Challenge для мегаполиса
Петербург и Ленобласть обсуждают концепцию совместного градостроительного развития. Завершить работу над ней планируется в начале 2017 года.
На заседании круглого стола, организованном изданием «Эксперт Северо-Запад», главные архитекторы двух субъектов рассказали, чего они ждут от концепции и какие вопросы с ее помощью надеются урегулировать.
В Петербурге недавно приняты новые Правила землепользования и застройки, в Ленобласти – программа «Светофор», ограничивающая строительство на части прилегающих к мегаполису территорий. Время установки новых правил, направленных на повышение комфортности жилой застройки, – удобный период, чтобы договориться о принятии единых принципов градостроительства для двух субъектов, оказывающих взаимное влияние на развитие сопредельных территорий.
Позицию областного правительства по данному вопросу озвучил председатель Комитета архитектуры и градостроительства Ленобласти Евгений Домрачев: «Петербург, естественно, оказывает влияние на сопредельные территории. Сейчас у нас готовится совместный документ подготовки концепции градостроительного развития территории двух субъектов. В техническом задании определены границы активного влияния, ориентировочно они проходит вдоль «бетонки» – трассы А-120. Несмотря на то что они прописаны достаточно подробно, в ходе подготовки концепции границы могут уточняться. Мы планируем завершить работу над концепцией в начале 2017 года и в первой половине года представить ее уже как совместный документ.
Такие вещи, как ППТ, на мой взгляд, не подлежат согласованию с соседним субъектом. А вот схемы территориального планирования, если есть влияние на соседний субъект (в первую очередь с точки зрения негативного воздействия), – вполне.
В Генплане 1981-1983 года район от Мурино до Бугров позиционировался как продолжение развития территории Петербурга. Но изменилась страна, законодательство, и в 90-е годы жителей д. Кудрово расселили. Но расселение и освобождение территории было выполнено не до конца. Так что то, что мы имеем сейчас, – это логичное продолжение поступательного развития Ленинграда и Петербурга.
На мой взгляд, потенциал развития – это юг: Гатчинский, Ломоносовский, частично, может быть, Кировский район. Задел для этого есть – есть Генплан,
сейчас поступают предложения по разработке проекта планировки и проектов межевания.
В основу всего ложится экономика и транспортный скелет. Когда будут вкладываться средства в транспортную инфраструктуру, то она будет постепенно обрастать «мясом» – жилыми домами.
После передачи полномочий по всей градостроительной документации на уровень субъекта в 2015 году мы ужесточили контроль над плотностью и строительством социальных объектов. В этом году наши полномочия еще более усилены – мы взяли на свой уровень принятие решений по подготовке проектов межевания, ППТ и ПЗЗ. Опыт показал, что в большинстве муниципальных образований власть шла на поводу у застройщиков, целью было максимальное извлечение прибыли.
Сейчас у нас готовятся поправки в региональные нормативы, новое типовое соглашение с застройщиками по программе «Соцобъекты в обмен на налоги». До конца июля новые нормативы будут утверждены правительством Ленобласти. В них детализируется доля участия застройщиков в строительстве социальных объектов на той или иной территории».
В свою очередь, Владимир Григорьев, председатель Комитета градостроительства и архитектуры Петербурга, основные принципы создания концепции охарактеризовал так: «Мы не применяем термин «Петербургская агломерация». Мы говорим просто «агломерация», и в нее входит только небольшая часть Ленобласти. Все наши перспективы связаны не с ростом территории, а с развитием города в административных границах.
Что мы видим в концепции совместного градостроительного развития? Во-первых, мы рады, что наконец-то произнесли это вслух. Для меня разделение на два субъекта – вещь странная и болезненная. Граница между городом и областью не является естественном рубежом, она больше умозрительная.
Безусловно, у нас есть взаимные интересы, взаимное влияние, поэтому даже просто заявить, что мы хотим осмыслить проблему совместного градостроительного развития, – уже большой шаг вперед. По сути, мы возвращаемся к понятиям Генплана 1986 года – совместного для города и области.
Во-вторых, мы хотели бы сохранить понятие зеленого пояса, решить вопрос о пограничной зоне. Если мы договоримся, что будем развивать ее по сходным принципам – этажности, плотности и т. д., – ситуация будет намного комфортнее.
В-третьих, Петербургу надо размещать часть объектов в Ленобласти, и в основном это неприятные для нее объекты, например полигоны для хранения ТБО. Кроме того, скоро у нас будет дефицит территорий для развития объектов медицины, и мы вынуждены будем договариваться с областью о размещении на ее территории инфраструктурных объектов: стадионов, «эрмитажей» и т. п.
Может быть, не надо согласовывать с областью ППТ, но необходимо согласовывать дорожные коридоры. Есть несколько точек, где у нас идет нестыковка: из города дорога выходит в одном месте, а в область приходит на 50 м левее.
