ТИМ в градостроительстве: информационные модели, цифровые двойники и машинопонимаемые данные
О развитии системы пространственных данных и создании цифрового двойника страны шла речь на сессии «Информационное моделирование в градостроительной деятельности и развитие ГИСОГД», прошедшей в рамках деловой программы Седьмого Объединенного Евразийского Конгресса «ТИМ-сообщество. Люди. Технологии. Стратегия». Мероприятие состоялось в конце ноября в столице.
Путь к цифровому двойнику
По словам руководителя оргкомитета Совета главных архитекторов им. А. В. Кузьмина Союза архитекторов России, советника президента РААСН Наталии Климовой, интеграция цифровых решений и комплексного пространственного планирования смогут обеспечить сбалансированное развитие регионов, построение городов будущего и создание комфортной среды для граждан России. Об этом говорят первые лица государства и профильные чиновники — премьер-министр Михаил Мишустин и замминистра строительства и ЖКХ Константин Михайлик. В стране уже начала работать национальная система пространственных данных. Регионы и территории пока занимаются ее наполнением, но эксперт надеется, что когда она полноценно заработает, то станет помощником и для власти, и для бизнеса, и для профессионального сообщества, работающего во всех уголках страны.
«Нам необходимо перевести все, что мы сегодня называем “цифровой бумагой”, в машиночитаемый формат, — подчеркнула она. — Но чтобы приступить к этому, нужно пройти несколько этапов. Прежде всего договориться о едином языке — цифровом градостроительном “эсперанто”. Далее оценить, на каком этапе развития находится каждый регион, каждая территория. И в конечном итоге вместе прийти к цифровому контролю строительной отрасли, то есть к созданию цифрового двойника страны».
Потенциал большого города
О том, какие вызовы стоят перед градостроителями Москвы, рассказал начальник Управления ГБУ «Мосстройинформ» Владимир Герц.
«Нам нужно понимать, что происходит с территорией, создавать единую систему оценки градостроительного потенциала, перевести потенциал каждой территории из формата скрытых данных в формат готовых решений, — рассказал он. — Другими словами, нужно работать с большим объемом информации, сформировать алгоритмы, благодаря которым мы сможем понимать, что территория — не просто набор определенных критериев, она содержит в себе некую разрешительную часть. В результате все это выливается в сбалансированное развитие городских пространств».
По его словам, для достижения таких целей используются три механизма. Первый — градостроительный анализ измененного участка, подход, в рамках которого объединяются все ограничения, существующие на участке, и в целом его технико-экономические показатели. Это позволяет собрать в одном месте всю информацию о данном участке.
Второй механизм — цифровой мастер-план, по которому определяются различные критерии оценки территории и формулируются ограничения, выявленные на предыдущем этапе строительного анализа. В результате выстраивается потенциальная застройка. Причем вариаций таких застроек могут быть десятки.
«Если говорить упрощенно, подход к перспективному планированию территории состоит из трех составляющих. Это данные, которые нужно структурировать, алгоритмы и технологии информационного моделирования, — поясняет Владимир Герц. — Причем нужно не забывать про математическое моделирование, которое тоже решает достаточно большой спектр задач».
По его словам, в Москве реализован такой инструмент, как цифровой двойник, — взятая со спутника карта, где демонстрируются принятые или планируемые решения. Первым инструментом анализируются ограничения, далее генерируются потенциальные решения, а после можно полноценно работать с территорией.
«Понятно, что нужны еще многие итерации небольших изменений в правилах землепользования и застройки, — продолжает спикер. — Например, территория подходит, но социальная часть не обеспечена либо транспорт недостаточен. Значит, нужны изменения, может быть, в виде разрешенного использования самого участка и так далее».
Уйти от «цифровой бумаги»
О проблеме обмена документами в форматах *doc, *pdf и пр., то есть в так называемой «цифровой бумаге», говорила главный градостроитель ГАУ МО «НИиПИ градостроительства» Надежда Зыкова. По ее словам, даже такая элементарная вещь, как утверждение документов территориального планирования в Совете депутатов Московской областной думы, происходит на бумаге.
