Между желаемым и действительным
24 сентября Правительство и Банк РФ презентовали Госдуме отчет об антикризисных мерах за I полугодие 2010 г., содержавший весьма оптимистичные прогнозы. Утверждается, что к 2012 г. Россия выйдет на докризисный уровень ВВП, а вместе с ним вырастут и реальные доходы населения. Очевидно, тот же оптимизм был заложен и в стратегию развития ипотеки, которая предполагает к 2030 г. сделать приобретение жилья доступным для 60% граждан. Правда, для этого требуется, чтобы рост доходов обгонял рост инфляции, капитал не утекал из страны, а вместе с ипотечными ставками падала и себестоимость 1 кв. м жилья. Между тем, мнения экспертов, принявших участие во Всероссийском жилищном конгрессе, сильно расходятся с оптимизмом правительственного доклада.
Приоритеты и авторитеты
«Российская газета» опубликовала интервью с д.э.н. Никитой Кричевским. Его рецепты преодоления инфляции состояли в отмене пошлин на ввоз востребованных товаров, в обуздании тарифов естественных монополий, во введении социальных карт для бюджетников, а также в усилении работы контрольных органов.
В строительной отрасли некоторые из предложенных мер применить невозможно: недвижимость потому так и называется, что представляет собой товар, не подлежащий экспорту и импорту. Между тем, закон «О техническом регулировании» не устанавливает никакой разницы между продуктами и жилыми домами. Технический директор СРО «Строители Петербурга» Сергей Фролов напомнил, что это приведение неравноценных товаров к общему рыночному знаменателю на 4 года парализовало актуализацию технических стандартов в строительной сфере.
Тот же подход доминирует и в законе №94-ФЗ «О государственных закупках». Строительное сообщество многократно поднимало вопрос о том, что применение его норм при госзаказе на строительство дорог и иных объектов приносит качество в жертву цене, а кроме того, создает условия для мошенничества. Однако Минэкономразвития и ФАС отстаивают действующий закон как неприступную крепость.
С высоких трибун часто приходится слышать, что кризис в строительной отрасли преодолен, что рынок недвижимости вернулся на траекторию роста. Между тем эксперты, отслеживающие макроэкономические тенденции, не видят никаких оснований для эйфории. Участникам рынка остается судить о том, кто прав, по собственному опыту. Но если 90% покупателей жилья выбирают эконом-класс, а подавляющее большинство населения и вообще не имеет возможности улучшить условия проживания, то считать ситуацию благополучной, мягко говоря, неуместно.
На ветрах мировой нестабильности
Общее свойство жилищного и прочих потребительских рынков состоит в том, что цена продукта определяется динамикой спроса и предложения. Коварное различие, как отметил профессор кафедры экономики и управления городским строительством РЭА Геннадий Стерник, - в том, что спрос в жилищной сфере повысить удается несравнимо быстрее и эффективнее, чем предложение.
В период строительного бума рост косвенных показателей спроса на жилье – в частности, на ипотеку – маскировал сокращение базовых параметров производство продукта. По данным эксперта, бурный поток инвестиций в строительство уже с 2007 г. сочетался с сокращением абсолютных цифр ввода жилья. Именно по этому можно сделать вывод о том, что первая фаза кризиса отрасли в России началась фактически за год до обвального наступления кредитного голода по причинам внешнего характера.
С другой стороны, конъюнктура отечественного производства всецело зависит от капризов мировой экономики. Как показывают данные Г.Стерника по динамике рынка жилищного строительства, его благополучие находится в прямой зависимости от уровня мировых цен на нефть, курса доллара и динамики притока-оттока капитала на российский рынок. Самый катастрофический спад инвестиций в недвижимость в январе-феврале 2009 г. совпадает с тем периодом, когда не только частные лица, но и крупнейшие банки, «бросились прятать валюту за рубежом».
