Challenge для мегаполиса
Петербург и Ленобласть обсуждают концепцию совместного градостроительного развития. Завершить работу над ней планируется в начале 2017 года.
На заседании круглого стола, организованном изданием «Эксперт Северо-Запад», главные архитекторы двух субъектов рассказали, чего они ждут от концепции и какие вопросы с ее помощью надеются урегулировать.
В Петербурге недавно приняты новые Правила землепользования и застройки, в Ленобласти – программа «Светофор», ограничивающая строительство на части прилегающих к мегаполису территорий. Время установки новых правил, направленных на повышение комфортности жилой застройки, – удобный период, чтобы договориться о принятии единых принципов градостроительства для двух субъектов, оказывающих взаимное влияние на развитие сопредельных территорий.
Позицию областного правительства по данному вопросу озвучил председатель Комитета архитектуры и градостроительства Ленобласти Евгений Домрачев: «Петербург, естественно, оказывает влияние на сопредельные территории. Сейчас у нас готовится совместный документ подготовки концепции градостроительного развития территории двух субъектов. В техническом задании определены границы активного влияния, ориентировочно они проходит вдоль «бетонки» – трассы А-120. Несмотря на то что они прописаны достаточно подробно, в ходе подготовки концепции границы могут уточняться. Мы планируем завершить работу над концепцией в начале 2017 года и в первой половине года представить ее уже как совместный документ.
Такие вещи, как ППТ, на мой взгляд, не подлежат согласованию с соседним субъектом. А вот схемы территориального планирования, если есть влияние на соседний субъект (в первую очередь с точки зрения негативного воздействия), – вполне.
В Генплане 1981-1983 года район от Мурино до Бугров позиционировался как продолжение развития территории Петербурга. Но изменилась страна, законодательство, и в 90-е годы жителей д. Кудрово расселили. Но расселение и освобождение территории было выполнено не до конца. Так что то, что мы имеем сейчас, – это логичное продолжение поступательного развития Ленинграда и Петербурга.
На мой взгляд, потенциал развития – это юг: Гатчинский, Ломоносовский, частично, может быть, Кировский район. Задел для этого есть – есть Генплан,
сейчас поступают предложения по разработке проекта планировки и проектов межевания.
В основу всего ложится экономика и транспортный скелет. Когда будут вкладываться средства в транспортную инфраструктуру, то она будет постепенно обрастать «мясом» – жилыми домами.
После передачи полномочий по всей градостроительной документации на уровень субъекта в 2015 году мы ужесточили контроль над плотностью и строительством социальных объектов. В этом году наши полномочия еще более усилены – мы взяли на свой уровень принятие решений по подготовке проектов межевания, ППТ и ПЗЗ. Опыт показал, что в большинстве муниципальных образований власть шла на поводу у застройщиков, целью было максимальное извлечение прибыли.
Сейчас у нас готовятся поправки в региональные нормативы, новое типовое соглашение с застройщиками по программе «Соцобъекты в обмен на налоги». До конца июля новые нормативы будут утверждены правительством Ленобласти. В них детализируется доля участия застройщиков в строительстве социальных объектов на той или иной территории».
В свою очередь, Владимир Григорьев, председатель Комитета градостроительства и архитектуры Петербурга, основные принципы создания концепции охарактеризовал так: «Мы не применяем термин «Петербургская агломерация». Мы говорим просто «агломерация», и в нее входит только небольшая часть Ленобласти. Все наши перспективы связаны не с ростом территории, а с развитием города в административных границах.
Что мы видим в концепции совместного градостроительного развития? Во-первых, мы рады, что наконец-то произнесли это вслух. Для меня разделение на два субъекта – вещь странная и болезненная. Граница между городом и областью не является естественном рубежом, она больше умозрительная.
Безусловно, у нас есть взаимные интересы, взаимное влияние, поэтому даже просто заявить, что мы хотим осмыслить проблему совместного градостроительного развития, – уже большой шаг вперед. По сути, мы возвращаемся к понятиям Генплана 1986 года – совместного для города и области.
Во-вторых, мы хотели бы сохранить понятие зеленого пояса, решить вопрос о пограничной зоне. Если мы договоримся, что будем развивать ее по сходным принципам – этажности, плотности и т. д., – ситуация будет намного комфортнее.
