Михаил Гущин, директор по маркетингу Группы RBI
У RBI много реализованных и текущих девелоперских проектов, в состав которых входят реконструированные объекты культурного наследия, здания-памятники. Конечно, если попытаться просчитать отдельно экономическую эффективность реконструкции и дальнейшего использования исторического объекта в новой функции – получится, что такие проекты не выходят даже «в ноль». Но так как памятник является частью общего девелоперского проекта, который включает также и жилье, проект в целом становится рентабельным. И более того, присутствие необычного исторического объекта, с его особой «аурой» и красотой, в составе жилого комплекса создает дополнительную ценность. За такие проекты «с изюминкой» покупатель жилья готов платить премию – в среднем порядка 10 процентов.
Исторический объект в составе девелоперского может задать оригинальный архитектурный посыл для новых зданий, дает архитекторам стимул искать интересные решения для внешнего вида комплекса. Как, например, в случае с нашим проектом «Четыре горизонта» на Свердловской набережной, где тон архитектуре задала историческая водонапорная башня. То, что проекты с необычной архитектурой потребители субъективно оценивают выше, – вполне объяснимо. И это еще один «механизм» привлекательности.
Помимо «Четырех горизонтов» могу привести в пример такие проекты, как Futurist на Барочной ул., в состав которого войдет реконструированное здание Левашовского хлебозавода с общедоступным культурно-деловым пространством; жилой комплекс Time на Заозерной ул., где мы реконструировали газгольдер XIX века под автомобильный паркинг; дом «Собрание» на Большой Посадской ул., где реконструирован под современный деловой центр исторический автомобильный гараж фирмы Крюммеля.
Сложность в том, что все эти замечательные образца промышленной архитектуры в свое время были созданы и заточены под конкретную функцию, так что «перепрофилировать» их под что-то иное – очень непростая, а иногда и невыполнимая задача. Например, вся архитектура Левашовского хлебозавода обусловлена уникальным вертикально-кольцевым циклом хлебопечения, изобретенным в 1920-30 годы, это здание просто не предназначалось ни для чего иного. Но при этом архитектурные объемы, многие конструкции, проемы окон – должны быть сохранены, они охраняются. Очень сложно как-то по-новому использовать и водонапорную башню, внутри которой, кроме лестничных пролетов и резервуара для воды, собственно, ничего и нет.
Мы в свое время немало размышляли, как можно «приспособить» газгольдер. Идеи были разные: арт-кластер, офисы, спорткомплекс, музей, лофт-пространство – но большинство из них не прошли проверку с точки зрения изучения потребностей покупателей и требований КГИОП. Ведь там нельзя делать новые оконные проемы! К счастью, идея паркинга оправдала себя, тем более в центре города проблема парковки стоит остро.
Иван Фатеев, финансовый директор MirLand Development Corporation:
– Только большие компании с долгой историей успеха могут рассчитывать на проектное финансирование. Но разве только на крупный бизнес стоит делать ставку, когда речь заходит об укреплении экономики и т. д.? Отнюдь. Здесь главную роль играет средний и малый бизнес, который сейчас как раз и лишен доступа к финансовым ресурсам.
Если экономику предприятий не поддержать доступным финансированием по понятным и простым условиям, то деградируют все отрасли.
Чтобы внедрить проектное финансирование в реалии российской экономики, потребуется немало усилий и времени. Например, необходимо внести поправки в законодательство и придать ему понятный юридический статус. В свою очередь, банкам, которые будут инструментами проектного финансирования, нужно иметь мощные кадровые ресурсы, которые смогут оценивать инвестиционные проекты и риски, связанные с ними, следить за их реализацией и т. д. Как альтернатива – эти функции отдаются на аутсортинг.
Безусловно, этот вид финансирования подразумевает определенные риски. Но разве при кредитовании под залог их нет? Предприятия малого и среднего бизнеса всех отраслей уже начинают банкротиться, отказываться от проектов и уходить с рынка. Да, банки остаются с землей, оборудованием или полуготовыми коробками объектов. Но в итоге не могут их продать или продают с большим дисконтом. А непрофильный и неликвидный в кризис актив – это всегда серьезная нагрузка на финансовые организации.
