Парадоксы реновации
Что мешает сохранению и приспособлению объектов культурного наследия, как удержать баланс между сохранением архитектурных памятников и развитием города? О наследии и вариантах его использования спорили архитекторы, девелоперы и профильные чиновники города на VI биеннале «Архитектура Петербурга».
В Петербурге 9,2 тыс. объектов культурного наследия, из них около 3,5 тыс. – памятники федерального значения, 2,8 тыс. – регионального, еще 2,9 тыс. – выявленные объекты культурного наследия (ОКН). За год историко-культурную экспертизу успевают провести менее чем для 1% потенциальных памятников. В 2016 году, по словам председателя КГИОП Сергея Макарова, был поставлен рекорд – 143 экспертизы. На то, чтобы установить статус всех выявленных ОКН, понадобится минимум 20 лет, подсчитал председатель КГИОП.
Благими намерениями
Сумма, которая ежегодно выделяется городским бюджетом на содержание и сохранение объектов, статус которых уже определен, составляет 7-8 млрд рублей. Часть нагрузки по восстановлению исторических зданий ложится на инвесторов. При этом для последних признание здания памятником часто становится не фактором капитализации, а напротив – дополнительным обременением. Во-первых, охранный статус может затянуть сроки реализации проекта. По словам руководителя архитектурного бюро «Студия 44» Никиты Явейна, только согласования в общей сложности могут занять от 13 до 15 месяцев (при условии идеального проекта). Во-вторых, стоимость всех работ на историческом объекте вырастает на 30-40%.
Чтобы стимулировать инвесторов вкладываться в сохранение памятников архитектуры, КГИОП совместно с Комитетом имущественных отношений разрабатывает программу, аналогичную московской «Рубль за квадратный метр». «Мы решили взять за основу опыт Москвы, где инвесторы торгуются за годовую стоимость аренды и заинтересованы быстрее отреставрировать объект, чтобы ставка арендной платы снизилась до рубля за метр. На реставрацию им отводится максимум 5 лет», – прокомментировал Сергей Макаров.
Но не для всех инвесторов аренда представляет интерес. «Мы в первую очередь ориентированы на право собственности», – комментирует программу КГИОП президент холдинга RBI Эдуард Тиктинский. Но и выкуп у города объекта культурного наследия еще не означает, что девелоперу с ним будет легко. Помимо жестких ограничительных мер охранного законодательства девелоперу грозит риск погубить свою репутацию, не угодив своим проектом реконструкции памятника градозащитникам.
В Петербурге не принято хвалить инвесторов, берущих памятники на баланс, с сожалением отмечает архитектор Никита Явейн. «Как только девелопер начинает заниматься памятником, что бы он ни сделал – каждый может в него плюнуть», – посетовал господин Явейн. Его точку зрения развивает Эдуард Тиктинский: «Нужен карт-бланш от горожан, которых интересует качество среды, благоустроенность, нужны интернет-референдумы городского сообщества, это даст власти возможность легитимировать более активные действия в этой области», – предлагает он.
То, что ограничения, которые накладывает охранное законодательство на действия со зданиями-памятниками, чересчур жестки, признают даже чиновники. «Петербург должен иметь собственную систему градостроительного регулирования и не пытаться применить к себе правила, актуальные для всей страны, – за исключением Москвы», – уверен главный архитектор Петербурга, председатель Комитета по градостроительству и архитектуре Владимир Григорьев.
Евгений Герасимов, руководитель архитектурного бюро «Герасимов и партнеры», более прямолинеен в формулировке причин, которые снижают интерес бизнеса к историческим зданиям. По его мнению, уверенному промышленному редевелопменту мешают отсутствие устойчивой градостроительной стратегии и чехарда в законодательстве. По мнению архитектора, правила игры для девелоперов, выкупающих исторические объекты, нужно обозначать заранее, а не вводить новые ограничения, когда объект находится в стадии реализации. В пример он приводит ситуацию с территорией фабрики «Красное знамя». «Если власть хочет сохранить объект, ей остается только выкупить его по объективной оценке у девелопера и делать в нем то, что считают нужным горожане: хоть музей, хоть дворец бракосочетаний – насколько хватит фантазии. В случае с «Красным знаменем» – это единственный путь, – развивает свою мысль архитектор. – Но нельзя заставлять людей, которые владеют объектом, тратить деньги на то, что никогда не окупится».
