Заграница нам поможет
Петербургские девелоперы в поиске новых идей все чаще обращаются к иностранным архитекторам. Что это - дань моде или насущная необходимость, есть ли отличия в сотрудничестве с заморскими и местными зодчими? На эти и другие вопросы попытались найти ответы участники заседания круглого стола "Архитектурные тенденции петербургского девелопмента", организованного газетой "Строительный Еженедельник".
Валерий Грибанов, главный редактор газеты "Строительный Еженедельник", модератор
Сергей Степанов, директор по продажам компании "Строительный трест"
Екатерина Гуртовая, директор по маркетингу компании "ЮИТ Санкт-Петербург"
Алексей Соловьев, директор департамента проектирования проектного бюро RUMPU
Зося Захарова, генеральный директор компании LondonRealInvest
Елена Бедарева, юрист, Российский и Евразийский патентный поверенный юридической фирмы Salans
Андрей Апарин, начальник Архитектурно-строительной мастерской №2 ЗАО "ЭталонПроект"
Александр Трофимов, главный архитектор проекта "Архитектурной мастерской М4"
Татьяна Шахнова, заместитель генерального директора, главный архитектор ЗАО "ЭталонПроект"
Валерий Грибанов:
- Западные архитекторы, приезжающие к нам, часто упрекают девелоперов в том, что они в погоне за экономической эффективностью забывают про внешний вид своих объектов и строят «без души». Наши специалисты тоже признают, что никаких прорывов в отечественной архитектурной школе в последние годы не наблюдается. Последнее, что дала наша школа, - это конструктивизм в 30-е годы прошлого века. Действительно ли все так, как говорят наши западные коллеги, и что позволит изменить эту ситуацию?
Александр Трофимов:
– Иностранные архитекторы приезжали в Россию еще с петровских времен. Сотрудничество с европейскими архитектурными студиями благоприятно влияет на наших проектировщиков. Отечественные специалисты обладают достаточно высоким уровнем проектирования, но, как и все люди, они могут ошибаться. Сегодня активно застраиваются пригороды Петербурга, и, конечно, они должны быть градостроительно оформлены. Показателен наш объект в Кудрово - жилой комплекс "Капитал" компании "Строительный трест". Когда в 2008 году мы приступили к проектированию, перед нами стояла задача по размещению на участке необходимого количества квадратных метров без попыток сделать оригинальную архитектуру. С этой задачей мы справились. Далее "Строительный трест" объявил конкурс на разработку проекта лицевой части фасада, и мы его выиграли. Сейчас самая главная наша задача - сделать так, чтобы здание хорошо выглядело как на расстоянии, так и вблизи.
Валерий Грибанов:
– У меня есть вопрос к представителям строительного сообщества. Приглашение иностранных архитекторов - это дань моде и маркетинг или же вынужденная мера из-за того, что на российском рынке нет архитекторов, способных сделать проект, отвечающий современным требованиям?
Екатерина Гуртовая:
– Мы работаем с разными западными проектировщиками. Раньше мы привлекали финских архитекторов, но столкнулись с тем, что все они работают в одинаковой стилистике. Это можно увидеть на примере наших объектов: все ранние проекты имеют внешнее сходство. В целом мы хотим поддерживать этот тренд, так как отличаемся от тех зданий, которые возводятся вокруг, и это неплохо. Примерно одинаковые красно-желтые кирпичные дома всем уже наскучили. Также у нас есть опыт сотрудничества с испанским архитектором Риккардо Бофиллом. Он работает над нашим элитным проектом на Смольном проспекте и проектом комплексного освоения территории «Новоорловский». Российские архитекторы были крайне расстроены тем, что их не пригласили поучаствовать в этом проекте. Это такое место, где, наверное, каждый из них хотел бы что-то реализовать. Мы получили много критики, и Бофилл учел все пожелания российских архитекторов. Он понимает, каким образом можно сделать в центре города такой объект, который будет нравиться не только ему самому. Он готов не самовыражаться, а прислушиваться к общественности, архитекторам, заказчикам, так что его приглашение – это не дань моде. Проект "Новоорловский" - это порядка 50 га, на которых будет жилая застройка комфорт-класса. Мы позвали туда Бофилла, потому что у него есть опыт реализации проектов такого масштаба, он знает, как создать инфраструктуру, как сделать правильную логистику. Западные архитекторы родились и живут в другой среде, поэтому они могут привнести новые идеи в наши проекты.