«Мы документы распечатываем, брошюруем, потому что их утверждение происходит именно в таком виде, — поделилась она. — Делаем абсолютно все в цифре, но потом переводим документы в *pdf, чтобы отправить на согласование, например, в Минэкономразвития».
По ее словам, очень многое уже осуществляется в цифровом формате: исходные данные для создаваемых генпланов и мастер-планов берутся из информационных систем территориального планирования в цифровом виде. Сегодня есть все возможности цифрового моделирования сельских и городских территорий с элементами планировочной структуры, разработки требований к социальному обеспечению территорий и так далее.
«Но что толку, если мы все время возвращаемся к “цифровой бумаге”? — задается вопросом спикер. — Для органов власти, для согласующих федеральных и региональных министерств и ведомств желательно выстроить какую-то цифровую архитектуру. Должны быть поставлены отметки, что, например, вот с этого года вся информация передается в машиночитаемых форматах. И тогда, может быть, мы действительно придем к цифровому моделированию территорий».
Дело — в машинопонимаемых данных
«У информационных моделей есть так называемые “подкапотные” функции, связанные с собственным, желательно бесшовным, оборотом данных, которыми пользуются проектировщики, строители и эксплуатанты, и есть “надкапотные” — те, что могут быть применены в государственных информационных системах и цифровых двойниках города, региона или страны. Здесь правила управления данными и их формат уже диктуют регион и государство, — заявил, комментируя итоги сессии, заместитель генерального директора по научной работе АО “СиСофт Девелопмент” Михаил Бочаров. — В данной связи очень важно на всех уровнях обеспечить глубокую интеграцию программ и “бесшовность” среды цифровых данных. Пока с этим получается не очень: мы еще не полностью ушли от принципов западных BIM и IFC».
Эксперт уверен, что именно интероперабельность, то есть бесшовный обмен данными между системами, может сделать цифровую вертикаль строительства такой, какой ее задумали. Он привел в пример Центр управления Комплекса городского хозяйства города Москвы, где, по его мнению, процессы цифровизации не до конца бесшовно интероперабельны.
«Это огромное здание, основной зал которого похож на центр управления космическим кораблем, где круглосуточно работает огромное количество людей. Перед ними — огромный мультиэкран, визуализирующий несколько десятков информационных слоев, которые обеспечивают различные виды городских процессов в Москве: работу светофоров, дорожного хозяйства, снегоуборочных машин и так далее, — рассказал он. — И между этими слоями — слабая бесшовная интероперабельность: то, что еще предстоит сделать. Влияние западных стандартов не позволяет системам автоматизироваться за счет машинопонимаемых данных, которые уже используются рядом отечественных разработчиков ПО ТИМ».
Михаил Бочаров подчеркнул, что сегодня у всех участников строительного процесса в условиях, когда с рынка ушли западные вендоры, появилась уникальная возможность идти вперед и осуществить переход от модельно-ориентированного подхода управления данными к их машинопонимаемости.
«Это касается обмена информацией во всех процессах цифровой вертикали строительства. Используемые сегодня формат IFC и xml-схемы недостаточны, чтобы достичь поставленных целей. Сейчас стандартизация информационного моделирования идет по одному пути: за основу берется западный стандарт, то есть OpenBIM, а также непроверенные фантазии на тему ТИМ. Нам нужно, не запрещая западные стандарты, создавать свои. Просто необходимо развивать собственные технологии на принципах интероперабельности и машинопонимаемых форматов передачи данных», — уверен эксперт.
Еще буквально десять лет назад главной задачей было устранение дефицита учебных мест в школах. Сегодня ситуация начала меняться. Более того, речь все чаще заходит о создании современных образовательных учреждений. Однако это требует консолидации усилий девелоперов, администраций школ и органов государственной власти.
Архитектура традиционной школы-«казармы» с бесконечными коридорами, изолированными классами-«клетками» безнадежно устарела. Как считают психологи, школа «прошлого» отражает образовательную парадигму, где учитель был единственным источником знания, а ученик — пассивным получателем информации. Современное образование основывается на развитии критического мышления и «мягких навыков». Поэтому требуется кардинально новый подход не только к обучению, но и к образовательной среде, а значит, необходима архитектурная трансформация. По словам архитектора Никиты Явейна (все цитаты — по DP.ru. — Примеч. ред.), сегодня школа должна стать «третьим местом» — социальным центром, куда дети идут с удовольствием.
