Привычка к аренде
В ходе заседания круглого стола «Доходная недвижимость как средство инвестиций», проведенного «Строительным Еженедельником» совместно с ГУД, эксперты строительного рынка и представители государственных органов власти постарались ответить на вопрос, является ли подобное увлечение лишь мимолетной модой или возведение жилья для последующей сдачи его внаем станет тенденцией, которая на ближайшие годы сможет определять развитие рынка недвижимости.
Заместитель генерального директора ГК «Пионер» (Санкт-Петербург) Александр Погодин рассказал, что наряду с доходными домами в Петербурге начал формироваться сегмент апарт-отелей – готовые к заселению апартаменты, полностью меблированные, оборудованные всеми современными видами связи и дополненные гостиничным сервисом. Эксперт рассказал, что осенью 2013 года петербургское направление ГК «Пионер» выведет на рынок города 975 апартаментов общей площадью 28 тыс. кв. м в составе апарт-отеля YE’S, который разместится у станции метро «Проспект Просвещения» в Выборгском районе города. Минимальная площадь апартаментов составит
Глава ГК «Пионер» также рассказал, что по стоимости аренда апартаментов фактически останется на уровне однокомнатной квартиры у метро. То есть желающим жить в апартаментах придется заплатить от 15 до 25 тыс. рублей в месяц, в то время как цены на размещение в гостиничных комплексах, предлагающих аналогичный сервис, начинаются от 2-3 тыс. рублей в сутки. Соответственно, месячное проживание в отеле будет обходиться в 60-90 тыс. рублей.
Помимо апарт-отелей в Петербурге также начал развиваться сегмент доходных домов. Господин Погодин рассказал, что сегодня в городе всего несколько доходных домов, и все они находятся под управлением западных компаний. Один из них расположен на Коломяжском пр., 15. Несколько лет назад финский пенсионный фонд Icecapital Housing Fund выкупил в доме 86 квартир, объединив их в доходный дом. Еще один игрок на этом рынке в Петербурге – компания «Сато», которая является одним из операторов по предоставлению съемного жилья в Финляндии.
Заместитель генерального директора АН «Итака» Валерий Лазугин сказал, что по факту в Петербурге пока функционирует только один доходный дом – на Коломяжском, 15. «Все остальные дома, которые называются доходными, в частности те, которые подпадают под программу Жилкомитета и в первую очередь используются администрацией города с целью обеспечения жильем гастарбайтеров для решения вопроса с рабочей силой в сфере ЖКХ, в чистом виде доходными не являются. Есть также и отдельные инвесторы, владеющие квартирами, которые используются с целью получения дохода. Но сами дома, в которых расположены эти квартиры, доходными не являются».
Управляющий директор NAI Becar Илья Андреев подтвердил, что доходного жилья в Петербурге пока немного, и этот сегмент развивается крайне медленно. «В отличие от Америки и европейских стран у россиян пока нет привычки жить в съемном жилье, – считает эксперт. – В России люди, вынужденные снимать квартиру, чувствуют себя некомфортно. Между тем доля арендного жилья в развитых странах, таких как Нью-Йорк или Лондон, составляет не менее 65%».
В Австрии в аренду сдается еще большее количество жилья. Об этом рассказал генеральный директор ГУ «Горжилобмен» Сергей Филимонов. Он сообщил, что в этой стране в аренде находится около 80% жилого фонда, из них примерно 25% квартир находится в муниципальной собственности, 25% являются объектами государственно-частного партнерства, оставшиеся сдаются в аренду частными собственниками. «Если же говорить о нашем городе, то у нас 80% жилого фонда приватизировано, и процесс «вымывания» государственного фонда будет происходить вплоть до 1 марта 2013 года», – сообщил глава Горжилобмена.
«Снимать жилье на Западе – это вполне естественно, поскольку приобретение объекта недвижимости в любом крупном городе доступно немногим, – продолжил Илья Андреев. – Петербург также не является исключением, поэтому все предпосылки для появления такого сегмента, как доходные дома, в нашем городе уже сложились. Осталось только откорректировать законодательство, а также выстроить схему взаимодействия государства и инвесторов с целью стимулирования данной деятельности».