Валерий Грибанов:
– У "Строительного треста" есть опыт работы с западными архитекторами? Согласны ли вы с тем, что приглашение иностранных архитекторов продиктовано стремлением девелопера освежить проект новыми идеями?
Сергей Степанов:
– Я бы говорил, скорее, о приглашении талантливых архитекторов, и у нас в стране их достаточно. Как правило, в начале реализации проекта мы проводим архитектурный конкурс, в котором выигрывает наиболее эффективный и эффектный проект.
Валерий Грибанов:
– Сколько архитекторов обычно участвует в конкурсе?
Сергей Степанов:
– Как правило, в конкурсах участвуют 3-6 компаний. В коттеджном поселке премиального класса "Озерный край" в Токсово и поселке бизнес-класса "Небо" в Кузьмолово мы в том числе сотрудничали с иностранной компанией - архитектурной мастерской из Эстонии.
Валерий Грибанов:
– Сотрудничает ли ГК "Эталон" с западными светилами архитектуры?
Андрей Апарин:
– До сих пор мы не работали с западными архитекторами. У меня есть вопрос к представителю компании "ЮИТ". Выбирая западного проектировщика, вы выстраиваете с ним отношения так же, как с нашим, ставите такие же сроки на эскизные проработки или применяете другой подход? Ведь архитектура страдает только в том случае, когда начальный этап проектирования сжат по времени. В такой ситуации даже самый талантливый архитектор просто не успевает воплотить все свои замыслы.
Екатерина Гуртовая:
– Если задать западному и отечественному архитектору жесткие временные рамки, то ни один из них не сможет сделать нечто удивительное. Это просто невозможно. У нас абсолютно все проекты реализуются в тандеме. Поскольку иностранные архитекторы не знают досконально наши нормы, всегда нужен местный адаптер. Сроки проектирования от этого не страдают, так как процесс идет параллельно. Иностранным зодчим мы даем такие же ограничения в техническом задании, как и российским архитекторам.
Андрей Апарин:
– Если говорить о создании комфортной жилой среды, а не только внешнего облика зданий, то что кардинально нового предлагают наши западные коллеги?
Екатерина Гуртовая:
– Квартирографию даем мы, потому что они с трудом ориентируются в том, какие квартиры востребованы. С точки зрения внутренних планировочных решений зарубежные архитекторы стараются привносить новые идеи, несмотря на очень жесткие нормативные лимиты. В основном то новое, что мы получаем от них, касается организации лестнично-лифтовых узлов и инфраструктуры. Мы объясняем им, что необходимо учесть, а они делают из этого то, что будет удобно для жизни. Это просто другой подход. От сотрудничества иностранного и российского архитектора мы получаем на выходе более интересный вариант, хотя и заплатить за это мы должны будем чуть большую сумму.
Андрей Апарин:
– Насколько чуть большую сумму?
Екатерина Гуртовая:
– На самом деле российский архитектор берет сумму, ненамного отличающуюся от того, как если бы он проектировал самостоятельно, потому что на его плечи ложится внушительное бремя по консультированию. Если говорить о западных архитекторах, то они, в принципе, стоят дешевле санкт-петербургских зодчих.
Андрей Апарин:
– Независимо от того, кто является нашим заказчиком, начальный этап проектирования, разработка эскиза - это всегда мизер по деньгам и времени. Как на этом этапе работают западные архитекторы?
Екатерина Гуртовая:
– Я встречала мало российских архитекторов, эскизы которых потом на стадии "П" не приходилось бы существенно корректировать. С западными архитекторами, в частности с Бофиллом, ситуация кардинально другая. Эскизы, которые он нам дает, в дальнейшем остаются практически в неизменном виде.