В новой реальности пространство становится частью образовательного процесса. Оно должно не просто предоставлять место для занятий, но и поощрять неформальное общение, совместное творчество, предоставлять возможности для разных форматов работы: от уединенной индивидуальной до шумной групповой деятельности. Как отмечают эксперты, современная школа должна быть многофункциональной: в ней могут проходить не только уроки, но и мероприятия для жителей всего района, что превращает ее в общественный хаб.
И такие успешные примеры уже есть. Например московская «Хорошкола» или иркутский образовательный центр «Точка будущего», а также другие современные образовательные учреждения наглядно демонстрируют осуществимость новой концепции. Ярким примером также можно считать проект «ПроШкола», который предлагает комплексное архитектурно-технологическое решение для строительства современных образовательных объектов. Проект демонстрирует, как можно эффективно зонировать пространство, разделяя его на шумные и тихие места, создавая интерьеры, которые легко адаптируются под разные педагогические сценарии. Здесь школьное пространство способно трансформироваться в открытый кампус, где атриумы и рекреации становятся полноценными учебными зонами, стимулируя общение среди учеников. Перечисленные проекты показывают: школа может быть не просто зданием, а открытым, живым кампусом, где светлые атриумы заменяют коридоры, а мобильные перегородки и трансформируемая мебель позволяют педагогам и ученикам легко адаптировать образовательную среду под текущие задачи. Как говорит Никита Явейн, такие пространства проектируются по принципу «города в городе» — с улицами, площадями и даже своим «парком», что способствует социализации и создает ощущение свободы.
Тормоза новых приоритетов
Однако путь к массовому созданию школ нового поколения еще наталкивается на системные препятствия. Таковым можно считать нормативную базу, которая в существующем виде, скорее, подавляет инновации, чем способствует им. Как пример — СанПиН: «Гигиенические нормативы и требования к обеспечению безопасности и (или) безвредности для человека факторов среды обитания» или свод правил «Здания общеобразовательных организаций. Правила проектирования». Несмотря на благие цели — обеспечение безопасности и здоровья детей, — на практике эти документы создают барьеры для современной образовательной архитектуры, так как усложняют проектирование и строительство современных школ. Например жесткая привязка к устаревшей «классно-урочной» модели.
Правила предписывают обязательное наличие изолированных кабинетов и лаборантских, что не дает возможности создания современных открытых образовательных хабов, многофункциональных библиотек-коворкингов. Другой пример — требование, чтобы все учебные помещения имели естественный свет исключительно сбоку. Это делает архитектурно невозможной организацию полноценных учебных зон в просторных атриумах с верхним освещением, которые являются композиционным и функциональным «сердцем» многих современных школ во всем мире. И таких примеров можно привести много. Архитектор Никита Явейн подтверждает, что существующие нормы не учитывают появление новых типов пространств, и приводит в пример атриум, который по действующим правилам считается «коридором», что накладывает целый ряд ограничений и не позволяет использовать его потенциал в полной мере.
Еще одной существенной проблемой можно считать межбюджетный дисбаланс: строительство школы финансируется из федерального или регионального бюджета в рамках нацпроектов или государственных программ, в то время как содержание и капитальный ремонт, коммунальные платежи, заработная плата технического персонала ложатся на муниципальный бюджет. Эта система порождает порочную практику: сторона, отвечающая за строительство, не имеет прямой экономической заинтересованности в долгосрочной эксплуатационной эффективности объекта. В погоне за выполнением планового показателя по вводу учебных мест гораздо проще, дешевле и быстрее применить проверенный типовой проект, не задумываясь о том, в какую сумму он будет обходиться муниципалитету ежегодно на протяжении следующих десятилетий. Как отмечается на профильных ресурсах, ключевая проблема — в разрыве между теми, кто строят, и теми, кто потом эксплуатируют здание. Кроме того, застройщик, не неся ответственности за будущие расходы на ремонт, может выбрать самые дешевые и не всегда эффективные решения.