В-третьих, Петербургу надо размещать часть объектов в Ленобласти, и в основном это неприятные для нее объекты, например полигоны для хранения ТБО. Кроме того, скоро у нас будет дефицит территорий для развития объектов медицины, и мы вынуждены будем договариваться с областью о размещении на ее территории инфраструктурных объектов: стадионов, «эрмитажей» и т. п.
Может быть, не надо согласовывать с областью ППТ, но необходимо согласовывать дорожные коридоры. Есть несколько точек, где у нас идет нестыковка: из города дорога выходит в одном месте, а в область приходит на 50 м левее.
Мне бы хотелось подумать над моделью совместной жизни города и области. Зачем мы ездим в Ленобласть, зачем область ездит к нам? Некоторые вещи сначала кажутся очевидными, но когда начинаешь их обсуждать, возникают интересные моменты.
Нам нужно приспособить новый порядок принятия градостроительных решений к условиям рынка, чтобы не задушить бизнес, но чтобы и город мог видеть перспективы своего градостроительного развития.
Принятие нами новых ПЗЗ не окажет никакого влияния на объемы жилищного строительства по сравнению с тем снижением объемов, которое происходило и происходит при старых правилах».
Накопившиеся проблемы транспортного комплекса Санкт-Петербурга сподвигают Смольный активнее развивать городской метрополитен. Планам и перспективам – ближним и дальним – было посвящено очередное совещание по этой проблематике, прошедшее под председательством губернатора Валентины Матвиенко.
До 2015, с перспективой до 2025 г.
До конца 2010 г. Правительство Санкт-Петербурга примет перспективный план развития метро до 2015 г., с перспективой до 2025 г. – это решение стало главным итогом совещания.
Проектировщики, представили свои предложения по развитию подземки на перспективу до 2015 г. Между тем, как отметил гендиректор ОАО «Ленметрогипротранс» Владимир Маслак, в 2011 г. планируется внесение изменений в Генеральный план города до 2025 г. «Мы должны скоординировать эти документы», - согласилась с ним губернатор.
В связи с этим она поручила главам профильных комитетов ознакомиться с предложениями по развитию метрополитена и проработать их к моменту формирования законопроекта о бюджете города на 2011 г., с перспективой до 2013 г. Таким образом, новый перспективный план развития метро должен будет готов к утверждению уже в октябре 2010 г.
Необходимость появления такого документа напрямую связана с тем, что Концепция развития метрополитена, утвержденная в 2008 г. постановлением городского правительства №44 предполагала федеральное софинансирование. Ее авторы рассчитывали до 2020 г. получить из госказны не менее 195 млрд. рублей на скоростной транспорт. Но с 2009 г. целевое федеральное финансирование метрополитена прекратилось. Теперь можно рассчитывать лишь на долю средств из федеральных субсидий, а развивать метро приходится за городской счет.
Как было заявлено на совещании, в 2011 г. на развитие метро предполагается выделить 8,6 млрд. рублей, а в 2012 г. – не менее 5,1 млрд. рублей. Еще 3,1 млрд. рублей на эти цели внесены в проект бюджета на 2012 г. условно.
Частные инвесторы подвели
Нет уверенности и в реализации более близких планов. Ввод в эксплуатацию станции метро «Обводный канал», намеченный на декабрь 2010 г., может сдвинуться на 2011 г. Как выяснилось на совещании, в августе метростроевцы отставали от графика на 2 недели.
В.Маслак заявил виноваты поставщики оборудования: эскалаторы прибудут только в ноябре. «Ну а то, что строители не смогут к декабрю справиться с возведением здания, в составе которого должен быть введен надземный вестибюль «Обводного канала», было очевидно с самого начала. На эти работы необходимо не 2-3, а 5-6 месяцев».
Как подтвердил зампред КУГИ Олег Ляпустин, конкурс на строительство торгового комплекса со встроенным вестибюлем, состоялся только в июле 2010 г. Победитель конкурса – ЗАО «Адамант». Глава холдинга Игорь Лейтис отметил, что к декабрю обеспечить безопасный проход граждан по вестибюлю возможно, но получить разрешение на ввод его в эксплуатацию – очень сложно.