В 2010 г. цены на нефть относительно стабилизировались, а движение капитала носит разнонаправленный характер. Даже по оптимистическим прогнозам Банка РФ, эти показатели конъюнктуры в течение ближайших 3 лет существенно не изменятся. «Еще три года для бума на рынке недвижимости конъюнктурных оснований не будет», - делает вывод Г.Стерник.
Еще более пессимистичны выводы в отношении рынка коммерческой недвижимости, бурно развивавшегося в 2006-2008 гг. По оценкам замглавы петербургского ГУИОН Дмитрия Табалы, докризисные показатели спроса в этом секторе могут восстановиться через 12-13 лет. В отличие от рынка жилья, офисный и складской рынки парализованы дефицитом спроса. В Москве, по данным декана факультета экономики недвижимости АНХ Елены Иванкиной, простаивает 40% построенной офисной площади.
Неудивительно, что на архитектурно-строительных форумах 2010 г. новые проекты в области коммерческой недвижимости почти не фигурировали. Более того, многие инвесторы задумались о пересмотре ранее задуманных офисных проектов под строительство жилья.
Конфликт благих намерений
Как известно, разработчиками Градкодекса РФ владело возведенное в аксиому допущение, что земельный участок сам по себе притягателен для вложения средств. На этом основании МО были предоставлены полномочия по распоряжению землей, для чего от них требовалось к установленному сроку повсеместно разработать территориальные схемы и генпланы. Однако эти сроки пришлось повторно продлевать, поскольку МО для разработки этих документов не хватало ни средств, ни персонала.
Оценки ведущих экономистов говорят о том, что «теория доходности территорий» оказалась несостоятельной. Тем не менее, как сообщил член Комитета Госдумы по строительству и земельным отношениям Сергей Петров, на высшем юридическом уровне принято решение о том, что разработка террсхем и генпланов повторно продлеваться не будет. Соответственно, отстающие будут лишены прав распоряжаться землей.
Александр Вахмистров, бывший вице-губернатор Петербурга и нынешний кандидат на пост главы НОСТРОЙ, считает, что разработку документов терпланирования следует максимально упростить. Но единственная поправка в Градкодекс, внесенная в Госдуму в этой сфере, состоит в разрешении разрабатывать генпланы по заказу инвесторов за их счет с последующей компенсацией. Осталось непонятным, из каких источников будут компенсироваться эти средства, и что делать тем МО, куда инвесторы так и не пришли.
В регионах, где генпланы и ПЗЗ уже разработаны, огромные территории предназначены для строительства деловой недвижимости. Перепрофилирование теперь возможно только после внесения изменений в граддокументацию. Каждому застройщику в крупном городе придется индивидуально добиваться изменения территориального зонирования на свой участок. Потерянное время выльется в уплату аренды за простаивающий участок. Расходы в конечном итоге лягут на потребителя.
В дополнение к генпланам и ПЗЗ внедряется еще один базовый документ – региональные нормативы градостроительного проектирования (РНГП). Согласно Градкодексу, лишь на их основании возможна разработка проектов планировки и межевания территорий. В Петербурге подготовленный проект РНГП уже стал предметом острых разногласий в КГХ ЗакС. Одни отстаивают неприкосновенность зеленых зон и иных общественных пространств. Представители интересов строительного комплекса, в свою очередь, обеспокоены дополнительными ограничениями на застройку в центре города. Возникший тупик настроена решшить Комиссия по промышленности, экономике и собственности, у которой свои представления о приоритетах размещения объектов недвижимости.
При этом все стороны согласны с тем, что к центрам исторических городов неприменимы те же показатели, что для периферии. Например, детские сады в центре Петербурга традиционно размещались на первых этажах жилых домов, а не в отдельных строениях. Меньшинство «отдельно стоящих» социальных объектов в годы реформ незаметно перешли в собственность частных компаний. «Втыкать» новые объекты некуда. Однако вступивший в силу техрегламент противопожарной безопасности вводит свои непреодолимые на региональном уровне ограничения.