Вместе — сила
Эксперты считают: преодоление барьеров находится в плоскости пересмотра устоявшихся ролей. Для девелоперов и застройщиков современная школа должна стать инструментом повышения привлекательности строящегося жилого комплекса, а не социальной обузой. Активное партнерство с будущей администрацией школы и муниципалитетом на самых ранних, предпроектных стадиях позволит создать функциональный, экономичный в долгосрочной эксплуатации объект. По мнению Никиты Явейна, именно девелопер как интегратор должен брать на себя инициативу по созданию такой школы, поскольку именно он больше всех заинтересован в повышении привлекательности своего жилого комплекса.
Если говорить об администрациях школ, для них настал момент проактивного участия. Директор и педагогический коллектив должны научиться формулировать свое видение на понятном для девелоперов и архитекторов языке: как будет организован образовательный процесс, какие зоны для каких видов активности необходимы, как будут двигаться потоки детей. Современная школа — это сложный организм, и планировка должна быть прямым следствием образовательной концепции, а не результатом подгонки под шаблонный, обезличенный проект.
Для органов государственной и муниципальной власти стоит задача эволюционировать от роли контролера к роли активного участника, который создает гибкие и стимулирующие бизнес-правила игры. Возможно, даже самими инициировать пилотные проекты, в которых можно апробировать новые архитектурно-педагогические подходы в обход устаревших, сковывающих норм. И главное — власти могут организовать платформу для диалога: создание действующих рабочих групп и проектных офисов, объединяющих застройщиков, директоров школ, архитекторов и депутатов на стадии предпроектного планирования и выработки концепций. Например, Никита Явейн видит роль власти в создании «дорожной карты» для таких сложных проектов и выступает за создание специальных рабочих групп при губернаторе, которые могли бы курировать проектирование и строительство школ, выступая арбитром между всеми участниками процесса.
Школы будущего
Несмотря на все сложности, облик школ завтрашнего дня уже хорошо просматривается. Это кампусная модель, где школа — не единое монолитное здание, а разнородный город в миниатюре с разнообразными пространствами, подчиненными единой логике. Не менее важно соблюдать принцип трансформации и гибкости, позволяющий легко и быстро адаптировать образовательную среду под быстро меняющиеся педагогические задачи и формы активности. И главное, наблюдая за реализованными современными проектами, можно констатировать: школа становится полноценным общественным центром микрорайона, где библиотеки, спортивные комплексы, актовые залы и кафе работают и на местное сообщество. Как считает Никита Явейн, будущее — за школами, которые работают с восьми утра до десяти вечера, предлагая кружки, лекции и спортивные секции не только ученикам, но и их родителям, становясь тем самым настоящим «третьим местом» для всего района.
Строительство современной школы — это сложная задача, которую девелоперу невозможно решить в одиночку. Как показывает опыт, только объединив финансовые и управленческие возможности девелоперов, педагогическое видение и практический опыт администраций школ с функциями власти, можно совершить качественный скачок и превратить каждую новую школу в центр притяжения для микрорайона.
Девелоперы усмотрели риски в моратории на неустойки за перенос сроков ввода жилья. Иных мер государство не предлагает, хотя оттягивание выплат штрафов и пеней грозит финансовыми провалами в компаниях.
Опоздание со сдачей домов в эксплуатацию и передача квартир дольщикам в условиях моратория остается без последствий — штрафов и пеней. Также приостановлены выплаты по решениям суда.
Мораторий действует до конца 2025 года.
«Мы действительно как антикризисную меру разрешили девелоперам сдвигать чуть вправо срок ввода для того, чтобы точно, гарантированно построить дома. Сказать, что у нас какие-то сейчас огромные риски… не скажу. Мы видим в режиме реального времени, раз в неделю собираемся со всеми губернаторами, мониторим, что происходит на рынке строительства. Отдельные случаи есть, но базово считаем, что мы в целом эту ситуацию переживем», — заявил в выступлении на Третьем международном научно-практическом симпозиуме «Будущее строительной отрасли: вызовы и перспективы развития» Марат Хуснуллин, вице-премьер.
