Михаил Гущин, директор по маркетингу Группы RBI
У RBI много реализованных и текущих девелоперских проектов, в состав которых входят реконструированные объекты культурного наследия, здания-памятники. Конечно, если попытаться просчитать отдельно экономическую эффективность реконструкции и дальнейшего использования исторического объекта в новой функции – получится, что такие проекты не выходят даже «в ноль». Но так как памятник является частью общего девелоперского проекта, который включает также и жилье, проект в целом становится рентабельным. И более того, присутствие необычного исторического объекта, с его особой «аурой» и красотой, в составе жилого комплекса создает дополнительную ценность. За такие проекты «с изюминкой» покупатель жилья готов платить премию – в среднем порядка 10 процентов.
Исторический объект в составе девелоперского может задать оригинальный архитектурный посыл для новых зданий, дает архитекторам стимул искать интересные решения для внешнего вида комплекса. Как, например, в случае с нашим проектом «Четыре горизонта» на Свердловской набережной, где тон архитектуре задала историческая водонапорная башня. То, что проекты с необычной архитектурой потребители субъективно оценивают выше, – вполне объяснимо. И это еще один «механизм» привлекательности.
Помимо «Четырех горизонтов» могу привести в пример такие проекты, как Futurist на Барочной ул., в состав которого войдет реконструированное здание Левашовского хлебозавода с общедоступным культурно-деловым пространством; жилой комплекс Time на Заозерной ул., где мы реконструировали газгольдер XIX века под автомобильный паркинг; дом «Собрание» на Большой Посадской ул., где реконструирован под современный деловой центр исторический автомобильный гараж фирмы Крюммеля.
Сложность в том, что все эти замечательные образца промышленной архитектуры в свое время были созданы и заточены под конкретную функцию, так что «перепрофилировать» их под что-то иное – очень непростая, а иногда и невыполнимая задача. Например, вся архитектура Левашовского хлебозавода обусловлена уникальным вертикально-кольцевым циклом хлебопечения, изобретенным в 1920-30 годы, это здание просто не предназначалось ни для чего иного. Но при этом архитектурные объемы, многие конструкции, проемы окон – должны быть сохранены, они охраняются. Очень сложно как-то по-новому использовать и водонапорную башню, внутри которой, кроме лестничных пролетов и резервуара для воды, собственно, ничего и нет.
Мы в свое время немало размышляли, как можно «приспособить» газгольдер. Идеи были разные: арт-кластер, офисы, спорткомплекс, музей, лофт-пространство – но большинство из них не прошли проверку с точки зрения изучения потребностей покупателей и требований КГИОП. Ведь там нельзя делать новые оконные проемы! К счастью, идея паркинга оправдала себя, тем более в центре города проблема парковки стоит остро.
Евгения Арефьева, руководитель департамента экономического анализа и исследований Института территориального планирования «Урбаника»:
– Необходимо отметить, что на внешний облик современных городов все большее влияние оказывают технологии. В первую очередь они отражаются на эволюции инфраструктурных объектов, тут можно говорить и об инженерных сетях и объектах, и о транспортной инфраструктуре, что является видимой частью. Но меняется и поведение жителей, связанное с развитием технологий, появляются дополнительные сервисы. Например, мобильная связь практически вывела из городов телефоны-автоматы на улицах (я не имею в виду знаковые объекты, являющиеся частью бренда, как в Лондоне). Из активно проявляющихся тенденций – интерес жителей и их желание участвовать в городском развитии. Тут можно говорить и о временных интервенциях в городскую ткань – дни, когда жители проводят мероприятия сообществ, или временные инсталляции.