Валерий Грибанов:
– Очень показателен пример со второй сценой Мариинского театра, когда с архитекторами не получилось найти общего языка. Говорят, что западному архитектору всегда нужен отечественный адаптер, для того чтобы привести проект в соответствие с российскими реалиями.
Екатерина Гуртовая:
– У нас они всегда работают в паре. Мы столкнулись с рядом западных архитекторов, которые являются звездами, но еще большими звездами себя считают. И с ними действительно бывают проблемы. Иногда они могут настолько погрузиться в творчество, что забывают о том, что их проект на бумаге потом надо будет строить. Российский адаптер способен привести в чувства иностранного коллегу. Очень важно, чтобы иностранному специалисту на начальном этапе было дано четкое задание.
Валерий Грибанов:
– Сколько, по вашим оценкам, в общей себестоимости квадратного метра может составлять архитектурное проектирование?
Алексей Соловьев:
– Если брать за основу себестоимость строительства в 30-32 тыс. рублей за кв. м, то где-то 3-4% от этой суммы составляет стоимость проектирования. Хотелось бы добавить, что противоречий между российскими и иностранными архитекторами нет. Просто на Западе учат архитекторов, а у нас - проектировщиков. Наш специалист редко может выдать интересный продукт, а западный архитектор один не сможет сделать проект, который пройдет экспертизу. У нас в компании над проектом работают два архитектора. Очень важна стадия эскизного проектирования, на которую приходится 2-3 месяца. Она составляет порядка 20% от стоимости всего проектирования, 50% - стоимость стадии проекта, 30% - рабочая стадия. Хотелось бы отметить, что отечественные архитекторы проектируют дорогие фасады, тогда как западные способны при внешней привлекательности предложить более экономически эффективные решения.
Татьяна Шахнова:
– Я совершенно не согласна, что у нас плохая школа обучения архитекторов. У нас хорошая школа, и дело здесь совсем в другом. Западные архитекторы живут в совершенно другой благополучной среде, поэтому они более раскрепощены. У нас ориентиры, конечно, несколько другие - выжить бы, построить бы и удовлетворить заказчика. Наши архитекторы зачастую связаны по рукам и ногам, хотя при определенной доле свободы они дадут 100 очков вперед западным коллегам. Возможно, лет через 15, когда мы приблизимся к европейскому уровню жизни, у нас сформируется другое отношение к организации жилой среды.
Алексей Соловьев:
– Отечественный архитектор может сделать красиво и дорого, а западный в состоянии сделать просто, красиво и дешево.
Валерий Грибанов:
– Есть точка зрения, что архитектурные изыски на Западе связаны с пресыщением рынка. В Хельсинки, к примеру, вводится от силы несколько сотен тысяч квадратных метров в год. В результате проект приходится более тщательно выверять, делать его более конкурентоспособным. Там рынок не поглощает таких объемов, как у нас, и поэтому девелоперам приходится обращать более пристальное внимание на архитектуру. Где, на ваш взгляд, сложнее реализовать новые архитектурные идеи: в центре города или на окраине?
Екатерина Гуртовая:
– На окраинных территориях архитектору сложнее выражаться, так заказчик налагает на него ограничения в виде бюджета проекта. Там редко строится жилье выше комфорт-класса, а продавать дорого просто фасад получится вряд ли. Но если у архитектора возникнут интересные идеи, то заказчик готов к ним прислушаться. Сейчас рынок в сегменте жилья комфорт-класса приближается к первичному насыщению. Покупатели все больше внимания уделяют фасадам, отделке мест общего пользования и обустройству придомовой территории. В центре архитектурное решение дается сложно, потому что нужно соблюсти огромное количество ограничений. Здесь архитектору сложнее найти баланс между самореализацией и созданием чего-то стоящего и не диссонирующего с окружающей застройкой.
Валерий Грибанов:
– В начале дискуссии прозвучала мысль о том, что западные архитекторы привносят новую струю на наш рынок. Были ли примеры, когда представители западных архитектурных мастерских усматривали копирование их идей и предъявляли претензии?