Несколькими днями позже в ходе XII Международного форума 100+ TechnoBuild Антон Глушков, президент Национального объединения строителей (НОСТРОЙ), сообщил, что НОСТРОЙ выступает против продления такой поддержки застройщиков: мораторий уже достиг своей цели, пора от него отказаться. По его словам, некоторые застройщики специально затягивают сроки сдачи объектов, чтобы оптимизировать финансовую модель проекта и не усугублять кредитную нагрузку: «В удачных проектах к моменту ввода 70% квартир уже продано, потом перестает действовать льготная кредитная ставка. Вот и смещают сроки вправо, чтобы финансовая модель срослась, но это не нравится дольщикам».
Специалисты НОСТРОЙ примерно подсчитали: после отмены моратория застройщикам придется выплатить свыше 100 млрд рублей по решениям суда, что пагубно скажется на финансовом состоянии целого ряда компаний. Чтобы избежать банкротств, НОСТРОЙ предлагает выплачивать компенсации дольщикам в рассрочку.
Никита Стасишин, замглавы Минстря РФ, на пленарном заседании Международного жилищного конгресса также заявил о необходимости механизма, который позволит не списывать со счетов застройщиков сразу всю сумму долга: «Необходимо придумать что-то, чтобы после 1 января 2026 года не произошло одномоментное списание за 2023-й, 2024-й и 2025 годы, потому что иначе могут произойти не очень приятные случаи».
Выразительные цифры
Между тем задержка сроков сдачи — один из признаков сложной ситуации на рынке. «Российский рынок жилищного строительства столкнулся с одним из самых серьезных кризисов с момента перехода на эскроу-счета. Ключевые его признаки — перенос сроков ввода домов в эксплуатацию и снижение объемов строительства. Изменились и стратегии застройщиков: одни в условиях дефицита средств стали растягивать сроки реализации проектов, другие — наоборот, форсировать темпы работ», — полагает Евгений Бескровный, коммерческий директор ГК «Запстрой».
В ходе круглого стола «Что ждет девелопмент до конца 2026? Прогноз развития по итогам IV Саммита застройщиков», организованного порталом ЕРЗ, озвучены прогнозы. Объем переноса сроков ввода в 2025 году коснется 15,5 млн кв. м жилья, в 2026-м — 15,2 млн кв. м.
По данным ЕРЗ, по состоянию на октябрь средний перенос сроков ввода составляет 3,7 месяца, а с учетом объектов, строительство которых остановлено, — 5,5 месяца.
По сравнению с октябрем 2024 года переносы сроков сократились на 0,3 месяца, или на 7%, а по остановленным стройкам — увеличились на 0,1 месяца, или на 1%. В Москве средний перенос планируемых сроков ввода больше, чем в среднем по России: пять месяцев.
Средний перенос фактического срока ввода объекта за последние 12 месяцев в среднем по стране составляет 5,6 месяца, в Москве — 7,7 месяца.
Вместе с тем за последний год доля своевременно и досрочно сданного жилья составляла от 51% до 74%, в среднем — 66%. Но если запланированный срок ввода нарушен, то задержка составит 16,3 месяца.
Ольга Корниенко, директор департамента жилищной политики Минстроя РФ, указала: «Сейчас у нас по 3130 проектам увеличен первоначальный срок ввода в эксплуатацию и, соответственно, первоначальный срок передачи объектов. При этом есть еще порядка 1017 объектов, по которым увеличен исключительно первоначальный срок передачи объектов. Если ранжировать объекты по этим двум критериям — перенос срока ввода в эксплуатацию и срок передачи, то первая категория наиболее критична в части затоваренности рынка и в части ограничения по срокам вывода новых проектов».
По ее словам, пока тенденция переноса сроков идет на увеличение. Относительно начала года — плюс 3%. При этом перенос сроков ввода влияет на запуски новых проектов. С учетом сократившегося количества выданных разрешений на строительство на 22% чиновники озабочены будущими результатами 2027–2028 годов.
А есть ли риски?
В отличие от чиновников, которые не видят рисков для рынка от продления моратория, девелоперов не слишком радует такая мера поддержки. «Не думаю, что эту меру можно назвать полноценной помощью застройщикам. Скорее, это следствие отсутствия поддержки как таковой. Перенос сроков ввода приведет к массовым судебным разбирательствам и банкротствам застройщиков, к чему никто не готов. Именно поэтому проще официально перенести сроки, чтобы снизить градус накала у населения», — полагает Кирилл Сиволобов, основатель ГК Bau City Development.
