Можно было бы предложить более четкий и действенный подход к охранному законодательству
![](http://m.asninfo.ru/images/blog-experts/2f275db5/1f6f59021cc5863e04a4d283.jpg)
Сергей Семенцов, заведующий кафедрой архитектурного и градостроительного наследия СПбГАСУ, доктор архитектуры, профессор:
Уже более 10 лет в Санкт-Петербурге последовательно рассматриваются, в жарких дискуссиях согласовываются и утверждаются на уровне регионального закона изменения в Закон Санкт-Петербурга «О границах объединенных охранных зон объектов культурного наследия, расположенных на территории Санкт-Петербурга, режимах использования земель и требованиях к градостроительным регламентам в границах указанных зон». И всегда видно противоборство подходов, сформулированных в очередном Генеральном плане с его градостроительными регламентами и в Охранном зонировании, которое проявляет охранные режимы. Ситуацию еще более обостряет юридически оформленное с 1990 г. включение исторического центра Санкт-Петербурга и его пригородов в единый крупнейший в мире Объект Всемирного наследия (№ 540 в списке ЮНЕСКО).
Принятая 8 июля 2020 г. Заксобранием Санкт-Петербурга в первом чтении новая редакция Закона об охранном зонировании является еще одной попыткой достичь компромисса в баталиях между подходами Генерального плана и Системы охраны. попыткой малой, содержательно малозаметной, уточняющей некоторые очевидные моменты.
Так, для памятников (точнее - объектов культурного наследия), размещенных в Невском, Выборгском, Курортном районах определены и должны быть утверждены конкретные зоны охраны и зоны регулирования застройки (вместо абстрактных защитных зон). Идеальным было бы определение для всех памятников конкретного охранного зонирования и систем предметов охраны.
Для исторической застройки самого центра города вводится понятие «смежный уличный фронт» - также требующий охраны (сохранения). И это понятно, ведь памятник (объект культурного наследия) «работает» не только в границах своего уличного фронта (в рамках своих красных линий), но и на уличный фронт, размещенный напротив. Это явно хороший признак того, что возможно, в будущем мы вернемся к пониманию, что улица (проспект, магистраль, площадь и т.д.) формируется сразу двумя уличными фронтами, которые скрепляются габаритами «воздуха» и создают ансамбль улицы. Ансамбль невозможен без объединения всех фронтов застройки через скрепляющее их единое пространство и «воздух» этого пространства. К сожалению, этого понимания сейчас нет, оно исчезло из юридических формулировок.
Для жилых зданий сформулировали также предложения сохранять и интерьеры общественных пространств в таких зданиях - тамбуры, пространства и конструкции лестничных клеток и т.д. с печами и каминами, витражами, сводами, часто - с живописью и т.д. Массовое наличие таких высокохудожественно решенных общественных зон в исторической жилой застройке - отличительная черта Санкт-Петербурга не только в рамках России, но всего мира. По данным натурных обследований таких жилых зданий только в историческом центре Санкт-Петербурга более 3000. И они заслужили сохранительного подхода в рамках законодательства. К таким элементам исторической жилой среды также необходимо относиться очень бережно.
Отдельная тема - этажность и силуэт застройки в исторической среде. Традиционно издавна известна формула рядовой застройки: не выше верхнего уровня карниза Зимнего дворца. И даже если с конца XIX в. предпринимались попытки превзойти этот уровень, то законодательно эти превышения были сформулированы так: с возможностью сооружения мансарды французского типа в 1 этаж. И не более. Но такого четкого и однозначного подхода нет в современном санкт-петербургском законодательстве. Возникли и противоборствуют многие варианты создания многих высотных ограничений, с разными уровнями и т.д. И все это в угоду напора строителей (чем больше объемы объектов, тем лучше) и архитекторов (заинтересованных не столько в сохранении исторического Санкт-Петербурга, сколько в «самовыражении»).
Еще один аспект новой редакции закона выражается в возможности создать на новых объектах небольшие башенки, малые вертикальные акценты (не более 1/3 вертикали самого объекта). И даже такие варианты «припудривания» силуэтной линии вызывают жаркие дискуссии и, часто даже агрессию, преимущественно у людей, мало знакомых с градостроительной историей Санкт-Петербурга. Здесь следует отметить, что наше современное понимание единой горизонтали исторического центра («под единый карниз») было сформулировано и осознанно реализовано архитекторами 1920-х - начала 1950-х гг. До 1917 г. Санкт-Петербург имел значительные вариации в этажности (1-6 этажей, но не выше карниза Зимнего дворца) и множество (сотни) малых вертикальных акцентов. Поэтому его горизонтальная линия была в значительной степени достаточно усложненной. С конца 1920-х гг. выравнивание горизонтальной линии массовой исторической застройки шло двумя путями: методами надстроек существующих зданий до 5-6 этажей (это видно даже на фасадах сотен исторических зданий), а также методами сносов малых вертикальных акцентов. Такими образом, возможность устроить небольшие шпили, башенки и т.д. на современных зданиях, или воссоздать оные на исторических зданиях - такой вариант вполне укладывается в исторический курс развития исторической застройки Санкт-Петербурга.
К сожалению, все нововведения в обсуждаемую новую редакцию Закона об охранном зонировании являются лишь небольшими уточняющими моментами, кардинально не меняющими ситуацию.