Функции города, которые позволяют говорить о его современности, – это многофункциональность пространств, демократичность и безопасность. Современность города – это и его экономическая успешность, основанная, в том числе, на том человеческом капитале, который город привлек. Говоря о современности, не стоит забывать о социальных проектах. Когда мы говорим о проектировании социальных объектов в сфере образования, чаще всего представляем типовые школы и детские сады, что связано, в первую очередь, с жестким нормированием проектирования подобных объектов еще с советских времен. В настоящее время в ряде городов предпринимаются попытки строительства уникальных объектов, но функционально они все еще остаются сугубо объектами образования. Хотя могли бы нести и другие, например, культурного центра для окружающей территории. В итоге, чем большая планировочная пластичность будет у подобных объектов, тем более функционально пластичны они будут, но это ни в коем случае не убирает их основную функцию – образование детей.
В соблюдении баланса между сохранением архитектурного наследия и современным городским развитием важно учитывать сомасштабность проектируемого объекта человеку и окружающей застройке. Именно соблюдение двух критериев позволяет включать новые объекты в существующую городскую ткань. Далее, по идее, идут вечные споры о вкусах, но я бы скорее говорила о качестве архитектуры, а также о качестве строительных материалов новых объектов, которые даже при хорошем проекте могут оказаться абсолютно не к месту на выбранной территории. Город должен развиваться и не останавливаться, а баланс между сохранением архитектурного наследия и новым развитием – это всегда диалог между всеми стейкхолдерами. Это и девелоперы, и власть, и жители, и экспертное сообщество.
Павел Балобанов, генеральный директор ООО «Брауни»:
Во многом проблемы, существующие в строительстве, берутся из-за дефицита квалифицированного персонала и отсутствия понимания у него, что такое «хорошо» и что такое «плохо». Привезли бетон не той марки – окей, залили его без присадок при минусовой температуре – нормально, кривые стены – сойдет, хранение материалов должным образом не организовано – туда же. Причем в больших проектах качество действительно сложно проконтролировать даже с помощью толковых людей. В итоге все выливается в сроки, в деньги и нервотрепку.
Поэтому мы задумались над решениями, позволяющими повысить технологию контроля. Мы начали поставлять Autodesk BIM 360 Field, которое позволяет генеральному подрядчику точно знать, где и кто сделал ошибки, причем одновременно на всех своих объектах. Мы планируем предоставлять не только решение само по себе, но и своих людей там, где это необходимо. Они будут выполнять роль помощника руководителя общестроительных работ со службой технического контроля и одновременно помощника руководителей подрядчиков, выполняющих отдельные виды работ. Функция помощника – объединять участников проекта, налаживая коммуникации с помощью современных инструментов: совместно делать обходы, собирать факты и предоставлять их на анализ с фотографиями, нарушениями и т.д.
В целом, для развития BIM-технологий нужна только одна вещь – осознание заказчиком ее необходимости. Как только заказчик понимает, что ему проектировщики выдадут более точные физобъемы, закупка потратит меньше денег, а риски того, что в цепочке поставок материалов и строительно-монтажных работ его обманут, значительно сокращаются, BIM-технология внедряется очень быстро.
Игрокам строительного рынка BIM предоставляет конкурентное преимущество. Проектировщику – более быстрое реагирование на проектные изменения, генподрядчику - эффективное слежение за качеством и сроком СМР, заказчику – прозрачность выполнения СМР, а, следовательно, более точное расходование средств. По моим оценкам в денежном выражении, BIM позволяет экономить в проектировании – 5–15%, в строительстве 5–10%.
Стоимость внедрения BIM зависит от продукта, стадии строительства и численности персонала. Например, консалтинг по внедрению продукта для взаимодействия в крупном проектном институте может стоить дороже подписки или лицензии на продукт.
Хочется отметить, что полностью отечественными разработками пользоваться нельзя. Первая причина – это зачастую просто их отсутствие, например, никогда не слышал о российском аналоге продукта для проверки коллизий и пересечений, по крайней мере для отрасли ПГС. Вторая причина – культура ведения бизнеса. Есть вполне приличные российские продукты, ни в чем не уступающие зарубежным аналогам, но бизнес-процесс поставок такой сложный, что легче купить напрямую аналог на Западе.