По мнению Евгения Бескровного, мораторий ухудшил ситуацию на рынке: «Такая антикризисная мера, с одной стороны, поддержала финансово неустойчивых девелоперов, с другой — снизила дисциплину и оставила дольщиков без действенных рычагов влияния».
В том виде, в котором антикризисная мера представлена, Сергей Терентьев, директор департамента недвижимости Группы ЦДС, наблюдает дополнительные риски для рынка: «На часть застройщиков она может подействовать расслабляюще, а добросовестных покупателей, наоборот, испугать и заставить настороженнее относиться к покупке на этапе строительства. Если перенос сроков ввода станет массовым явлением, часть людей могут потерять доверие к первичному рынку и в лучшем случае переключиться на квартиры в почти готовых или уже сданных домах, в худшем — это может вызвать очередное снижение спроса».
По его мнению, подобная мера, если и возможна, должна применяться точечно. В каждом конкретном случае нужно разбираться, почему застройщик не успевает завершить проект в изначально обозначенный срок и какие обстоятельства к этому привели.
Иначе нельзя
Независимо от сроков сдачи и распроданности девелоперы продолжают выводить объекты на рынок. «Мы не можем не выводить — это связано со сроками освоения земли, разрешений, КРТ… Заделы нулевых циклов нужны в силу инерции», — поясняет Евгений Александров, коммерческий директор ДОМКОР (г. Набережные Челны).
По его словам, «дифференциация по проектам и по застройщикам» в регионе очень значительна, и разница в распроданности жилья составляет 46–80%.
Пока одна часть застройщиков занимается переносом сроков ввода, другая часть, напротив, стремится сократить сроки ввода.
«Для девелопера всегда выгодно завершить проект в срок. Чем быстрее дом введен в эксплуатацию, тем оперативнее можно раскрыть эскроу-счета, погасить проектное финансирование и зафиксировать прибыль. Перенос сроков ввода негативно сказывается на всех финансовых показателях проекта», — уточнил Сергей Терентьев.
«Досрочная сдача объектов — это результат системной работы. Мы, например, изначально строим графики с запасом прочности, сотрудничаем с проверенными партнерами и используем современные технологии, такие как BIM-моделирование, для минимизации ошибок. И не прекращаем активно инвестировать в цифровизацию процессов, чтобы мониторить каждый этап в реальном времени и оперативно корректировать свои планы. В текущих условиях это позволяет не просто снижать риски, но и сохранять лояльность наших покупателей», — указывает Евгений Бескровный.
По его словам, повышение операционной эффективности позволяет не просто сдавать дома в заявленный срок, но и работать с опережением графиков.
Но такая стратегия не всем под силу. Она требует значительных собственных резервов, отлаженных цепочек поставок и высокой управленческой дисциплины. «Поэтому для массового применения такого подхода необходима стабилизация макроэкономических условий и восстановление покупательской активности», — заключил эксперт.
Юрий Захаров, генеральный директор компании «Железно», полагает, что «в тяжелые времена нельзя уходить в усушку проектов». Напротив, следует заниматься развитием своего продукта.
«В моем понимании качественная помощь — увеличение объема субсидированной ипотеки с небольшим первоначальным взносом, снижение инфраструктурной нагрузки для застройщиков, снижение налогов, предоставление условий подключения к городским сетям по льготному тарифу. Эти меры были бы хорошей помощью девелоперам.
Если бы правила игры на строительном рынке не менялись хотя бы лет двадцать, тогда и покупатели были бы спокойны. А в состоянии неопределенности на сделку выходят только или рисковые люди, или те, кто очень нуждаются в новой квартире и у кого просто нет другого выхода», — отметил Кирилл Сиволобов.
Сегодня девелоперские компании прибегают к небольшим хитростям, не выходя за рамки законодательства. В частности, они оформляют разрешения на строительство на более длинный срок, чем требуется для сооружения дома. Уже появились проектные декларации со сроком ввода домов в 2030-м и даже 2033 годах.