«Я не согласовывала вам задержку сроков, и не согласую», - заявила В.Матвиенко. Она выступила с критикой практики экономии на строительстве вестибюлей за счет строительства коммерческих объектов, из-за которых задерживаются сроки ввода столь значимых для города объектов, потребовав от подчиненных специального отчета о стоимости строительства вестибюлей метро. При общей смете в несколько миллиардов рублей стоимость строительства машинного отделения и надземного вестибюля в 600 млн. – не повод для попадания в зависимость от бизнеса. Лучше строить самим и вовремя, резюмировала губернатор.
«Адмиралтейская» - в 2011 г.
На совещании также было принято окончательное решение о вводе станция метро «Адмиралтейская» в 2011 г. «Объект очень сложный из-за окружающей застройки и грунтов. Но мы уже сделали самое главное – правильно нашли глубину и вырыли котлован. 6 сентября начали монтаж шунта, а в октябре-декабре начнем проходку», - доложил» В.Маслак.
Конкурс на восстановление исторического здания, в котором будет расположен вестибюль «Адмиралтейской» прошел в апреле, его выиграло ЗАО «Советник». Задержку работ вызвал вопрос о Жуковской котельной. «Ее планировалось снести еще 2 года назад, но она работает», - пожаловался В.Маслак. В.Матвиенко поручила вице-губернатору Юрию Молчанову взять под свой контроль практические вопросы, возникающие при строительстве метро, и рассматривать их в рамках рабочих совещаний раз в 2 месяца.
Фрунзенский радиус – ко Дню строителя в 2012 г.
Открытие двух первых станций Фрунзенского радиуса Петербургского метрополитена состоится почти на полгода раньше запланированных сроков – в середине августа 2012 г. Приурочить это событие к профессиональному празднику строителей предложил В.Маслак.
Такое решение было принято в рамках утверждения концепции строительства радиуса. Проектировщики называли его «комбинированным». Две первые станции нитки – «Международная» и «Бухарестская» (другой вариант названия - «Проспект Славы») будут заложены на глубине от 65 м. Следующая за «Бухарестской» станция «Дунайский проспект» будет станцией мелкого заложения (глубина 12 м). А последняя станция – «Южная» - выйдет на землю.
Рассмотрев предложения о строительстве преимущественно надземных линий метро на перспективу в целях экономии затрат, разработчики тем не менее решились на смешанный вариант по нескольким причинам. «Международную» на землю сразу вывести – поскольку угол подъема был бы слишком крутой, а «Бухарестская» и «Дунайский проспект» находятся в зоне слишком плотной жилой застройки», - объяснил В.Маслак.
Он также отметил, что строительство станции мелкого заложения обойдется дешевле наземной станции, поскольку не потребует перекладки коммуникаций и использования дорогостоящей технологии установки стены в грунте.
Расстояние между станциями Фрунзенского радиуса составит не более 2 км, что существенно улучшит ситуацию с транспортной доступностью района. В районе конечной станции «Южная» планируется строительство депо для поездов метро. «Это место в принципе очень подходит для создания крупного пассажирского узла в будущем», - заметил В.Маслак.
Работы по проходке на Фрунзенском диаметре были приостановлены в 2004 г. К настоящему моменту до «Южной» остается пройти 5,2 км. Расчетные сроки строительства Фрунзенского радиуса – 4,5 года.
Общая стоимость работ на линии оценивается на сегодняшний день в 25,1 млрд. рублей. Таким образом, стоимость строительства одной станции может обойтись примерно в 150 млн. долларов. В ходе проработки проектировщикам удалось снизить объем вложений примерно на 30%, заявил гендиректор ОАО «Метрострой» Вадим Александров.
Уже к октябрю 2010 г. «Метрострой» планирует завершить проходческие работы на «Международной», где можно будет приступить к установке эскалатора, и наклонный ход на «Бухарестской».
В мае 2010 г. был объявлен конкурс на проектирование депо возле «Южной». Строительство объекта обойдется городу еще в 5-6 млрд. рублей. Практически подготовлена конкурсная документация на проектирование основной части Фрунзенского радиуса. Эти работы оцениваются примерно в 350 млн. рублей. Единственное препятствие к проведению конкурса – еще не принятый бюджет 2011 г., который должен учитывать эти расходы.
«Спортивная-2» - к 2014 г.
