «дорого-богато» уходит в прошлое. Сейчас в тренде оформление в соответствии с модными, современными тенденциями», – подчеркивает руководитель группы маркетинга компании ЦДС Пётр Буслов.
«Все чаще используются технологии «умного дома» с оборудованием систем видеодомофонии, энергосберегающие решения с установкой датчиков движения и другими опциями», – рассказывает Дмитрий Ефремов. Анжелика Альшаева отмечает появление более рациональных планировок МОП. «Постоянно улучшается и навигация в парадных. Застройщики делают ее максимально легкочитаемой», – добавляет Пётр Буслов.
Свежих тенденций в оформлении МОП все больше. Так, Денис Казберов указывает на новые опции в виде оборудованных мест для мойки лап домашних питомцев, а также на установку светопрозрачных входных групп для лучшей инсоляции. А Надежда Зотова напоминает о принципах безбарьерной среды. Впрочем, директор по развитию, партнер маркетплейса недвижимости «М2Маркет» Роман Строилов подчеркивает, что и это зависит от сегмента жилья. «Приспособления для маломобильных граждан не являются трендом, а должны находиться в доме по закону. А вот колясочные, помещения для охраны или консьержа, помещения для мойки лап четвероногих друзей встречаются все чаще. Довольно редко встречаются зоны для отдыха или общения жильцов, еще реже детский клуб, например, или комната для собраний по общим интересам для взрослых», – отмечает он.
Мнение
Роман Строилов, директор по развитию, партнер маркетплейса недвижимости «М2Маркет»:
– На решение о покупке, как правило, внешний вид мест общего пользования не влияет. А если клиент и рассматривает рендеры мест общего пользования, то они, скорее, станут приоритетом второго и даже третьего порядка. Однако уже после покупки, пока идет строительство, клиенты начинают активно интересоваться, какими будут их МОП.
Яна Теслева, консультант по долевому строительству ГК «Адвекс. Недвижимость»:
– Застройщики в стремлении придать уникальности своим проектам все чаще озадачиваются созданием уютной атмосферы в местах общего пользования жилых комплексов и формированием среды добрососедства. Дизайн и оформление входной группы и мест общего пользования могут оказать влияние на покупку квартиры, так как встречают «по одежке». Входя в красивый и уютный холл, начинаешь чувствовать себя как дома уже с порога. Также создаются пространства, в которых жители могут встречаться, проводить собрания, праздники, играть, работать, ожидать гостей. Процент площадей, отведенных под места общего пользования, не очень большой, но все же в этих местах можно разместить коляски и велосипеды или посидеть в ожидании курьера.
Анна Павлова, генеральный директор «Городского Центра Недвижимости»:
– Отделка мест общего пользования становится визитной карточкой домов не только высокого ценового сегмента, но и комфорт- и даже эконом-класса. Поэтому мы сегодня видим красивые парадные даже в местах массовой застройки в Девяткино и Кудрово. На сегодняшний день появилась тенденция: использование качественных отделочных материалов для МОП, а также келлеров (дополнительных колясочных, индивидуальных кладовых). Дизайнерская, продуманная и удобная среда становится изюминкой жилых комплексов. Оформление этих пространств формирует общее впечатление о проекте, а значит – является ярким конкурентным преимуществом.