Елена Бедарева:
– Таких примеров в судебной практике я не встречала. Однако я сталкивалась с наличием патентов на промышленные образцы внешнего вида зданий, принадлежащие западным архитекторам. Такие патенты действуют в течение 25 лет. Во взаимоотношениях с иностранными архитекторами чувствуется разница в подходе к отстаиванию своих прав. Наши архитекторы более скромные, хотя они и знают об авторских правах. При работе с западным специалистом составляется договор, где есть большой раздел, посвященный вопросам интеллектуальной собственности. Я бы хотела предостеречь от полного копирования этого раздела. Наше законодательство хоть и унифицировано, но здесь требуется знать определенные тонкости. К примеру, при передаче объектов архитектуры передаются только те права, которые прописаны в договоре. Поэтому чем подробнее будет расписано, какие права передаются, тем проще будет отстоять свое право в суде в случае нарушений. К примеру, передаете ли вы право на перестройку, переработку. Эти права принадлежат архитектору, но очень часто он об этом не знает, и застройщик пользуется этим незнанием, изменяя проект до неузнаваемости. Такие судебные дела были, и архитекторы их выигрывали.
Валерий Грибанов:
– И все-таки спрос на иностранных архитекторов - это дань моде или насущная необходимость. Могут ли имя известного архитектора и необычная архитектура повысить на спрос на объект?
Зося Захарова:
– Дом, построенный выдающимся архитектором, конечно, не останется незамеченным. Однако западным архитекторам нужен местный адаптер, так как они действительно плохо ориентируются в наших нормах. Чем выше класс объекта, тем больше требований предъявляют покупатели к его архитектуре. Однако и в проектах массовой застройки грамотно спроектированная инфраструктура влияет на темпы продаж. Что касается премиального жилья, то здесь клиенты готовы платить на 20% больше за квартиру в доме, построенном знаменитым архитектором.
Екатерина Гуртовая:
– Для покупателя жилья бизнес-класса и выше существенно важнее локация проекта и удобство планировок. Надо понимать, что имена архитекторов, даже такого выдающегося и давно работающего в нашем городе, как Бофилл, известны очень ограниченному кругу лиц. Наши клиенты, к примеру, не знают, кто такой Бофилл и Старк. Так что, когда мы нанимаем такого архитектора, мы не рассчитываем, что его имя даст прибавку к цене. На сегодняшний день это не очень актуально. Возможно, через лет 20, когда в городе будет много реализованных им проектов и все они будут удачными, это увеличит стоимость объекта.
Алексей Соловьев:
– Коллеги отмечают, что качественная архитектура важна для проектов выше комфорт-класса, но мы считаем, что качественная среда должна быть создана и для массового жилья. Нам нужно подтягивать качество жилой среды экономкласса к нормальному комфортному уровню.
Сергей Степанов:
– На мой взгляд, и проекты комплексного освоения территории должны быть более творческими. На окраинах в основном строится жилье экономкласса, но надо иметь в виду, что и в рамках этого бюджета можно создать что-то интересное и стоящее. В противном случае город обрастет серыми спальными районами. Наша компания, со своей стороны, ориентируется на проекты класса комфорт и выше. Мы всегда готовы рассматривать интересные проекты и вместе с архитекторами создавать яркие, интересные, необычные объекты. Хороший позитивный пример -наш жилой комплекс "Капитал".
Андрей Апарин:
– Для того чтобы получить на выходе хороший продукт, застройщик, задумывая проект, должен четко формулировать архитектору задание. В рамках такого взаимодействия результат работы будет успешным.
Алексей Соловьев:
– Я считаю, что человек будет строить то, что он видел в период зарождения и формирования своей личности. Именно поэтому российские и иностранные зодчие выдают абсолютно разные идеи и решения.
Татьяна Шахнова:
– Талантливый архитектор и отличается тем, что он в состоянии подняться над всем и выдать новые творческие идеи.