Ввод в эксплуатацию второго выхода – на Васильевский остров – станции «Спортивная» («Спортивная-2»), который еще до кризиса намечался на 2011 г., по всей видимости, состоится на раньше 2013-2014 г.
Как рассказал генеральный директор ЗАО «НИПИ территориального развития и транспортной инфраструктуры» Александр Солодкий, изыскания по данному проекту велись в 2008-2009 гг. При этом рассматривалось два варианта размещения выхода из станции – внутрь жилого квартала или к Тучкову мосту.
Первый вариант, несмотря на преимущества в части технологий подземного строительства, был отвергнут. «Нам пришлось бы расселить и снести большой жилой комплекс», - пояснил А.Солодкий. Второй вариант, как уточнил В.Маслак, тоже имеет некоторые сложности. В частности, наб. Макарова, на которую планируется вывести подземный переход метро, является памятником федерального значения.
«Спортивную-2» необходимо вводить как можно скорее, - отметила губернатор В.Матвиенко. – Нам нужно ставить на реконструкцию «Василеостровскую». Однако на протяжении всего 2010 г. в рамках проекта велись пока только работы по выносу инженерных коммуникаций. Проект не может быть представлен на госэкспертизу, поскольку к нему еще нет градостроительного плана. Проектировщики попросили КГА поторопиться с его разработкой. Присутствовавший на совещании главный архитектор Петербурга Юрий Митюрев, как выяснилось, не в курсе дела.
«Мы могли бы существенно продвинуться в строительстве, если бы уже сейчас начали работы по проходке подземной части, законсервированные после строительства «Спортивной-1», - предложил В.Маслак. По его расчетам проект будет сдан на госэкспертизу не раньше, чем в середине ноября этого года, а после прохождения экспертизы на строительные работы потребуется 2-2,5 года.
Он также предложил для ускорения работ закрыть на 4 месяца Тучков мост, который, однако, как выяснилось, включен в программу по капитальному ремонту мостов. «Он у нас второй на очереди после Дворцового, поскольку находится в аварийном состоянии. Нам просто нужно синхронизировать эту работу с метростроевцами», - предложил глава Комитета по развитию транспортной инфраструктуры Борис Мурашов.
Кроме того, заказчик строительства «Спортивной-2» попросил временно – на период работ – увеличить земельный участок стройплощадки. «Мы потом с него уйдем, для наземных объектов выделенного участка нам хватает», - заверил В.Маслак.
Дискуссию на совещании вызвал вопрос о выходах и подземных переходах. Проектировщики предложили разместить подземный переход под Малой Невой. «Наклонный ход при этом получится небольшим, а длина подземного перехода с выходом на наб. Макарова составит примерно 250 м», - сообщил А.Солодкий.
Альтернативный вариант – строительство 4 выходов из подземного перехода – двух на наб. Макарова и еще двумя – на наб. Малой Невы на Петровском острове. Таким образом, город получил бы постоянно открытый подземный переход под разводным Тучковым мостом. При этом, по расчетам проектировщиков длина перехода увеличится вдвое и стоимость строительства «Спортивной-2» достигнет 5 млрд. рублей.
В будущем, по словам Б.Мурашова, предполагается также пересмотреть схему работы наземного транспорта в районе, чтобы разгрузить «Василеостровскую» и организовать более насыщенные потоки общественного транспорта к обоим выходам «Спортивной».
«Я даже не знаю, имеет ли нам смысл теперь заниматься строительством моста через Серный остров», - заметил он. «С затратами такого объема, который вы на него запланировали – точно не стоит», - отреагировала В.Матвиенко.
Затем – Красносельско-Калининская и Приморская ветки
Как рассказал А.Солодкий, после 2015 г. предполагается сосредоточиться на строительстве Красносельско-Калининской линии, которая позволит заложить основу если не кольцевой, то по крайне мере полукольца петербургского метрополитена.
Проектированием линии занимается ОАО «Ленметрогипротранс». По предварительным расчетам ее длина составит 10,5 км, стоимость 48,5 млрд. рублей. На ветке будет 6 станций: «Казаковская», «Путиловская» (пересадочная с «Кировским заводом»), «Броневая», Черниговская (пересадочная с «Московскими воротами»), «Боровая» и «Обводный канал-2» (пересадочная с «Обводный канал-1»).