Так что риски в кредитовании и проектном финансировании соизмеримы. Разница в том, что в первом случае себя чуть увереннее чувствует банк, а во втором – инвестор, который, по сути, и есть главное действующее лицо в экономике: он строит, производит, дает рабочие места, платит налоги. Его и нужно поддержать.
Только так Россия сможет преодолеть технологическое отставание от развитых стран и укрепить экономику. Экономисты подсчитали, что для модернизации российской экономики необходимо нарастить долю капиталовложений с 20 до 26% от ВВП. По другим оценкам, этот показатель необходимо увеличить до 35-40%. Для сравнения, в Китае он составляет 46%. Следовательно, в России, если за основу расчетов взять показатель ВВП за 2014 год, инвестиции в основной капитал должны быть увеличены как минимум на 4 трлн рублей.
Вряд ли это возможно без проектного финансирования. Большую роль здесь играет государство, а точнее, политическая воля. Проектное финансирование должно быть не только задекларированным, но и иметь четкий механизм и план реализации, а также достаточный финансовый ресурс в виде государственных гарантий.
Владислав Фадеев, руководитель отдела исследований компании JLL в Санкт-Петербурге:
– Ослабление рубля существенно изменило принципы расчетов на рынке коммерческой недвижимости Петербурга. Если ранее только на офисном рынке ставки аренды были выражены рублях, то сейчас во всех сегментах преобладают рублевые договоры аренды. Затраты на аренду при перерасчете в валюту резко уменьшились за последние годы. Но экономия мнимая: доходы также резко сократились, а для международных компаний, планирующих свои бюджеты в валюте, это более критично.
Похожая ситуация и в торговой недвижимости. Доходы ретейлеров формируются в рублях, а расходы (на аренду, на закупку коллекций) – в валюте. Эти «валютные ножницы» вынуждают уменьшать затраты, в частности настаивать на фиксации курса, на исчислении арендной ставки как процента с товарооборота. Сейчас подобная практика становится общей.
Зато выигрывают от ослабления рубля экспортно ориентированные отрасли. Во второй половине 2015 года на офисном рынке активизировались ИТ-компании, их доля в структуре сделок в IV квартале превысила 30%. Укрепление рубля должно теоретически поддержать и промышленность. К сожалению, вместе с ослаблением рубля мы имеем санкции, которые ограничивают доступ иностранных технологий на российский рынок.
Итак, промышленность в Петербурге за 2015 год сократилась на 7,3%, оборот розничной торговли – на 12,2%, объем платных услуг населению – на 1,5%. Все это показывает существенный спад в экономике, ожидается рост безработицы. А следовательно, спрос на офисы будет ограниченным. Последние годы активность в этом сегменте поддерживалась за счет трансфера Газпрома в Петербург, однако для поддержания уровня заполняемости и арендных ставок необходим спрос со стороны не только крупных государственных компаний и ИТ-сектора, но и других сегментов. Дефицит бюджета РФ означает, что многие программы поддержки бизнеса будут свернуты, это также негативно повлияет на развитие компаний.
Сохранение ключевой ставки означает, что стоимость заемных средств для девелоперов останется высокой, а возможности для нового девелопмента ограничены. Уже сейчас ясно, что в 2017 году нас ожидают низкие объемы ввода, а при затягивании текущей паузы значителен риск того, что новые проекты не будут достроены и в 2018 году. Анализ макроэкономических циклов на рынке недвижимости показывает, что подъем инвестиций в жилой сектор начинается еще до подъема экономики в целом. А вот коммерческая недвижимость оживает позже начала восстановления. Истоки текущего кризиса в России не столько экономические, сколько геополитические, однако выход из него будет носить классический экономический характер, если, конечно, геополитические факторы будут сняты.