Дебаты вокруг РНГП – классический образец конфликта благих намерений. Столкновение приоритетов, приумножаемое неповоротливостью законов, не менее типично и для федерального межведомственного уровня, где разные группы экспертов «хотят как лучше», но продуцируют взаимно несовместимые документы «как всегда».
Как напоминает президент Российского союза строителей Владимир Яковлев, монополии разработали и утвердили свои планы размещения объектов инфраструктуры для всей территории РФ. В то же время единой схемы пространственного развития России как не было, так и нет, а региональные документы стратегического развития исходит не из реальных, а из «желаемых» перспектив. Для начала, по его мнению, необходимо приблизить стратегии к действительности и увязать на уровне федеральных округов.
Заколдованная себестоимость
По словам С.Петрова, в ближайшее время Госдума примет новые законопроекты, расширяющие возможности комплексного освоения территорий, в том числе облегчающие процесс отчуждения земель для госнужд. Коррективы предполагается внести и в регулирование развития застроенных территорий: в их состав будут включаться теперь и земли производственных объектов, подлежащих редевелопменту.
Намерения разрешить противоречия между градостроительным и земельным правом являются несомненным шагом вперед, отмечает Е.Иванкина. Правовые препятствия для освоения земель в России, по ее оценке, - главный тормоз градостроительного развития. По данным эксперта, разграничение собственности на землю на практике сократило площадь земельного фонда страны, принадлежащего государственным и муниципальным ведомствам, лишь на 0,3%, в то время как земли, принадлежащие частным компаниям, расширились преимущественно за счет частных наделов.
Единственным эффективным инструментом для сокращения гигантской (92,2%) доли земли, принадлежащей государству, являются аукционы Фонда РЖС. Однако специалисты рынка недвижимости неоднозначно оценивают его практику.
По словам главы филиала Фонда РЖС на Северо-Западе Никиты Степанова, филиал намерен уже в течение 2010 г. выставить на торги 350 га неиспользуемых территорий в Петербурге, из них 250 га – под жилищное строительство. При этом в оборот вводятся территории не только в Пушкинском, но и в Калининском и Красногвардейском районах, где таким образом создается резерв для возведения наиболее востребованного жилья эконом-класса.
Петербург остро нуждается в новых землях для строительства жилья. Однако, по оценке директора по развитию СК «Темп» Ксении Морковкиной, изрядная часть выставляемых участков представляют собой территории, где освоение многократно превышает расходы на покупку земли. Так, покупателю участка в Полюстрово предстоит потратить 3 млрд. рублей для каблирования высоковольтной ЛЭП, а геолого-почвенные условия участка ставят под вопрос возможность его эффективного использования для строительства. На Дальневосточном пр. девелоперу придется ликвидировать многолетний золоотвал и убедить потенциального потребителя в экологическом благополучии территории.
В оборот можно было бы ввести обширные территории земель сельхозназначения. Однако Минрегионразвития предложило внести в закон «О садоводческих товариществах» поправку, разрешающую создание дачных объединений только в границах населенных пунктов. Экспертам теперь придется, по словам Е.Иванкиной, вновь убеждать ведомство в нецелесообразности этой сугубо идеологической меры.
Отсутствие иных форм предоставления земли, кроме аукционов, в отдаленных регионах приводит только к тому, что земля не используется никак. Напротив, в крупных городах даже при стагнационной внешней конъюнктуре дефицит земли в весьма близкой перспективе приведет к повышению цен на первичное жилье, что при недостаточности платежеспособного спроса вторично снизит темпы строительства. Об этой опасности предупредил А.Вахмистров. По его мнению, если Петербург рассчитывает вывести на рынок большие объемы жилья в 2013 г., то заниматься подготовкой территорий необходимо уже сейчас.
На первый взгляд, резерв еще велик: в городе только-только началась реализация двух масштабных проектов комплексного развития. Однако, по оценке исполнительно директора АН «Юринфо-Недвижимость» Николая Лаврова, выход на рынок дешевых квартир в «Северной Долине» снизил средний уровень цен на первичном рынке Петербурга лишь на 2 недели. Цена предложения сохраняется на уровне 69 тысяч рублей за 1 кв.м.