«Да, мы слишком часто меняем правила игры, и необоснованно, и обоснованно», – признает председатель КГИОП Сергей Макаров. По его мнению, для Петербурга необходимы поправки в охранное законодательство в части определения охранных зон памятников. «Охранные зоны в 150 м, запрещающие любую хозяйственную деятельность, должны быть не у всех памятников», – говорит Сергей Макаров. За поправки в законодательство ратует и главный архитектор Владимир Григорьев: «Мы должны иметь возможность строить подземные парковки, в том числе под историческими зелеными насаждениями», – считает он. А вот за снос исторических зданий господин Григорьев предлагает вводить уголовную ответственность.
С точки зрения девелоперов, повысить интерес бизнеса к объектам культурного наследия можно, ликвидировав временные риски – для это нужны готовые документы территориального планирования. «Программа максимум: должны быть сделаны ППТ, подготовлены градпланы, с точки зрения объемов и темпов стройки, четко должны быть понятны ограничения и охранные зоны, – перечисляет Эдуард Тиктинский. – При готовых ППТ и градплане остается только проектировать, привлекая лучших архитекторов».
Лепнина как особая примета
Промышленные объекты – выявленные или признанные памятниками – отдельная проблема. В Петербурге нет единой политики их сохранения и восстановления. «Определение памятника – размытое. Почему-то в Законе об охране памятников решили: все, что построено до 1917 года – хорошо и может считаться памятниками, а все, что позже – уже выборочно, – комментирует архитектор Евгений Герасимов. – Например, весь Московский проспект – это не памятник, значит, его теоретически можно снести».
Привычка ценить промышленные объекты как памятники еще не выработалась у местного сообщества. «В Финляндии промышленные объекты ценят больше, чем особняки. А у нас часто даже старый дом с типовой отделкой лепниной уже воспринимается как памятник», – приводит пример архитектор Никита Явейн. При этом подход к приспособлению исторических промышленных зданий должен быть более гибким, чем для «особняков с лепниной», уверены архитекторы. Сегодня подход к промышленным объектам неконструктивен как со стороны градозащитников, так и со стороны девелоперов. Историки видят в заводе музей и не дают его преобразовывать. «Завод не может быть музеем, он должен быть «живым», приспосабливаться и жить», – считает Никита Явейн. Девелоперы же чаще предпочитают снести все постройки в промзоне и возвести новое жилье. Кроме того, у петербуржцев – как застройщиков, так и потребителей – нет привычки жить в промышленных лофтах. «Должен произойти какой-то прецедент: кто-то должен стать первым», – размышляет Явейн.
На вопрос об удачных примерах реновации промышленных территорий эксперты биеннале «Архитектура Петербурга» не сразу нашлись что ответить. Евгений Герасимов привел в пример «Гранд Макет Россия» на Цветочной улице, Никита Явейн – завод «Самсон» на Лиговском проспекте. Также архитекторы упомянули в числе удачных редевелопмент территории бывшего грузового двора Московского вокзала компанией «ЛенСпецСМУ», построившей на этом участке квартал «Царская столица». Технический директор АО ССМО «ЛенСпецСМУ» Юрий Бородин выразил мнение, что Петербург, как и Москва, перенасыщен промзонами относительно европейских городов: промзоны занимают от 17 до 20% территории в обеих столицах, в то время как в городах Европы – только 5-7%. «Нужно очищать город от промышленных зон», – уверен господин Бородин.