Директор по развитию издательских проектов ГК «Бюллетень недвижимости» Вячеслав Костров объясняет эту ситуацию следующим образом: «Для наших граждан квартира – это богатство, гарантия, статус, это гораздо больше, чем просто жилье. Такова сложившаяся историческая практика. Однако если возможность иметь мобильное жилье будет законодательно урегулирована, то эта проблема может решиться», – полагает эксперт.
Илья Андреев рассказал о стандартах работы доходных домов, принятых в США. «Управляющие компании берут на себя определенные гарантии и обязательства по ставкам. То есть они гарантируют, что арендная плата за квартиру никогда не будет подниматься выше установленной планки, невзирая на уровень инфляции. Это некий социальный момент. При этом сами они обеспечивают совершенно невысокую рыночную ставку, которой четко придерживаются».
Управляющий партнер АРИН Игорь Горский согласился, что сегмент доходных домов пока находится в зачаточном состоянии, однако если верить прогнозам Министерства регионального развития, к 2020 году до 20-30% жилья будет арендным. «Исторически так сложилось, что Петербург – это не только столица Российской империи, но еще и один из самых крупных российских городов, где большая часть недвижимости была доходной, – рассказал Игорь Горский. – Поскольку до революции Северная столица активно развивалась во всех сферах экономики и культуры, сюда съезжалось много рабочей силы. В связи с этим потребность в доходных домах была очень велика. По сути дела, вся Петроградская сторона и Выборгский район практически полностью были застроены объектами доходной недвижимости».
В своем выступлении Игорь Горский также отметил, что медленное развитие сегмента доходных домов связано с недостаточной информированностью российского населения относительно преимуществ подобного жилья. «В свое время плотно работая с Федеральным фондом содействия развитию жилищного строительства (РЖС), нами были проведены исследования, в результате которых выяснилось, что для удовлетворения потребностей российских граждан в качественном жилье необходимо построить 763 млн кв. м. Кроме того, было подсчитано, что в улучшении жилищных условий нуждаются 28,5 млн российских семей. И только 5% из них рассматривает вопрос аренды. Однако после проведения разъяснительной работы 38% респондентов, или 11 млн семей, были готовы рассматривать доходный дом как объект своего постоянного проживания».
Эксперт считает, что результаты этого исследования позволяют сделать вывод, что потенциал и тренд роста сегмента доходных домов огромен. «Начиная в 2008 году работать с компанией «Пионер», мы достаточно сильно рисковали, закладывая модель доходного дома как нового объекта строительства. Однако тот риск, на который мы пошли, тем не менее, совершенно оправдан, поскольку мы искренне считаем, что за доходными домами будущее», – уверен аналитик.
В подтверждение своих слов он привел также цифры, полученные в ходе дополнительных исследований, которые были заказаны представителями компаний из Московского региона. «К 2015 году черные маклеры, занимающиеся наймом и сдачей квартир в аренду, в значительной степени уступят свои позиции более цивилизованному и понятному рынку доходных домов, – убежден эксперт. – Кроме того, в отличие от стихийного частного рынка аренды доходные дома предлагают более приемлемые цены. Например, средняя арендная ставка на однокомнатную квартиру составляет около 8,5 тыс. рублей».
Дело не в доходности
По мнению генерального директора компании SATO Стаффана Таста, несмотря на то что в Петербурге сдаются в аренду около 300 тысяч квартир, или около 15% жилого фонда города, существующий рынок аренды в Северной столице очень неорганизованный. Кроме того, он, как и в остальных российских городах, непрозрачен, хаотичен и на 99% сосредоточен в руках частных владельцев.
Остается открытым также и вопрос решения социальных проблем, потому что этот рынок работает не только в элитном секторе, но и в сегменте дешевых квартир. «Основное преимущество аренды в том, что она позволяет людям гибко реагировать на возникающие в их жизни ситуации, жить здесь и сейчас», – высказался Стаффан Таст.
Что касается окупаемости инвестиций в строительство доходных домов, то если девелоперские проекты в области долевого строительства жилья начинают приносить доход еще на этапе строительства, то проект, связанный с управлением доходными домами, – на более поздних этапах. Такое мнение высказал Вячеслав Костров.
По расчетам специалистов компании SATO, окупаемость таких проектов составляет около 10 лет, доходность находится на уровне 50%. Генеральный директор первого в Петербурге доходного дома «Коломяжский, 15» Елена Гришина считает, что срок окупаемости проектов доходных домов вполне может быть и выше. «Следует понимать, что если мы говорим не об апарт-отеле, а именно о доходном доме, то это очень долгие деньги, и о быстрой доходности речь идти не может. Смысл доходных домов состоит в сохранении денег с незначительным приумножением, а не в быстрой доходности», – резюмировала глава ООО «Коломяжский, 15».