Потенциальные покупатели жилья, по данным социологов, уже почти не верят в дальнейшее снижение цен. Впрочем, в Минрегионе по-прежнему рассчитывают на возможность удешевления 1 кв. м в 2-3 раза, и именно из этих представлений рассчитываются размеры субсидий и сертификатов на жилье.
По данным президента Союза инженеров-сметчиков Павла Горячкина, в Петербурге средняя инвестиционная стоимость строительства – не ниже 42 тысяч рублей за 1 кв.м. А этот показатель, как известно, включает в себя как стоимость приобретения земли и подключения к инфраструктуре, так и расходы на многочисленные согласования.
Если Фонд РЖС действительно введет «голландские аукционы» на непрестижные участки земли, стоимость 1 кв. м удастся понизить, считает Г.Стерник. Другим резервом является удешевление стройматериалов. Однако цены на арматуру и цемент начали повышаться. Применение материалов с высокими экологическими и энергосберегающими свойствами не понизит, а повысит цену 1 кв. м жилья, отмечает П.Горячкин. Но для производителей стройматериалов – в отличие от девелоперов курортной индустрии – пока не придумано особых экономических зон с налоговыми льготами.
Юридические бреши
В поисках дополнительных источников пополнения бюджета Минфин разрабатывает параметры налога на недвижимость, находящуюся в собственности граждан. В Минэкономразвития предлагают ввести существенную дифференциацию этого налога в зависимости от доходов. Правда, Г.Стерник не уверен в том, что налог не окажется «плоским»: он напоминает, что депутатский корпус в среднем представляет интересы не самой малообеспеченной категории населения.
Впрочем, в парламенте имеется оппозиция, регулярно вносящая альтернативные законопроекты. Аргументы Ивана Грачева – соавтора давно внесенного, но так и не принятого законопроекта «О строительных сберегательных кассах» - были созвучны результатам исследований экспертов. По его мнению, для эффективного развития жилищного рынка России следует в озаботиться хотя бы относительной независимостью от внешней конъюнктуры. И соответственно, стараться избегать экономических мер, создающих «ценовые пузыри» - тем более что в мировой экономике сохраняются предпосылки для новых кризисов ликвидности. По его мнению, именно стройсберкассы могут сократить риски для потребителей, поскольку этот механизм, в отличие от ипотеки, предполагает использование исключительно внутренних финансовых ресурсов.
Однако правительство озабочено поддержкой банковской системы, а поскольку для банков ипотека является более надежным источником прибыли, ее и собираются развивать в первую очередь. При этом, по данным опроса жителей самого благополучного региона – Москвы, только 19% жителей, планирующих приобретение жилья, делает ставку на ипотеку, рассказывает глава социологической службы агентства «Миэль-Недвижимость» Никита Чулочников.
Сомнения покупателей жилья пытаются развеять гарантиями прав участников долевого строительства, для чего приняты поправки в закон №214-ФЗ. Однако даже в Петербурге, где правительство разработало специальный график перехода застройщиков к строительству в соответствии с этим законом, его соблюдает сегодня только 41 компания на 73 объектах – то есть «охват» составляет не более 25% рынка первичного жилья. Застройщики, соблюдающие закон, признаются, что его механизм дает хронические сбои из-за замедления регистрации договоров долевого участия в органах Росреестра. Задержки, достигающие 3 месяцев, создают кассовые разрывы у строительных компаний и срывают обязательства дольщиков перед банками.