Также намечено развитие Приморского радиуса со строительством 4 новых станций. Существующая Четвертая линия метро после намеченного на 2011 г. ввода наклонного хода и вестибюля «Спасской» предполагается продлить на Васильевский остров до района Морского фасада. «Далее, судя по геологическим изысканиям, продлить эту ветку не получится», - отметил А.Солодких. Промежуточные станции, которые планируется построить между «Спасской» и «Морским фасадом», будут носить названия «Театральная», «Большой проспект» и «Шкиперская».
Не исключено также, что после 2015 г. начнется строительство продолжения Пятой линии в сторону Коломяг протяженностью 6,6 км с 4 станциями. Однако В.Матвиенко прервала доклад о планах и перспективах развития петербургского метрополитена, заявив, что прежде их публичного озвучивания, правительство должно их предметно и детально изучить и обсудить «в узком кругу».
Наталья Черемных
Последнее заседание петербургского Градсовета было посвящено обсуждению знакового проекта: и по авторству – его представлял известный голландец Эрик ван Эгераат, и по расположению на карте города. Спроектированный элитный жилой комплекс, по замыслу мэтра, будет отражаться в водах Мойки и Крюкова канала. Его силуэт, асимметричный и стремительный, будет по-разному смотреться с двух сторон Мойки, но в любом случае станет приковывать взгляд – и лебединой белизной, и «необщим выражением» подчеркнуто современного фасада.
Превратности функций
На крутых поворотах истории невинной жертвой зачастую оказывается архитектура, причем по мотивам, связанным не с эстетикой, а исключительно с функцией.
В Санкт-Петербурге, на повороте течения Мойки за Поцелуевым мостом, в 1796 г. Иван Старов построил здание для Литовского мушкетерского полка с приземистыми круглыми башнями, напоминавшее крепость. Спустя 40 лет Иосиф Шарлемань, переосмыслил здание для другого предназначения – Исправительного арестантского дома. При Александре II здесь стали содержать как уголовников, так и «политических». И эта «комплексная» функция обрекла замок на гибель в феврале 1917 г. В те дни от Литовского замка остались одни головешки.
Советская власть приспособила образовавшуюся пустоту для принципиально иной функции: у остатка стены замка возникла школа, а на фасадной линии Мойки в 1961 г. построили по-хрущевски минималистский домик-кубик для детского сада. Нельзя сказать, что он радовал глаз среди архитектуры XVII-XIX вв.
Однако на очередном крутом повороте «кубик» стал смотреться чуждо, и не только по эстетике, но опять же по функции. Он занимал место, которое в новом градостроительном языке принято называть видовым, или открыточным. И когда детское учреждение отсюда переехало, стало ясно, что «кубику» жить недолго, и на этом месте возникнет нечто кардинально новое – сугубо частное, для потребностей нового состоятельного класса.
Альтернатива была. На заседании Градсовета архитектор Юрий Земцов напомнил, что при разработке проектов Мариинки-2 и Новой Голландии весь квартал между рекой, каналом, ул. Декабристов и пер. Матвеева предлагали снести, чтобы образовать по-европейски просторную пешеходную площадь.
Но история вновь слегка повернулась: случился финансовый кризис, широким массам стало не до досуга, трансформация Новой Голландии замерла, а затем переосмыслилась, а процедура сноса квартала в новых бюджетных реалиях оказалась неподъемной. Тем более что в таких случаях необходимо разрешать имущественные вопросы, а участок на углу Мойки и канала был уже в собственности «Охта-Групп».
Что такое контекст?
Для разработки проекта 20-квартирного жилого дома из 6 этажей на месте Литовского замка компания пригласила именитого голландца Эрика ван Эгераата. Член Градсовета Станислав Гайкович посетовал, что вообще-то для проектирования в таких местах был бы уместен архитектурный конкурс. Это замечание осталось без ответа и даже без дискуссии, благо на заседании не было ни Никиты Явейна, ни Евгения Герасимова, у которых есть опыт конкурсных побед над европейскими знаменитостями.