Александр Погодин считает, что уровень доходности зависит от класса доходной недвижимости. «Если говорить о проекте финской компании SATO, которая сдает в аренду элитные квартиры и объекты бизнес-класса в Петербурге, то процент доходности здесь будет значительно менее скромным, нежели инвестиции в экономичную недвижимость на Коломяжском, 15», – заявил эксперт.
Игорь Горский подтвердил, что бизнес, связанный со строительством доходных домов, отличается очень низкой доходностью, что связано с первоначально высокими затратами. «Наши расчеты показывают, что окупаемость проектов эконом-класса находится в диапазоне от 18 до 22 лет, – утверждает эксперт. – Сроки окупаемости объектов в элит- и бизнес-классе значительно короче – в Москве, например, они составляют от 7 до 10 лет, поскольку здесь достаточно понятен платежный спрос и заполняемость подобных объектов достаточно высока. Но Москва не может быть показателем, это столичный город с огромным количеством местного населения и приезжих (в частности иностранцев).
В то же время участники круглого стола отметили надежность инвестиций в доходную недвижимость. Илья Андреев считает, что риски в доходных домах самые низкие. Доходная недвижимость в минимальной степени подвержена влиянию кризисных явлений. Эксперт рассказал, что в США после начала кризиса офисные центры продавались ниже себестоимости. Владельцы же доходной недвижимости практически не пострадали. «Платежи за аренду квартир снизились всего на 10-15%, – рассказал Андреев. – И заполняемость оставалась на уровне 90% и выше. И все это очень просто объясняется: людям всегда, независимо от экономической ситуации, надо где-то жить».
Для того чтобы уменьшить сроки окупаемости по проектам доходных домов, очень важна кооперация с государством, уверены специалисты. «Государство должно предоставить инвесторам более льготные условия для приобретения земельных участков, а также ипотечные кредиты. Запуск программы, направленной на развитие сегмента доходных домов, также может принести большую пользу», – уверен Игорь Горский.
Квартира за три тысячи
Сергей Филимонов рассказал, что в Санкт-Петербурге в этом году принят законопроект, предусматривающий сдачу в коммерческий наем бюджетного жилья тем, кто стоит в очереди на квартиру. По словам главы Горжилобмена, квартиры выделяются с соблюдением социальных норм жилой площади и сдаются внаем по более чем приемлемым ценам. Месячная плата за однокомнатную квартиру общей площадью
В 2011 году планировалось передать очередникам 500 квартир, однако строители задерживают оформление жилья в собственность. Тем не менее по некоторым адресам уже выданы смотровые листы. «Сейчас одной из основных задач для нас является скорейшая регистрация госсобственности, чтобы ускорить процесс распределения этих квартир между нуждающимися в улучшении жилищных условий». В 2012 году планируется еще 1,5 тыс. квартир сдать очередникам. Окупить инвестиционные затраты администрация города планирует в течение 25 лет.
Сергей Филимонов также сообщил, что граждане, которые вселяются в подобные квартиры, снимаются с учета по улучшению жилищных условий. Кроме того, закон запрещает приватизировать, отчуждать и сдавать внаем это жилье.
Глава Горжилобмена подробно описал процедуру получения бюджетного жилья в аренду. «Прежде всего желающему получить возможность проживания в такой квартире необходимо написать заявление в госучреждение «Горжилобмен». Мы передаем дело на рассмотрение в Жилищный комитет, и в случае положительного решения с гражданином заключается договор. Этот договор является трехсторонним. С одной стороны ставится подпись Горжилобмена, так как он является оператором данной программы, с другой свою резолюцию выносит ГУЖА. Третьей стороной является гражданин, которому предоставляется данное помещение», – объяснил господин Филимонов. Он также добавил, что при заключении договора гражданин должен в обязательном порядке страховать выделенное ему жилое помещение. «Текст данного договора будет опубликован на нашем сайте, на котором также можно более подробно ознакомиться и с самой программой», – сказал Сергей Филимонов.
По словам господина Филимонова, активной работы по информированию населения власти пока не проводили: «Мы хотим сначала получить государственную регистрацию первого дома. Хотя уже сейчас, несмотря на отсутствие широкой информационной работы среди населения, около 1500 заявлений от граждан находится в Горжилобмене».