Для благополучного существования ОКН необходимы не только законодательная, но и моральная поддержка девелоперов, градостроительные нормы, скорректированные с учетом особенностей среды Петербурга, гибкое сочетание частных и бюджетных инвестиций. Но ключевое условие, без которого все вышеперечисленные условия будут иметь мало смысла, – желание властей сохранять и адекватно использовать исторические здания. Логичным дополнением к нему станет и осознание не только культурной, но и экономической ценности этих объектов у городского сообщества. «Мы не очень ценим историческую городскую среду: любим по ней гулять, а не покупать, – говорит Владимир Григорьев. – Ценность недвижимости в центре, переведенная в стоимость, должна превысить затраты на ремонт этих зданий».
Кстати
Организаторами VI биеннале «Архитектура Петербурга» выступили НП «Объединение архитектурных мастерских», Санкт-Петербургский Союз архитекторов России, при поддержке Российской гильдии управляющих и девелоперов (РГУД). Газета «Строительный Еженедельник» – информационный партнер мероприятия.
Цифра
20 лет уйдет на историко-культурную экспертизу выявленных ОКН в Петербурге
Петербургское УФАС предлагает ввести пошлины для «профессиональных жалобщиков» на конкурсы по госзаказу.
По мнению специалистов антимонопольного ведомства, нововведение может упорядочить проведение госзакупок и дисциплинировать его игроков.
Управление антимонопольной службы по Петербургу предлагает обложить пошлинами направляемые в ведомство жалобы на проводимые конкурсы по госзаказу. Сбор должен касаться организаций, жалующихся в ФАС на регулярной основе. По мнению специалистов антимонопольного ведомства, нововведение могло бы упорядочить проведение конкурсов и дисциплинировать его игроков.
Заместитель руководителя петербургского УФАС Петр Яковлев на пресс-конференции для журналистов напомнил, что по закону подавать жалобы на проведение конкурсов может кто угодно. В том числе и не участник торгов. «Есть категория лиц и организации, которые жалуются регулярно. Мы их называем «профессиональные жалобщики». Действуют такие подаватели жалоб в совершенно разных интересах. В частности, среди них есть общественные организации, следящие за правильностью проведения торгов, а также «фирмы-прокладки», действующие в интересах одного из участников конкурса. Поэтому отношение к «профессиональным жалобщикам» у нас неоднозначное», - отметил он.
Напомним, на время рассмотрения жалобы торги приостанавливаются. В случае выявления нарушений конкурс аннулируется. А если они не подтверждаются, то возобновляется. Правда, иногда слишком поздно. Например, в дорожной сфере из-за соблюдения сезонности проведения работ конкурс может опоздать и перенестись на другой год. Но не факт, что на новый конкурс найдутся деньги в бюджете.
По словам Петра Яковлева, по аналогии с жалобами в судебные инстанции, ФАС могла бы также взыскивать пошлину с ее подателей. Однако антимонопольная служба не обладает правом законодательной инициативы. Введение пошлин, признается специалист, возможно при поддержке других органов с внесением изменений в федеральное законодательство.
Между тем, сам руководитель петербургского УФАС Вадим Владимиров сомневается, что данная инициатива будет поддержана в Москве. Отношение к ней, сообщил специалист, пока достаточно прохладное. Дело в том, что бесплатная подача жалоб представляет собой элемент контроля над системой размещения госзаказов со стороны бизнеса и гражданского общества. « Если бы не жалобы некоторых организаций, то закупки с нарушением законодательства могли бы пройти мимо ФАС. Ведь мы не в состоянии за всем уследить», - подчеркнул он.
По словам Вадима Владимирова, прорабатывались разные варианты стоимости пошлины. Первый из них – фиксированная стоимость в 1-2 тыс. рублей. Второй вариант – стоимость
пошлины равна 1% от стоимости тендера. При миллиардных заказах жаловаться на конкурс компании будет достаточно накладно, считает он.
Отметим, что в 2015 году в УФАС по Петербургу поступило 5140 жалоб, из которых рассмотрели и признали обоснованными 1542, необоснованными – 1648. Остальные пока рассматриваются. Основная часть всех жалоб касается проведения конкурсов.