По словам топ-менеджера Единого центра документов Алексея Попова, как раз в канун введения в действие закона федеральное ведомство «спустило» местным регистраторам новую форму отчетной документации, заполнение которой требует в 2 раза больше времени, чем прежняя. А накануне региональные органы УФРС перевели в федеральный штат, что автоматически сократило размеры оплаты труда, что вызвало уход квалифицированных сотрудников. На их места по конкурсу будет набираться пополнение, которое еще предстоит обучать. Таким образом, ни образование «единого окна», ни составление графиков процедуру регистрации договоров долевого участия ускорить не смогут. И следовательно, как считает председатель коллегии адвокатов «Юникс» Владимир Петроченков, требования закона как обходят, так и будут обходить, благо и в самом законе бреши для этого сохранились.
Константин Черемных
Уже год Петербург живет по новому Генеральному плану. Этот документ общественного согласия разработан впервые в России в полном соответствии с требованиями Градостроительного кодекса РФ. В условиях рыночной экономики неизбежно возникновение конфликтов интересов по вопросам использования и развития территорий. И все эти противоречия во многом должны быть решены в одном документе – Генеральном плане.
О Генеральном плане Петербурга рассказывает Валентин Назаров, генеральный директор ЗАО «Петербургский НИПИград» – разработчик Генплана. – Валентин Федорович, что такое Генеральный план Санкт-Петербурга?
– Генплан, несмотря на все издержки, все запятые, которые там можно поставить, все-таки документ общественного согласия. Рождался он в спорах, криках, конфликтах. Эти дискуссии и споры происходили на всех уровнях – и власти, и общества, и инвесторов.
Интересно, что Генплан затрагивает такие острые вопросы, которые до этого никто не поднимал. Для его составления нужна масса сведений. Например, такие данные, как прогнозы численности населения города, прогнозы развития производств, соотношение отраслей и многое другое. Когда все эти данные фиксируются в конкретном законодательном документе – все начинают беспокоиться. Не только чиновники и инвесторы, но и население начинает возбуждаться.
В общем, происходит активизация всей общественной деятельности, всех слоев общества, в результате и рождается документ общественного согласия.
– В каком из городов страны принят документ, подобный Генплану Петербурга?
– Санкт-Петербург – первый город в России, который прошел по пути создания Генерального плана по закону, согласно Градостроительному кодексу. Что из этого выйдет, я не знаю. Жизнь покажет. Но мы пошли по этому пути, и теперь нас обвиняют, что мы, мол, все сделали не так. Разработчики Градкодекса говорят, что их не так поняли. А их невозможно понять, потому что они до сих пор спорят между собой.
Сейчас во властных структурах предлагают делать «как надо», а не как записано в Градкодексе, а мы, мол, потом его подправим. Но юристы нам этого не дают. И мы на себе несем не только бремя забот, но и бремя всех ошибок Градостроительного кодекса, которые были допущены.
– Некоторые эксперты говорят, что Генплан Санкт-Петербурга сделан дорого и очень подробно.
– Хотел бы я этих экспертов спросить, как бы они сделали это дешево? Ведь по генплану надо распределить территорию: это отдать под промышленное строительство, это – под рекреацию, это – под жилье… А скажите, пожалуйста, кто нам и за какие деньги ответит на вопрос: «Какова будет численность населения города?». Ведь пока не рассчитана районная планировка на всю Россию, этой цифры нет. Другой вопрос: «А как нам наращивать отрасли промышленности?». Только сейчас заговорили о том, что в России надо развивать машиностроение, авиапром, судостроение. А существует ли какой-нибудь градостроительный документ, в котором прописано, где будет развиваться это судостроение? Будет ли это на Черном море или на Северном, в Калининграде или в Петербурге? Если нам об этом кто-то скажет, будем благодарны. Пока все молчат. А вопросов море. К примеру, будут ли в Петербурге строиться новые или развиваться существующие судостроительные верфи? Как развивать морской порт? Где пойдет дорога Москва—Хельсинки?..
Перед работой над Генпланом мы написали письмо в правительство, с тем, чтобы узнать, какие федеральные интересы в Петербурге должны быть соблюдены. Ведь прежде чем разрабатывать Генплан, я обязан запросить федеральные органы о том, как они видят развитие внешнего транспорта, оборонного комплекса, промышленности, науки – по всем позициям. Ответа до сих пор нет.