По мнению Александра Погодина, появление подобной городской программы должно стимулировать развитие рынка доходного жилья и, соответственно, улучшить ситуацию на рынке. «Прежде всего это мощный социальный аспект, ведь существует достаточно обширный пласт граждан, которые не имеют возможности ни приобретать квартиры, ни арендовать их по той стоимости, которую сейчас предлагает рынок. Кроме того, подобные государственные программы позволят россиянам быстрее осознать, что аренда жилья – это правильно, удобно и комфортно. А это первоочередная задача, которую нам надо вместе решать. Немаловажным моментом станет также и то, что чем больше будет появляться цивилизованных доходных домов, тем быстрее рынок аренды утратит присущую ему сегодня хаотичность, станет более прозрачным и организованным. Сейчас же не защищен ни арендодатель, ни арендатор. И у той, и у другой стороны совершенно размыт статус и какие-то непонятные права».
Кстати
С 1 июля 2011 года в Санкт-Петербурге заработала программа коммерческого найма жилой недвижимости. Очередникам, ожидающим получения бесплатного жилья, было предложено снять квартиры в аренду. Пока город на эту программу направил 500 квартир. Согласно программе аренда однокомнатной квартиры обойдется в среднем в 4620 рублей в месяц, двухкомнатной – в 6380 рублей, трехкомнатной – в 8690 рублей. Плюс коммунальные услуги. По словам представителей Жилищного комитета, цена будет регулироваться договором и незначительно варьироваться год от года. Договор на аренду жилья заключается с очередниками на срок 5 лет и может быть продлен или прекращен по желанию нанимателя. В случае если квартиросъемщику жилье не понравилось и он его освобождает, в очередь на улучшение жилищных условий он сможет встать лишь через 5 лет.
Татьяна Елекоева
Уже год Петербург живет по новому Генеральному плану. Этот документ общественного согласия разработан впервые в России в полном соответствии с требованиями Градостроительного кодекса РФ. В условиях рыночной экономики неизбежно возникновение конфликтов интересов по вопросам использования и развития территорий. И все эти противоречия во многом должны быть решены в одном документе – Генеральном плане.
О Генеральном плане Петербурга рассказывает Валентин Назаров, генеральный директор ЗАО «Петербургский НИПИград» – разработчик Генплана. – Валентин Федорович, что такое Генеральный план Санкт-Петербурга?
– Генплан, несмотря на все издержки, все запятые, которые там можно поставить, все-таки документ общественного согласия. Рождался он в спорах, криках, конфликтах. Эти дискуссии и споры происходили на всех уровнях – и власти, и общества, и инвесторов.
Интересно, что Генплан затрагивает такие острые вопросы, которые до этого никто не поднимал. Для его составления нужна масса сведений. Например, такие данные, как прогнозы численности населения города, прогнозы развития производств, соотношение отраслей и многое другое. Когда все эти данные фиксируются в конкретном законодательном документе – все начинают беспокоиться. Не только чиновники и инвесторы, но и население начинает возбуждаться.
В общем, происходит активизация всей общественной деятельности, всех слоев общества, в результате и рождается документ общественного согласия.
– В каком из городов страны принят документ, подобный Генплану Петербурга?
– Санкт-Петербург – первый город в России, который прошел по пути создания Генерального плана по закону, согласно Градостроительному кодексу. Что из этого выйдет, я не знаю. Жизнь покажет. Но мы пошли по этому пути, и теперь нас обвиняют, что мы, мол, все сделали не так. Разработчики Градкодекса говорят, что их не так поняли. А их невозможно понять, потому что они до сих пор спорят между собой.
Сейчас во властных структурах предлагают делать «как надо», а не как записано в Градкодексе, а мы, мол, потом его подправим. Но юристы нам этого не дают. И мы на себе несем не только бремя забот, но и бремя всех ошибок Градостроительного кодекса, которые были допущены.
– Некоторые эксперты говорят, что Генплан Санкт-Петербурга сделан дорого и очень подробно.