Но, можно было бы предложить более четкий и более, как мне кажется, действенный подход к охранному законодательству. Историческая застройка Санкт-Петербурга в разных своих зонах формировалась по разным градостроительным, архитектурным и строительным законам (указам). Эти законы (и такое зонирование исторических территорий по типам формирования среды) известны. Вполне легко историческое законодательство для каждой зоны адаптировать в современные формулировки охранных режимов и градостроительных регламентов. Тогда бы они органично вписывались в логику исторического формирования среды и создавали бы предпосылки для любых видов современной градостроительно-архитектурной деятельности в каждой такой зоне. Параллельно, можно было бы предложить и вариант, чтобы в зонах действия охранного зонирования градостроительные регламенты были бы подчинены им, а не преднамеренно вступали бы с ними в противоречие.
![](http://m.asninfo.ru/images/blog-experts/0a0428fe/4960d19fe455acfb7defc16e.jpg)
Роман Казаков, генеральный директор ООО «Нэорециклинг»:
– Ежегодно в Санкт-Петербурге, по оценкам экспертов, образуется более 5 млн куб. м строительных отходов. В большинстве случаев они складируются по мере их образования вместе без предварительной сепарации, в результате получаются тысячи кубометров загрязненного грунта вперемешку с другими отходами.
Для того, чтобы сэкономить время и деньги, компания, осуществляющая строительные работы, часто нанимает небольшие транспортные компании, в большинстве случаев не имеющие государственной лицензии на сбор и транспортирование отходов, а иногда частных лиц – владельцев грузовых автомобилей, которые вывозят образовавшийся загрязненный грунт на несанкционированные свалки на минимальное расстояние («плечо») от места их образования.
В результате возникают сотни свалок, размещенных на территории города и за его пределами. Администрации районов города ежегодно тратят сотни миллионов рублей на ликвидацию несанкционированных свалок. Рынок транспортирования отходов строительства и грунтов находится в тени, Петербург недополучает миллионы налоговых платежей.
Ситуацию можно изменить. Предлагаю разработать региональное законодательство, регулирующее контроль за оборотом строительных отходов. Необходимо не только определять потоки (и их объемы), направляемые на переработку для их дальнейшего использования, но и осуществлять соответствующий контроль за классом опасности образующихся строительных отходов.
Было бы очень полезным проанализировать опыт столицы и создать подобные системы учета и контроля за строительными отходами.
Отмечу, что с учетом последних изменений в природоохранное законодательство РФ установлен приоритет переработки отходов над их захоронением. При внедрении жесткой системы учета и контроля за перемещением строительных отходов их переработка становится выгодной. При этом, если рассмотреть технологию переработки строительного мусора в промышленных масштабах, то это весьма дорогостоящий процесс. Не всегда удается соблюсти всю технологию из-за сжатых сроков выполнения работ.
Кроме того, утилизация строительного мусора имеет свою специфику: из-за веса и крупных габаритов возникают сложности при транспортировании на длинные расстояния для утилизации на полигонах.
Вероятный выход из сложившейся ситуации – организация специализированных производственных площадок на городских промышленных территориях, отвечающих всем требованиям санитарного и экологического законодательства, для возможности накопления отходов, их дальнейшей переработки и использования для нужд городского хозяйства.
![](http://m.asninfo.ru/images/blog-experts/8f318a22/044a27606f69194c187a62ac.jpg)
Александр Брега, генеральный директор корпорации «Мегалит»:
– Представители нового состава Правительства РФ во главе с премьер-министром Михаилом Мишустиным немало говорят о необходимости поддержки жилищного строительства для достижения целей, поставленных нацпроектом в этой сфере. Такая забота, безусловно, приятна. Какой же может быть эта помощь?
Строительная отрасль не требует значительных дотаций из бюджета, но для ее стимуляции нужно то, что пока обеспечить удавалось с переменным успехом – стабильность. По сути, возведение жилья является производством длительного цикла. Для инвесторов результат подобных вложений всегда считался сложно прогнозируемым – а в условиях меняющегося законодательства и вовсе рискованным.
Именно поэтому намечаемые изменения должны анонсироваться заранее и предполагать достаточный для перестроения бизнес-процессов переходный период.
Обеспечить необходимые объемы нового жилья (а это с 2024 года – более 120 млн кв. м ежегодно) невозможно только усилиями крупных компаний. Но работать с процентной ставкой по кредитам 6-7% годовых (а это суммарная нагрузка около 20% за весь строительный цикл) по проектному финансированию в отсутствие прямого доступа к деньгам дольщиков могут только они.
У малых и средних застройщиков, базирующихся в регионах, где фактическая маржинальность реализации проектов могла быть и на уровне 5-6%, подобного запаса прочности нет. С такими показателями их проекты не смогут пройти банковский ценз на устойчивость, а значит – не получат проектного финансирования.
На мой взгляд, для поддержки жилищного строительства в регионах необходима компенсация банковской ставки по проектному финансированию, а также поэтапное раскрытие эскроу-счетов после завершения и приемки каждого этапа.
Другим немаловажным фактором стимуляции может стать пересмотр принципов обеспечения жителей необходимой инфраструктурой – инженерной, дорожной и социальной. Сегодня она появляется вместе с новыми домами, но правильнее было бы возводить ее там, где потребность в ней наиболее велика. Этот процесс должны регулировать местные власти. Застройщики в этом случае будут платить специальный «социальный сбор». Сумма отчислений будет варьироваться в зависимости от количества возводимого жилья, его качества, локации и т. д.
Введение в оборот государственных земель также может стимулировать рынок нового жилья. Ведь сегодня на торги попадают единичные лоты, зачастую малоинтересные для застройщиков. Однако если провести предпродажную подготовку, насытить участки инженерией, то девелоперы еще и борются за такие локации.