– Получается, что разработчики Градостроительного кодекса поставили в вынужденную непреодолимую ситуацию разработчиков генеральных планов?
– При составлении Генерального плана нами был заложен некий «люфт» в размере 20 процентов практически по всем основным направлениям развития города. Однако меньше чем через год после его принятия пошел поток поправок – их были поданы тысячи, и этот поток не иссякает. Большая часть поправок носит «технический характер» – это небольшие, локальные уточнения границ зон или их функционального назначения. Но другая часть поправок связана с активным экономическим развитием города, приходом в город новых крупных компаний. А им уже в ближайшее время нужны сотни гектар новых территорий. Из-за чего возникают поправки? Не потому, что мы плохо сделали свою работу, а потому, что мы в принципе не могли всего учесть и не могли скоординировать наш Генплан с федеральными задачами.
Кстати, «Петербургский НИПИград» подготовил комплексную поправку по объединению части функциональных зон и соответствующему укрупнению схемы функционального зонирования города. Если такое решение будет принято, то Генеральный план Санкт-Петербурга будет более устойчивым к изменениям конъюнктуры рынка и стабильным на более продолжительный срок, по крайней мере, до 2010 года.
– Валентин Федорович, ведь Вы создали уже три генеральных плана развития нашего города – в 1967 году, 1985-м и последний – в 2005 году. Есть разница между работой над предыдущими и сегодняшним генпланами?
– Конечно. Разница колоссальная. Я ведь не только разрабатывал генпланы, два из них я реализовал. А как реализовывать генпланы – это мало кто знает. Прежние генпланы не были документами общественного согласия. Это была заявка руководства города на выделение средств государственного бюджета на развитие города. Деньги были централизованными, и для их выделения формировалась заявка – под жилищное строительство, под строительство метрополитена, дорог… Эту заявку важно было утвердить в ЦК КПСС и Совете министров. Мнение местных органов власти значения не имело. Если ЦК утвердил, то заявка города на развитие принята, и деньги из бюджета будут отпускаться – иногда не в том объеме, иногда с накладками по срокам. Но если в генплане не было развития метрополитена, не было заявки на строительство больничного комплекса – ничего город не получит. А генплан также делался на 20 лет.
Так что это был документ не общественного согласия, а согласия между городским руководством и руководством страны.
– Генплан Петербурга сделан подробно?
– Я считаю так: чем Генплан подробнее, тем он хуже. Этот документ должен быть достаточно гибким. А если он будет точно отвечать на все вопросы, его надо будет все время корректировать. Нельзя реагировать на все трудности жизни. Может произойти то, что в физике называется «перебор чувствительности прибора».
При работе над генпланом каждый инвестор, каждый человек пытался зафиксировать в нем свои интересы. В процессе общественных обсуждений все требовали жуткой детализации документа. Мы сопротивлялись и предлагали сделать его «вообще», а затем, при работе над Правилами землепользования и застройки, прописать детали. Ничего не получалось. В результате Генплан страдает от излишней детализации. Как с этим сейчас бороться – я не знаю. Единственное, что могу сказать – если менять стратегию города каждые три года, то ничего не построишь. Градостроительные идеи реализуются долго. Для воплощения в жизнь генплана нужно 20-30 лет. Тогда город будет развиваться устойчиво.
Тема перехода строительной отрасли от государственного регулирования в форме лицензирования к саморегулированию в последние месяцы широко обсуждается, поскольку 1 июля истекает срок окончания выдачи государственных лицензий в этой сфере. А процесс создания саморегулируемых организаций (СРО), как один из способов заполнить правовой вакуум и перейти на качественно новый уровень управления строительными процессами в стране, пока не запущен.О проблемах переходного периода и собственной концепции законопроекта по СРО «Строительному Еженедельнику» рассказал председатель комитета Госдумы РФ по собственности Виктор Плескачевский:
– Виктор Семенович, почему отменяется лицензирование в строительной отрасли?