– Хотел бы я этих экспертов спросить, как бы они сделали это дешево? Ведь по генплану надо распределить территорию: это отдать под промышленное строительство, это – под рекреацию, это – под жилье… А скажите, пожалуйста, кто нам и за какие деньги ответит на вопрос: «Какова будет численность населения города?». Ведь пока не рассчитана районная планировка на всю Россию, этой цифры нет. Другой вопрос: «А как нам наращивать отрасли промышленности?». Только сейчас заговорили о том, что в России надо развивать машиностроение, авиапром, судостроение. А существует ли какой-нибудь градостроительный документ, в котором прописано, где будет развиваться это судостроение? Будет ли это на Черном море или на Северном, в Калининграде или в Петербурге? Если нам об этом кто-то скажет, будем благодарны. Пока все молчат. А вопросов море. К примеру, будут ли в Петербурге строиться новые или развиваться существующие судостроительные верфи? Как развивать морской порт? Где пойдет дорога Москва—Хельсинки?..
Перед работой над Генпланом мы написали письмо в правительство, с тем, чтобы узнать, какие федеральные интересы в Петербурге должны быть соблюдены. Ведь прежде чем разрабатывать Генплан, я обязан запросить федеральные органы о том, как они видят развитие внешнего транспорта, оборонного комплекса, промышленности, науки – по всем позициям. Ответа до сих пор нет.
– Получается, что разработчики Градостроительного кодекса поставили в вынужденную непреодолимую ситуацию разработчиков генеральных планов?
– При составлении Генерального плана нами был заложен некий «люфт» в размере 20 процентов практически по всем основным направлениям развития города. Однако меньше чем через год после его принятия пошел поток поправок – их были поданы тысячи, и этот поток не иссякает. Большая часть поправок носит «технический характер» – это небольшие, локальные уточнения границ зон или их функционального назначения. Но другая часть поправок связана с активным экономическим развитием города, приходом в город новых крупных компаний. А им уже в ближайшее время нужны сотни гектар новых территорий. Из-за чего возникают поправки? Не потому, что мы плохо сделали свою работу, а потому, что мы в принципе не могли всего учесть и не могли скоординировать наш Генплан с федеральными задачами.
Кстати, «Петербургский НИПИград» подготовил комплексную поправку по объединению части функциональных зон и соответствующему укрупнению схемы функционального зонирования города. Если такое решение будет принято, то Генеральный план Санкт-Петербурга будет более устойчивым к изменениям конъюнктуры рынка и стабильным на более продолжительный срок, по крайней мере, до 2010 года.
– Валентин Федорович, ведь Вы создали уже три генеральных плана развития нашего города – в 1967 году, 1985-м и последний – в 2005 году. Есть разница между работой над предыдущими и сегодняшним генпланами?
– Конечно. Разница колоссальная. Я ведь не только разрабатывал генпланы, два из них я реализовал. А как реализовывать генпланы – это мало кто знает. Прежние генпланы не были документами общественного согласия. Это была заявка руководства города на выделение средств государственного бюджета на развитие города. Деньги были централизованными, и для их выделения формировалась заявка – под жилищное строительство, под строительство метрополитена, дорог… Эту заявку важно было утвердить в ЦК КПСС и Совете министров. Мнение местных органов власти значения не имело. Если ЦК утвердил, то заявка города на развитие принята, и деньги из бюджета будут отпускаться – иногда не в том объеме, иногда с накладками по срокам. Но если в генплане не было развития метрополитена, не было заявки на строительство больничного комплекса – ничего город не получит. А генплан также делался на 20 лет.
Так что это был документ не общественного согласия, а согласия между городским руководством и руководством страны.
– Генплан Петербурга сделан подробно?
– Я считаю так: чем Генплан подробнее, тем он хуже. Этот документ должен быть достаточно гибким. А если он будет точно отвечать на все вопросы, его надо будет все время корректировать. Нельзя реагировать на все трудности жизни. Может произойти то, что в физике называется «перебор чувствительности прибора».
При работе над генпланом каждый инвестор, каждый человек пытался зафиксировать в нем свои интересы. В процессе общественных обсуждений все требовали жуткой детализации документа. Мы сопротивлялись и предлагали сделать его «вообще», а затем, при работе над Правилами землепользования и застройки, прописать детали. Ничего не получалось. В результате Генплан страдает от излишней детализации. Как с этим сейчас бороться – я не знаю. Единственное, что могу сказать – если менять стратегию города каждые три года, то ничего не построишь. Градостроительные идеи реализуются долго. Для воплощения в жизнь генплана нужно 20-30 лет. Тогда город будет развиваться устойчиво.