Учитывая непростую обстановку с водоснабжением и водоотведением в Петербурге, администрация города официально уведомила правительство Ленобласти о вынужденном прекращении в
Постановка проблемы
Для снабжения населения Ленинградской области питьевой водой используется более 2500 источников, среди которых основными являются Ладожское озеро и река Нева. Однако система водоснабжения региона, как самостоятельная отрасль, имеет ряд существенных недостатков. Так, 30% населения области, которое проживает в сельских населенных пунктах, не имеет централизованных систем водоснабжения и водоотведения.
Качество воды, подаваемой потребителям, не всегда удовлетворяет требованиям СанПиН: 26% проб не соответствуют нормативам по санитарно-химическим показателям, 17% — по микробиологическим.
Основными источниками загрязнения водных объектов в области являются промышленные предприятия, которые сбрасывают более 70% загрязненных сточных вод, а также предприятия химической промышленности, крупные сельскохозяйственные и животноводческие объекты, населенные пункты и судоходный транспорт. Особую опасность представляют недостаточно очищенные сточные воды.
На большинстве областных водопроводов при водоочистке не применяются современные методы доочистки воды, не используются дополнительные ступени осветления.
Потери воды в сетях водоснабжения ЛО из-за изношенности сетей и отсутствия систем противоаварийной защиты составляют в среднем 30% от общего объема подаваемой в сети воды.
До сих пор остается нерешенной проблема строительства, реконструкции, расширения и ремонта канализационных очистных сооружений (КОС) и канализационных сетей населенных пунктов области. Полностью удовлетворяют действующим стандартам не более 6,5% всех сбрасываемых сточных вод, при этом 10,2% сточных вод сбрасывают на рельеф, 57,9% сточных вод - без требуемой очистки в водные объекты. Из существующих канализационных сооружений не работают более 20%.
К проблемам в секторе водоснабжения и водоотведения следует отнести несовершенство нормативно-правовой базы, неудовлетворительное финансирование и низкую инвестиционная привлекательность организаций, работающих в области водоснабжения и водоотведения. Также не способствуют развитию этого сектора экономики непрозрачность тарифной политики, неопределенность позиции государства в отношении собственности объектов сектора водоснабжения и водоотведения, в части развития государственно-частного партнерства.
Основные пути реализации
Главным направлением развития водохозяйственного комплекса Ленинградской области признана реализация Генеральной схемы водоснабжения и водоотведения. Для этого правительство Ленинградской области инициировало разработку Концепции региональной политики в сфере использования и охраны водных объектов, которую выполнили ООО «Леноблводоканал» и ОАО «Водоканал-инжиниринг».
В подготовке Концепции выделяется несколько этапов.
Первый этап – выбор адекватных и надежных водоисточников и водоприемников. Так, на основании проведенных исследований основным источником было определено Ладожское озеро. Причем сброс очищенных сточных вод предложено производить главным образом в Финский залив, реки Охту, Черную речку и реку Неву.
Второй этап – подготовка технического решения. Генеральная схема предполагает сооружение нового основного водозабора в Ладожском озере, строительство Новоладожского водовода для улучшения системы водоснабжения Всеволожского, Ломоносовского, Гатчинского и Тосненского районов с использованием существующего Невского водовода.
Первая очередь строительства Новоладожского водовода предусматривает, прежде всего, обеспечение водой объектов, расположенных во Всеволожском районе. Вторая очередь предполагает соединение трубопроводов Новоладожского водовода через дюкерный переход под Невой с Большим Невским водоводом, а также рассмотрена подача воды по второму дюкерному переходу под Невой в Кировский район. В результате такого развития предполагается подавать ладожскую воду в систему Большого Невского водовода, обеспечивающего Ломоносовский, Гатчинский, Тосненский и Кировский районы.
Реализацию генеральной схемы Новоладожского водовода предполагается осуществить в два этапа. Первый планируется завершить в 2011 году, второй – к 2013 году.
Генеральная схема предусматривает строительство новой системы водоотведения за пределами защитных сооружений Санкт-Петербурга от наводнений.