– На сегодняшний день Федеральный лицензионный центр при Росстрое выдал более 240 тысяч лицензий на осуществление строительной деятельности. Кто выдал лицензию, тот, по логике, и должен отвечать за тех, кому выдал. Однако нынешняя форма регулирования в виде государственного лицензирования, не в состоянии обеспечить ответственность строительных компаний за многочисленные нарушения в данной сфере.
Сегодня строительную деятельность регулируют порядка 15 различных ведомств и 13 надзоров, а также все уровни публичной власти: федеральный, региональный и муниципальный. И в этом многообразии регулирования можно констатировать только одно – «у семи нянек дитя без глазу». Иначе как объяснить, что большая часть строящихся объектов возводится сегодня лицензированными компаниями с уставным капиталом в 10 тысяч рублей. Как правило, по завершении строительства эти компании ликвидируются. Получается, что вся система регулирования строительной деятельности, как со стороны государства, так и со стороны самих строительных фирм, построена только на добросовестности участников рынка.
– Почему проблема саморегулирования в строительной отрасли так остра?
– Потому что она затрагивает вопросы национальной безопасности. Дело в том, что за 15 лет рыночной экономики в строительстве накопилось большое количество проблем, которые, в итоге, привели к серьезным техногенным катастрофам. Можно вспомнить трагедию в «Трансвааль-парке», на Басманном рынке, в бассейне «Дельфин»… Внимательный анализ показывает, что все произошедшее – не случайность. А значит, есть высокая вероятность того, что катастрофы могут продолжиться.
– Но в советский период техногенные катастрофы тоже были…
– В Советском Союзе существовал порядок. Были партийная и уголовная ответственность. Действовал фактический запрет на совмещение строительной и проектировочной деятельности. Сейчас, скажем, проектировщик может запроектировать по сговору со строительной компанией тот или иной элемент конструкции в четыре раза толще нормы. Потребитель в итоге в четыре раза больше за это заплатит. А как это отразится на безопасности здания – открытый вопрос. В советский период существовали отдельно – проектировщики, отдельно – строительные компании, отдельно – заказчики. Вот, собственно, из какой конструкции вырастает необходимость поискать более надежные, чем лицензирование, способы регулирования строительной деятельности. В частности, обратиться к саморегулированию.
– Вы считаете, что через создание СРО можно установить более эффективный механизм регулирования строительной сферы, чем контроль чиновников?
– Безусловно. Как я уже говорил, чиновники выдали порядка 240 тысяч строительных лицензий и отозвали из них порядка 100. Но при этом дома в Москве, Питере и других городах застраивают компании-однодневки. Если с их объектами в течение десяти лет возникают неприятности и здания, не дай Бог, рушатся, то в 80 процентах случаев невозможно найти концов и привлечь к ответственности конкретных людей. Какая уж тут эффективность?
– Как появление СРО сможет изменить ситуацию?
– Саморегулирование позволит развивать механизмы гражданской правовой ответственности. Помимо того, что есть уголовная и административная ответственность, возникнет материальная ответственность, которая будет действовать непрерывно и окажется хорошим дисциплинирующим фактором. Процесс создания нового вида ответственности начался год назад на коллегии Лицензионной палаты по строительству. В марте прошлого года началась работа над концепцией нового закона. Комитет Государственной думы по собственности подготовил текст законопроекта, но он не является окончательным. Это не более чем рабочий вариант концепции. Я уверен, что доработанный законопроект в самое ближайшее время будет внесен в Госдуму.
– В чем особенность вашей концепции?