Тема перехода строительной отрасли от государственного регулирования в форме лицензирования к саморегулированию в последние месяцы широко обсуждается, поскольку 1 июля истекает срок окончания выдачи государственных лицензий в этой сфере. А процесс создания саморегулируемых организаций (СРО), как один из способов заполнить правовой вакуум и перейти на качественно новый уровень управления строительными процессами в стране, пока не запущен.О проблемах переходного периода и собственной концепции законопроекта по СРО «Строительному Еженедельнику» рассказал председатель комитета Госдумы РФ по собственности Виктор Плескачевский:
– Виктор Семенович, почему отменяется лицензирование в строительной отрасли?
– На сегодняшний день Федеральный лицензионный центр при Росстрое выдал более 240 тысяч лицензий на осуществление строительной деятельности. Кто выдал лицензию, тот, по логике, и должен отвечать за тех, кому выдал. Однако нынешняя форма регулирования в виде государственного лицензирования, не в состоянии обеспечить ответственность строительных компаний за многочисленные нарушения в данной сфере.
Сегодня строительную деятельность регулируют порядка 15 различных ведомств и 13 надзоров, а также все уровни публичной власти: федеральный, региональный и муниципальный. И в этом многообразии регулирования можно констатировать только одно – «у семи нянек дитя без глазу». Иначе как объяснить, что большая часть строящихся объектов возводится сегодня лицензированными компаниями с уставным капиталом в 10 тысяч рублей. Как правило, по завершении строительства эти компании ликвидируются. Получается, что вся система регулирования строительной деятельности, как со стороны государства, так и со стороны самих строительных фирм, построена только на добросовестности участников рынка.
– Почему проблема саморегулирования в строительной отрасли так остра?
– Потому что она затрагивает вопросы национальной безопасности. Дело в том, что за 15 лет рыночной экономики в строительстве накопилось большое количество проблем, которые, в итоге, привели к серьезным техногенным катастрофам. Можно вспомнить трагедию в «Трансвааль-парке», на Басманном рынке, в бассейне «Дельфин»… Внимательный анализ показывает, что все произошедшее – не случайность. А значит, есть высокая вероятность того, что катастрофы могут продолжиться.
– Но в советский период техногенные катастрофы тоже были…
– В Советском Союзе существовал порядок. Были партийная и уголовная ответственность. Действовал фактический запрет на совмещение строительной и проектировочной деятельности. Сейчас, скажем, проектировщик может запроектировать по сговору со строительной компанией тот или иной элемент конструкции в четыре раза толще нормы. Потребитель в итоге в четыре раза больше за это заплатит. А как это отразится на безопасности здания – открытый вопрос. В советский период существовали отдельно – проектировщики, отдельно – строительные компании, отдельно – заказчики. Вот, собственно, из какой конструкции вырастает необходимость поискать более надежные, чем лицензирование, способы регулирования строительной деятельности. В частности, обратиться к саморегулированию.
– Вы считаете, что через создание СРО можно установить более эффективный механизм регулирования строительной сферы, чем контроль чиновников?
– Безусловно. Как я уже говорил, чиновники выдали порядка 240 тысяч строительных лицензий и отозвали из них порядка 100. Но при этом дома в Москве, Питере и других городах застраивают компании-однодневки. Если с их объектами в течение десяти лет возникают неприятности и здания, не дай Бог, рушатся, то в 80 процентах случаев невозможно найти концов и привлечь к ответственности конкретных людей. Какая уж тут эффективность?
– Как появление СРО сможет изменить ситуацию?
– Саморегулирование позволит развивать механизмы гражданской правовой ответственности. Помимо того, что есть уголовная и административная ответственность, возникнет материальная ответственность, которая будет действовать непрерывно и окажется хорошим дисциплинирующим фактором. Процесс создания нового вида ответственности начался год назад на коллегии Лицензионной палаты по строительству. В марте прошлого года началась работа над концепцией нового закона. Комитет Государственной думы по собственности подготовил текст законопроекта, но он не является окончательным. Это не более чем рабочий вариант концепции. Я уверен, что доработанный законопроект в самое ближайшее время будет внесен в Госдуму.
– В чем особенность вашей концепции?