Мне бы хотелось подумать над моделью совместной жизни города и области. Зачем мы ездим в Ленобласть, зачем область ездит к нам? Некоторые вещи сначала кажутся очевидными, но когда начинаешь их обсуждать, возникают интересные моменты.
Нам нужно приспособить новый порядок принятия градостроительных решений к условиям рынка, чтобы не задушить бизнес, но чтобы и город мог видеть перспективы своего градостроительного развития.
Принятие нами новых ПЗЗ не окажет никакого влияния на объемы жилищного строительства по сравнению с тем снижением объемов, которое происходило и происходит при старых правилах».
Несмотря на стабильное обеспечение реставрационных компаний госзаказами, отрасль финансируется недостаточно, а условия проведения конкурсов ведут к деградации профессии, уверены участники рынка.
В реставрационной отрасли Петербурга занято примерно 12 тыс. специалистов, а лицензии на осуществление реставрационной деятельности в городе имеют около 400 компаний, подсчитывает председатель совета Союза реставраторов Петербурга Нина Шангина. «Однако в реальности реставрационными работами занимаются далеко не все из них, – говорит госпожа Шангина. – В союзе сегодня состоят 40 организаций, и это ведущие компании отрасли».
Основными игроками рынка, по мнению остальных участников, являются компании «Балтстрой», «Строительная культура» и «ИНТАРСИЯ».
На 99% рынок реставрации держится на выполнении государственных контрактов. И эта доля не сокращается. «Частные компании занимаются реставрацией только в том случае, если она выступает в качестве обременения к инвестиционному проекту, – говорит исполнительный директор РК «ИНТАРСИЯ» Сергей Кудрин. – Такие заказы – это единичные случаи и составляют не более 1% от всего объема».
Впрочем, госзаказами отрасль реставрации обеспечивается стабильно. В прошлом году на эти цели в бюджете КГИОП было заложено 2,5 млрд рублей. В этом – чуть меньше, 2,1 млрд рублей. Из них 1,2 млрд будут направлены на реставрацию крыш и фасадов зданий-памятников, около четверти всех средств – 560 млн рублей – пойдут на реставрацию «религиозных» сооружений. В том числе планируется отремонтировать Соборную мечеть, Троицкий и Благовещенский соборы, Александро-Невскую лавру, римско-католическую церковь Нотр-Дам де Франс. Оставшиеся 25% бюджета комитета планируется потратить на ремонт интерьеров.
О финансировании отрасли из федерального бюджета на этот год пока неизвестно. Однако ежегодно Москва выделяет на это существенные средства. Так, на реставрацию консерватории имени Н.А. Римского-Корсакова в ближайшие два года будет выделено 2,2 млрд рублей, Казанского собора – 1,9 млрд рублей, а на реконструкцию бывших зданий Академии тыла и транспорта для СПбГУ – свыше 4,4 млрд рублей.
Однако несмотря на стабильность финансирования реставрационных работ и значительный по сравнению с другими российскими городами объем выделяемых средств, реставраторы считают, что этого не хватает. «Существующего уровня финансирования недостаточно для развития реставрационного рынка, – считает Сергей Кудрин. – Его росту может способствовать только принятие полноценных долгосрочных программ, которые будут касаться не отдельного вида работ, а комплексного подхода к реставрации архитектурных ансамблей».
Чтобы привлечь в отрасль частные инвестиции, год назад Союз реставраторов выступал с инициативой ввести в практику работу по схеме государственно-частного партнерства для реставрации и воссоздания объектов культурного наследия. Идея заключалась в передаче памятников, нуждающихся в реставрации или воссоздании, в аренду частным инвесторам на льготных условиях при соблюдении охранных обязательств. Однако это предложение так и не было воплощено на практике. В Петербурге нет городских проектов, реализующихся с участием бизнеса или церкви, рассказали в пресс-службе КГИОП.
Существенные претензии реставраторов вызывает и процедура проведения конкурсов. «Реставрационный рынок слишком коррупционен, борьба идет нечестно, – заявляет директор ООО «Деметра» Андрей Чубатюк. – Фактически он распределен между двумя-тремя компаниями. Тогда как многие другие компании с хорошим опытом и историей искусственно задвинуты на второй план».
Это преувеличенная оценка, говорит заместитель директора по научной работе ОАО «НИИ «Спецпроектреставрация» Михаил Мильчик. Однако соглашается, что процедуру проведения конкурсов надо пересмотреть. «Конкурсная комиссия ориентируется только на дешевизну и скорость работ, но и то, и другое остро противопоказано реставрации. При проведении тендера необходимо руководствоваться критериями мастерства реставраторов и следования научной методике», – говорит господин Мильчик.
При этом смена приоритетов при проведении реставрации с качества и соответствия материалов и технологий подлинно историческим на дешевизну и скорость работ ведет к деградации школы, считает большинство участников рынка. И оценки будущего отрасли расходятся лишь в зависимости от предположений, удастся ли городу эту тенденцию перебороть.