В 2010-2013 годах запланировано проектирование и строительство канализационного коллектора вдоль южного берега Невской губы Финского залива с центральными очистными сооружениями достаточной мощности.
Начиная с 2014 года предполагается строительство канализационного коллектора вдоль северного берега Финского залива также с обустройством головных очистных сооружений.
Третий этап – утверждение Генеральной схемы. Как известно Схема была утверждена постановлением областного правительства в еще в октябре 2008 года.
Четвертый этап – разработка на основе Генеральной схемы Концепции совершенствования водоснабжения и водоотведения ЛО.
Пятый этап – подготовка проектов нормативных правовых актов и долгосрочных целевых программ (ДЦП), направленных на реализацию Концепции и Генеральной схемы.
Шестой этап – сопровождение Концепции в исполнительных и законодательных органах власти Ленинградской области.
В настоящее время для осуществления Генеральной схемы подготовлены проекты законов, в том числе «Об обеспечении питьевой водой населения Ленинградской области», ДЦП «Чистая вода Ленинградской области» и «Обеспечение гигиенической, эпидемиологической и экологической безопасности систем водоснабжения и водоотведения ЛО в 2010 – 2015 гг.».
Причем проект закона «Об обеспечении питьевой водой населения Ленинградской области» с одной стороны, направлен на реализацию Генеральной схемы, с другой - позволяет временно компенсировать на региональном уровне затянувшееся согласование и утверждение Федеральных нормативных правовых актов.
Также выполнен весь комплекс изыскательских работ по Всеволожскому району: осуществлен выбор и отвод земельных участков под трассы водоводов и площадные объекты; проведены все необходимые согласования с местными федеральными органами контроля и надзора, в том числе и по размещению водозабора и насосной станции в акватории Ладожского озера.
Сегодня имеется полная готовность к началу процесса проектирования и строительства.
Ирина Васильева
Петербург скорректирует границы исторического центра к 35-й сессии ЮНЕСКО, которая состоится летом 2011 г., сообщила глава КГИОП Вера Дементьева. Она призвала членов совета по наследию и независимых экспертов в области защиты памятников принять участие в этой работе.
Напомним, что вопрос о реноминации петербургского объекта ЮНЕСКО со ссылками на утратившие актуальность данные о памятниках, которыми пользуется эта международная организация, неоднократно поднимался городскими властями. И не в последнюю очередь – в связи с предупреждениями о включении номинации Петербурга в число объектов, находящимися под угрозой из-за проекта строительства 400-метровой башни «Охта-центра».
Реноминация – дело тонкое
Над проблемой реноминации своей «доли» всемирного наследия задумался сегодня не только Петербург, но и многие из стран, чьи объекты были номинированы в ЮНЕСКО в 1978-1992 гг., сообщила В.Дементьева. Сейчас работу по приведению собственных сведений и законодательства в сфере охраны памятников в соответствие со стандартами ЮНЕСКО завершают Рим и Мальта. В качестве образца, на котором созданы международные нормативы, взяты документы по Вене.
Программа инвентаризация всемирного наследия с последующей реноминацией показалась петербургским властям очень перспективной. «Мы сами на нее напросились, - отметила В.Дементьева. – И теперь нам предстоит очень серьезная работа по чистке нашего законодательства. Хотя окончательный вариант будет предложен от лица РФ».
Номинация ЮНЕСКО, именующаяся «Исторический центр Петербурга и связанная с ним группа памятников», была утверждена в 1990 г. Проблема сохранения исторического и культурного наследия в то время, безусловно, беспокоила россиян, но вот госструктуры находились в весьма неоднозначном положении. В результате в список компонентов «исторического центра» вошли и те памятники, в сохранности которых убедиться на тот момент никто не удосужился. Попали туда и объекты, полностью утраченные до 1990 г., и те, что официально памятниками признаны не были, и повторные упоминания одних и тех же объектов под разными названиями.