– Перед нами стояла задача – построить объективный механизм, который бы работал автоматически. Он должен быть доступен для контроля общественности, не должен быть слишком громоздким в плане издержек для строительных фирм и должен создать предпосылки для закрепления цивилизованной практики работы на рынке и ее обобщения. Этот механизм и есть «саморегулирование». Главный элемент такой тактики – некоммерческая организация, куда входят добросовестные строительные компании. Но это не просто некоммерческая организация, а специальный институт регулирования. Строится он не сверху, постановлением Правительства или указом Президента, а снизу. Таким образом, мы получаем государственное регулирование отрасли, но через организации, отвечающие определенным требованиям. В этой некоммерческой организации будет действовать механизм круговой поруки – это механизм материальной ответственности, который ложится на плечи членов партнерства. Включается он двумя способами: через страхование гражданской ответственности строительных компаний перед третьими лицами и через создание компенсационного фонда. Фонд, в свою очередь, чем-то похож на систему гарантирования банковских вкладов (когда банки скидываются на случай, если кто-то из них нарушит обязательства перед вкладчиками, чтобы у сообщества был денежный резерв для расчета с людьми).
– Какие еще функции, кроме «круговой поруки», будут у некоммерческой организации?
– Она сможет заниматься разработкой профессиональных строительных стандартов, то, что в России называется СНИПами. Система, которая существует сегодня, несовершенна. Хоть и говорится, что стандарты разрабатываются с помощью профессионалов, но нигде не написано, как чиновники учитывают пожелания участников рынка. А ведь право только тогда становится правом, когда оно для кого-то становится обязанностью. А сегодня ни в одном законе не написано, что правительство обязано учитывать требования или хотя бы пожелания строителей. (Хотя во всем мире требования учитываются). Так что преимущества саморегулирования очевидны. Можно спорить об отдельных деталях этого процесса, но главное – оно объективно.
– Саморегулирование будет одинаковым для всех строительных специальностей?
– В нашей модели есть четыре группы ответственных лиц. Первая группа – это производители инженерно-технического продукта. В него входят изыскатели, проектировщики, архитекторы. Это группа лиц, которая подписывает документ, над которым, может быть, работал большой авторский коллектив. Здесь нужно говорить о персональной ответственности каждого. Хотя никто не запрещает специалистам объединяться в партнерства между собой или работать по найму в юридическом лице.
Второй блок ответственности – это строительные компании, третий – производители конструкционных материалов и четвертый – собственники здания. Здесь ответственность может быть коллективной.
– Схему саморегулирования вы заимствовали у западных коллег?
– Отчасти, но мы категорически против примитивного копирования норм европейского права. Да и невозможен прямой перенос западных образцов на нашу, российскую почву. Хотя во многих развитых странах институт саморегулирования хорошо себя проявил, и не только в строительстве. Мы просто несколько усовершенствовали процедуру, обобщив мировую практику – практически все, что есть в Северной Америке, в Европе, в Израиле. Там строительные компании сами осуществляют фактический допуск на рынок своих соратников под свою же ответственность. Но в зарубежных стандартах действует механизм репутационной ответственности. Например, никому в голову не придет поручить только что созданной строительной компании возводить здание в центре Парижа. А в Москве и Петербурге – запросто. Потому что нет механизма, который мог бы заставить всех действовать в интересах общества.
– Как члены строительного сообщества относятся к перспективе саморегулирования?
– Сейчас эта идея шумно обсуждается. Но ни на одних прениях я не слышал ни одного принципиального возражения. Никто не сказал: «Это глупость! Не будет работать!» Строительные компании со своей стороны говорят так: «Хорошо. Вы на нас налагаете дополнительную ответственность. Но создайте хоть какую-то выгоду!». Мы пока отвечаем, что выгодой будет более объективное отношение в обществе к сфере строительства. Кроме того, будет запущен механизм очищения рядов от недобросовестных фирм, например, от тех, кто нечистоплотно работает по долевым схемам. На сегодняшний день, и я это всячески подчеркиваю, круговая порука – единственный способ борьбы с грязной «долевкой». Победить в системе, которая построена на добросовестности участников, она не сможет. Все остальное абсолютно неэффективно. Что касается страховщиков, то они инициативу поддерживают, но предстоит большая работа по описанию того, что такое строительные риски, так как нельзя страховать абстрактно. Эта работа ведется параллельно с написанием законопроекта.
Так что переход от безответственного лицензирования к ответственному саморегулированию – очень важный и нужный шаг.
Наталья Ковтун