Тем не менее, совсем без дискуссии собрание обойтись никак не могло. Ван Эгераат задумал здание архитектуры XXI в., что явствовало из каждой детали: плоской кровли – впрочем, волнообразно поднимающейся к углу канала и реки, образуя небольшой высотный акцент; навесного фасада, отстоящего на полметра от основной стены с увеличением «отрыва» снизу вверх, так что верхняя часть сетки при боковом обзоре образовывала сквозные просветы; формы этой сетки, где вертикали иррегулярно сменяются диагоналями; заглублением цокольного, отделанного гранитом этажа; неровной линией фасада вдоль канала, образующего выступ – надо полагать, для создания видовых возможностей потенциальным обитателям «боковых» квартир.
Ничего подобного в архитектуре соседних исторических зданий нет и быть не может. Помимо этого, фасад проектируемого здания резко выделяется еще и ярко-белым цветом. Ю.Земцов высказал мягкое замечание именно по части цвета, напомнив о превратностях климата. Больше никаких пожеланий у рецензента не возникало, и потому именно к нему, а не к ван Эгераату, обратился академик Юрий Курбатов: вписывается ли представленный проект в градостроительный контекст? Ответ был удивительнее вопроса: ничего подобного на Градсовете ранее слышать не приходилось. «А я не знаю, что такое контекст», - заявил Ю.Земцов.
Догадываясь, что спор зашел о принципах, ван Эгераат высказал собственные аргументы. Он напомнил о том, что дома в Петербурге все-таки очень разные, а общим свойством является высокое качество. А что касается эстетики, то все внешние элементы, характерные для классической застройки, здесь присутствуют: и эркеры, и консоли, и вариативная группировка окон.
Особо подчеркивалось, что здание не превышает 23,5 м при предельно допустимых 28; что оно выполняет фасадную линию, делая плавный изгиб вдоль поворота; что на углу Мойки и канала фасад закруглен, что напоминает о башне Литовского замка, а также созвучно закруглению стены комплекса Новой Голландии. Цвет обязательно должен быть ярко-белым, а внешний фасад будет выполнен из натурального камня.
И получалось, что архитектурному сообществу сказать как бы нечего. С того момента, как выяснилось, что контекст – это неизвестно что, критикам оставалось «цепляться» разве что к деталям. Так, Михаил Мамошин отметил, что для классической петербургской архитектуры типично вертикальное членение – иначе говоря, разновысотность этажей со своим стилем оконных проемов. Но замечание было не вполне уместно, поскольку у соседнего дома членение этажей было как раз нетипичным.
Теперь окна будут
«Пристрастный» академик Ю.Курбатов адресовал участвовавшему в заседании Градсовета замглавы КГИОП Алексею Комлеву тот же вопрос: предъявлялись ли к архитектору при проектировании в зоне ЗРЗ-1 требования по стилистической части? «Мы не настаивали на том, чтобы у здания была скатная крыша», - продолжил А.Комлев разговор о частностях. Он торопился на совещание к вице-губернатору, но академик успел задать ему еще один «каверзный», но безответный вопрос: рассматривался ли проект на Совете по культурному наследию?
Член этого Совета Олег Иоаннисян сообщил, что ничего не слышал о проекте. Он напомнил, что сохранившийся фрагмент стены Литовского замка обрушился при строительстве подземной части Мариинки-2. «Вот ведь как совпало», - заметил археолог.
Глава студии «Литейная часть» Рафаэль Даянов подчеркнул, что два здания в квартале как раз такой высоты, как проектируемый дом ван Эгераата, а кроме того, у них тоже плоские кровли. Он, впрочем, забыл добавить, что эти здания на фасадную линию Мойки не выходят и расходящимися диагоналями не эпатируют. Но это был опять же вопрос о контексте. Что касается других частностей, то у Литовского замка, напомнил Р.Даянов, была стена без окон. А теперь окна будут – может быть, косые и расходящиеся, но все-таки они будут.
Если, продолжив анализ Р.Даянова, окинуть взглядом соседние кварталы, то нельзя не заподозрить, что проект Мариинки-2 послужил неким прецедентом для архитектурных новаций близ Театральной пл. Сам ван Эгераат, впрочем, не считает Мариинку-2 шедевром. Более того, на торцах его здания, обращенных к улице Декабристов, окон не предусмотрено вовсе. Потенциальные приобретатели недвижимости будут любоваться только классическими красотами.