Поэтому, когда в марте 2010 г. в Петербург приехала «миссия реактивного мониторинга» ЮНЕСКО, КГИОП предоставил ей своего рода атлас ошибок, содержащий, в том числе, и неучтенные ранее данные. Миссия также согласилась с доводами петербургской стороны о необходимости введения дополнительного критерия при определении исторической значимости памятников. До сих пор петербургские памятники связывались лишь с двумя мировыми событиями – основанием Петербурга (1703 г.) и революцией (1917 г.). КГИОП предложил признать блокаду Ленинграда не менее значимым событием. А, следовательно, памятники, связанные с этим периодом, получили шанс попасть под охрану ЮНЕСКО.
На основе уточненных данных на 35-й сессии ЮНЕСКО планируется представить обновленное петербургское досье. В.Дементьева попросила членов Совета по культурному наследию, а также петербургское отделение Всероссийского общества охраны памятников и независимых экспертов – градозащитников ознакомиться с КГИОПовскими наработками в этой области, а также с сопутствующим картографическим материалом, сформированным еще 2 года назад.
Кроме того, было решено создать рабочую группу, которая займется не только уточнением списка компонентов, но и составит предложения по корректировке границ объекта ЮНЕСКО. По итогам недельного пребывания в Петербурге, миссия ЮНЕСКО смогла произвести лишь выборочный осмотр памятников. Разумеется, она не упустила возможности составить собственное резюме по вопросу проекта строительства «Охта-центра». Миссия осмотрела территорию вблизи этого объекта – на протяжении от Смольного собора до бывшей фабрики Штиглица (Ниточно-прядильный комбинат им. С.Кирова) – и рекомендовала придать ей статус «буферной зоны».
«Буферные зоны» – это, по существу, защитные зоны памятников, пояснила В.Дементьева. По петербургским «КГИОПовским» законам, принятым вместе с Генпланом и ПЗЗ, у компонентов объекта ЮНЕСКО защитных зон нет, они растворены внутри одной большой охранной зоны «исторического центра» со строгим режимом использования. Принципиальных возражений против внедрения такого понятия в местное законодательство у петербургских властей нет. Но стоит ли вырезать памятники из исторической канвы и дробить центр на множество охранных зон?
Мнение В.Дементьевой по этому вопросу – отрицательное: «Мы хотим, чтобы памятники и ансамбли не вырезались из карты исторического центра». Изменениям в таком случае могут подвергнуться режимы, они могут стать разными. Выглядеть это, по ее мнению, должно следующим образом: «Пусть цветовая заливка исторического центра останется общей, а буферные зоны будут обозначены различной штриховкой». Вместе с тем, В.Дементьева не исключила, что при этом может произойти и корректировка границ исторического центра – как в сторону уменьшения, так и в сторону увеличения.
Еще одно новое понятие, которое в соответствии с международными стандартами, возможно, предстоит вписать в петербургское законодательство, касающееся объектов ЮНЕСКО, это - «достопримечательное место». Если понятие «буферных зон» теоретически можно свести к понятию «охранных зон», то с «достопримечательными местами» не все так просто.
В российском законодательстве такое понятие существует и на него, в отличие от «охранных зон», в соответствии с петербургскими ПЗЗ распространяется действие градостроительных режимов. А это означает, что если «достопримечательные места» появятся внутри исторического центра, там может быть разрешено новое капитальное строительство.
По итогам своего пребывания в Петербурге миссия ЮНЕСКО предложила городу 2 варианта действий. Первый предполагает сокращение границ охраняемого центра и потребует прохождения процедуры реноминации. Второй, напротив, исключает изменение границ 1990г., так что необходимость реноминации отпадает – правки в действующую номинацию будут вноситься в рабочем порядке.
Градозащитники Петербурга считают наиболее предпочтительным второй вариант – без реноминации. Но он потребует установления новых понятий «буферных зон» и «достопримечательных мест», подчеркивает В.Дементьева. По ее мнению, очень важно сохранить прежние единую зону и концепцию охраны исторического центра Петербурга и реализовать некий третий вариант.