Представители ФАС отмечают, что в последние два года привлекательность конкурсов снижается. Особенно, это касается крупных торгов проводимых в сфере дорожного и капитального строительства. Причина – текущая экономическая ситуация, а также уход с рынка многих игроков, в том числе по причине банкротств. Кроме того, конкурсов стало меньше из-за резкого усложнения возможности получения банковской гарантии. Кредитные организации стали выдавать ее осторожнее. Введение Центробанком единого реестра банковских гарантий свело к нулю использования поддельных гарантий.
Налоговое ведомство начало использовать процедуру банкротства физлиц для взыскания задолженности.
Как и в случае с банками и кредитами, «под раздачу» первыми попадут бизнесмены. Федеральная налоговая служба начала применять процедуру банкротства к гражданам-должникам. Несколько судебных исков к физлицам уже направлены в Арбитражный суд Петербурга и Ленобласти.
Среди ответчиков есть и руководители небольших строительных организаций города. Всего, по данным ФНС, на конец января в арбитражные суды российских регионов направлено свыше 120 заявлений о банкротстве должников-физлиц. В том числе к индивидуальным предпринимателям, в отношении которых усматривалась экономическая целесообразность инициирования дел о несостоятельности.
Совокупная задолженность по налоговым обязательствам ответчиков превышает сумму 800 млн рублей. Сами налоговики выделяют три основные причины начала процедуры банкротства физлица. В частности, она запускается в случае, если у гражданина есть несколько объектов недвижимости (квартир, земельных участков и т. п.), а также автомобилей, но при этом налоги он не платит. Ко второму типу относятся случаи, когда налоговая задолженность гражданина – индивидуального предпринимателя была выявлена по результатам налоговой проверки, но коммерсант не смог ее погасить. К третьему отнесены ситуации, при которых исполнительное производство в отношении должника не привело к погашению задолженности. При этом у гражданина есть имущество, за счет которого могут быть покрыты расходы, а также полностью или частично погашена задолженность по обязательным платежам.
По мнению независимых экспертов, налоговые органы охотно воспользуются законом о банкротстве физлиц для работы с крупными должниками, многие из которых являются владельцами компаний. Чаще всего как физлицо они совершают многомиллионные покупки ценных бумаг, но забывают оплатить налоги. Конечно же, налоговые должники могут и сами воспользоваться новым законом и стать банкротом самостоятельно.
По словам юриста практики разрешения споров компании Rightmark Group Максима Смирнова, изменения в закон о банкротстве, позволяющие банкротить физических лиц, вступили в силу совсем недавно. Принимая во внимание, что банкротят физических лиц меньше полугода, говорить о каких-либо тенденциях, успехе или провале законодательного решения преждевременно. «Что же касается заявлений о банкротстве физических лиц, поданных налоговой службой, то здесь можно отметить следующее.
Очевидно, что налоговой инспекции такие процессы невыгодны, если у налогоплательщика нет имущества или стабильного «белого» дохода. Так как в результате его банкротства все налоговые обязанности будут считаться прекращенными, хотя бы они и не были погашены», – отмечает он. Принимая предыдущий тезис во внимание, добавляет юрист, можно предположить, что физические лица, в отношении которых поданы заявления о признании их банкротами, имеют известное налоговой службе имущество, на которое возможно обратить взыскание. Например, если гражданин, имея квартиру, не платит налог на имущество, гораздо эффективнее подать заявление о признании его банкротом и продать квартиру «с молотка» при посредничестве управляющего, нежели пытаться реализовать квартиру в рамках исполнительного производства.
Кстати:
Согласно закону о банкротстве физлиц признать себя финансово несостоятельным может гражданин с долгами от 500 тыс. рублей при их непогашении в срок от трех месяцев. Инициировать банкротство может как должник, так и кредиторы. Законодательным механизмом предполагаются три способа решения проблем. Первоначально суд предложит сделать сторонам реструктуризацию. Если из-за неблагополучного финансового положения человека она невозможна, суд утвердит реализацию имущества должника, кроме единственного жилья и предметов первой необходимости. Если и после этой процедуры задолженность останется, она уже списывается.