Правила мешают полету
«Если бы кто-то из нас предложил нечто подобное, идея была бы отвергнута однозначно», - заявил М.Мамошин под конец дискуссии. В самом деле, можно себе представить, какие эпитеты были бы применены к новаторскому проекту в центре, будь его автором кто-нибудь из российских архитекторов. Влетело бы и за крышу, и за окна, и за ухищрения коммерческого назначения. Достаточно вспомнить, как «распекали» Евгения Подгорнова за еле заметные «видовые уголки» на наб. Робеспьера. Но, как заметили еще древние римляне, quod licet Jovi non licet bovi.
Нельзя сказать, что выразительных эпитетов в адрес проекта ван Эгераата вовсе не прозвучало. «Дырявость – это свойство скорее средиземноморской архитектуры, чем петербургской», - отметил глава Союза архитекторов Санкт-Петербурга Владимир Попов. Сергей Орешкин назвал здание «каким-то дробным и разваливающимся». Кроме него, кажется, никто не обратил внимания на иррегулярные диагонали. И даже Ю.Курбатов в итоге высказался в пользу проекта с учетом замечаний.
Откровеннее всех оказался В.Григорьев, неполиткорректно положив конец обсуждению частностей. «Бывают традиционалистские проекты, а бывают модернистские. Этот – модернистский», - заявил он. Он не заметил, что проект не вписывается в некоторые требования ПЗЗ. Со стороны канала динамичный силуэт внешнего фасада, по его оценке, дважды нависнет над красной линией. А значит, придется делать одно из двух: либо приспосабливать правила к автору, либо автора к правилам.
Главный архитектор города Юрий Митюрев не отреагировал на это замечание напрямую, но его заключительное выступление содержало исключительно похвалы в адрес голландского мастера. Более того, по мнению Ю.Митюрева, здание настолько индивидуально, что почерк ван Эгераата угадывается мгновенно.
Какой Эгераат нам нужен
Общий знаменатель всех завершающих рекомендаций выразился в восклицании М.Мамошина: «У нас европейские архитекторы уже 15 лет ничего не могут построить. Дайте Эгераату такую возможность!».
В самом деле, общую благосклонность обычно придирчивого Градсовета трудно было объяснить чем-либо иным, кроме отношения к мэтру. Перед ним как-то неловко: его проекты уже выставлялись на городские конкурсы, но не удостаивались первого места. И в результате в других европейских городах есть ван Эгераат, а у нас нет.
Но вот что интересно: его прежние проекты для Петербурга (в отличие от разработок для Москвы и Ханты-Мансийска) как раз не были модернистскими. Его «голландский городок» в Новой Голландии как раз воспроизводил традиционную европейскую архитектуру. А его дома-«дольки» в комплексе «Театральный» у Юсуповского дворца прятались за фасадами на набережной, не звучали намеренным вызовом градостроительной среде (избежим «неведомого» термина «контекст»).
«Все дома разные, как и люди», - пояснял голландец на Градсовете, явно ожидая сопротивления консерваторов. «И есть такие люди, которые хотят обязательно оказаться на виду», - дополнил В.Попов.
После одобрения проекта, ван Эгераат сообщил, что считает свое произведение великолепным. Более того, по его словам, он намеренно хотел внедрить архитектуру XXI в., пусть и делающей некоторые реверансы перед традицией, на отдельно взятом небольшом участке в центре города, чтобы преодолеть «главную проблему» Петербурга – недоверие к новшествам.
Мойка, даже с точки зрения формальностей охранного зонирования, а не индивидуальных вкусов, - не то же самое, что Большая Невка у «Русского дизеля», и даже не Крестовский. Но революционный напор возможен теперь и здесь – поскольку дозволен и более того, приветствуется. «Выбрав этого автора, мы сознательно пошли на то, что эта архитектура будет узнаваемой», - пояснил Ю.Митюрев, таким образом не оставляя сомнений в том, какой именно ван Эгераат ныне востребован: именно модернистский, именно вызывающий. Другое дело, что понятие «мы» остается несколько неопределенным: понятно только, что оно не распространяется на Совет по культурному наследию. Насколько это «мы» распространяется на жителей Центрального района, прояснится, надо полагать, на общественных слушаниях: проект планировки и межевания преобразуемого квартала еще не утвержден.
Константин Черемных