Окончательное решение этого вопроса, как уже говорилось, за федеральным центром. Но существенную роль в подготовке петербургских материалов для утверждения на 35-й сессии ЮНЕСКО, может также сыграть специальный форум международных экспертов в области охраны памятников, посвященный вопросу о реноминации Петербурга в ЮНЕСКО. Это мероприятие организуется по инициативе губернатора Санкт-Петербурга и состоится ориентировочно в апреле-мае 2011 г. «Мы надеемся, что к нам пришлют очень авторитетных экспертов», - заметила В.Дементьева.
Единый план управления
Объект ЮНЕСКО «Исторический центр Петербурга и связанная с ним группа памятников» более чем наполовину расположен на территории Ленинградской области. Вопрос о взаимодействии петербургского КГИОПа с областным Комитетом по культуре и подчиненными ему отделами федеральных и региональных объектов культурного наследия вызывает озабоченность градозащитников. Поскольку весь штат органов охраны памятников в Ленобласти – 17 человек, а задачи, которые стоят перед ним – очень велики, представители городского и областного отделений ВООПИиК выражают сомнения, что такими силами возможно решить столь серьезные задачи.
В.Дементьева сообщила, что основная работа по инвентаризации компонентов всемирного наследия, выявлению ошибок и составлению картографического материала проводилась в комплексе – на территории обоих регионов. «Конечно, наши сотрудники во многом помогали коллегам из области, и сотрудники Комитета по культуре вместе с нами представляли свои объекты миссии. Фактический материал уже готов и Ленобластью согласован», - заключила она.
Проблема возникла, откуда не ждали. Миссия реактивного мониторинга внесла в свой отчет рекомендацию наделить КГИОП функцией управления памятниками, входящими в номинацию на территории и Петербурга, и Ленобласти. Как заверяет В.Дементьева, эта инициатива никак не обсуждалась и не согласовывалась с КГИОП. «Возможно, это всего лишь выражение признания наших заслуг», - отметила она.
«Зря вы отказываетесь, - заявил сопредседатель петербургского отделения ВООПИиК Александр Марголис. – Все-таки было бы не лишним подумать о создании надрегионального органа, раз уж у нас такой, растянутый на два субъекта РФ, объект». Если КГИОП считает выступление с такой инициативой нарушением субординации, то ее мог бы озвучить ВООПИиК, предложил он. В противном случае можно ожидать, что будет создана некая федеральная структура, которой придется долго вникать в местные проблемы.
«Я считаю, что можно обойтись без создания какой-либо новой управляющей структуры, - ответила В.Дементьева. – Взамен нее нужно всего лишь принять единый план управления объектом ЮНЕСКО». Объекты культурного наследия, как известно, распределены по статусу и по собственности к трем видам: федеральные, региональные и памятники местного значения. И в состав «петербургского» объекта ЮНЕСКО попадают не только памятники двух регионов, но и федеральные тоже.
Процесс разграничения полномочий по памятникам между субъектами и центром федерации еще незавершен. Так, совсем недавно было принято решение о передаче Росохранкультуре нового ряда петербургских памятников, в том числе столь значимых для имиджа города, как Русский музей и Государственный Эрмитаж. Петербургский КГИОП теряет контроль за осуществлением охранных функций и ходом реставрационных работ на этих объектах. «До сих пор мы пытались содействовать Росохранкультуре только потому, что боялись утратить информацию о них, добивались права их софинансирования. Но теперь должны осознать, что законодательство ужесточается. За разграничением полномочий следит прокуратура и мы не вправе выходить за рамки своей компетенции», - напомнила В.Дементьева.
По ее мнению, единый план управления объектом всемирного наследия ЮНЕСКО в Петербурге и Ленобласти позволит скоординировать охранные мероприятия на уровне обоих регионов и Росохранкультуры, позволит четче определить обязательства и ответственность перед мировым сообществом. «Наш объект – многогранный, комплексный, сложный, смешанный – как только его не называют, - говорит В.Дементьева. – Но именно этим он и уникален и потому заслуживает единой концепции охраны».
Наталья Черемных