– Перед нами стояла задача – построить объективный механизм, который бы работал автоматически. Он должен быть доступен для контроля общественности, не должен быть слишком громоздким в плане издержек для строительных фирм и должен создать предпосылки для закрепления цивилизованной практики работы на рынке и ее обобщения. Этот механизм и есть «саморегулирование». Главный элемент такой тактики – некоммерческая организация, куда входят добросовестные строительные компании. Но это не просто некоммерческая организация, а специальный институт регулирования. Строится он не сверху, постановлением Правительства или указом Президента, а снизу. Таким образом, мы получаем государственное регулирование отрасли, но через организации, отвечающие определенным требованиям. В этой некоммерческой организации будет действовать механизм круговой поруки – это механизм материальной ответственности, который ложится на плечи членов партнерства. Включается он двумя способами: через страхование гражданской ответственности строительных компаний перед третьими лицами и через создание компенсационного фонда. Фонд, в свою очередь, чем-то похож на систему гарантирования банковских вкладов (когда банки скидываются на случай, если кто-то из них нарушит обязательства перед вкладчиками, чтобы у сообщества был денежный резерв для расчета с людьми).
– Какие еще функции, кроме «круговой поруки», будут у некоммерческой организации?
– Она сможет заниматься разработкой профессиональных строительных стандартов, то, что в России называется СНИПами. Система, которая существует сегодня, несовершенна. Хоть и говорится, что стандарты разрабатываются с помощью профессионалов, но нигде не написано, как чиновники учитывают пожелания участников рынка. А ведь право только тогда становится правом, когда оно для кого-то становится обязанностью. А сегодня ни в одном законе не написано, что правительство обязано учитывать требования или хотя бы пожелания строителей. (Хотя во всем мире требования учитываются). Так что преимущества саморегулирования очевидны. Можно спорить об отдельных деталях этого процесса, но главное – оно объективно.
– Саморегулирование будет одинаковым для всех строительных специальностей?
– В нашей модели есть четыре группы ответственных лиц. Первая группа – это производители инженерно-технического продукта. В него входят изыскатели, проектировщики, архитекторы. Это группа лиц, которая подписывает документ, над которым, может быть, работал большой авторский коллектив. Здесь нужно говорить о персональной ответственности каждого. Хотя никто не запрещает специалистам объединяться в партнерства между собой или работать по найму в юридическом лице.
Второй блок ответственности – это строительные компании, третий – производители конструкционных материалов и четвертый – собственники здания. Здесь ответственность может быть коллективной.
– Схему саморегулирования вы заимствовали у западных коллег?
– Отчасти, но мы категорически против примитивного копирования норм европейского права. Да и невозможен прямой перенос западных образцов на нашу, российскую почву. Хотя во многих развитых странах институт саморегулирования хорошо себя проявил, и не только в строительстве. Мы просто несколько усовершенствовали процедуру, обобщив мировую практику – практически все, что есть в Северной Америке, в Европе, в Израиле. Там строительные компании сами осуществляют фактический допуск на рынок своих соратников под свою же ответственность. Но в зарубежных стандартах действует механизм репутационной ответственности. Например, никому в голову не придет поручить только что созданной строительной компании возводить здание в центре Парижа. А в Москве и Петербурге – запросто. Потому что нет механизма, который мог бы заставить всех действовать в интересах общества.
– Как члены строительного сообщества относятся к перспективе саморегулирования?
– Сейчас эта идея шумно обсуждается. Но ни на одних прениях я не слышал ни одного принципиального возражения. Никто не сказал: «Это глупость! Не будет работать!» Строительные компании со своей стороны говорят так: «Хорошо. Вы на нас налагаете дополнительную ответственность. Но создайте хоть какую-то выгоду!». Мы пока отвечаем, что выгодой будет более объективное отношение в обществе к сфере строительства. Кроме того, будет запущен механизм очищения рядов от недобросовестных фирм, например, от тех, кто нечистоплотно работает по долевым схемам. На сегодняшний день, и я это всячески подчеркиваю, круговая порука – единственный способ борьбы с грязной «долевкой». Победить в системе, которая построена на добросовестности участников, она не сможет. Все остальное абсолютно неэффективно. Что касается страховщиков, то они инициативу поддерживают, но предстоит большая работа по описанию того, что такое строительные риски, так как нельзя страховать абстрактно. Эта работа ведется параллельно с написанием законопроекта.
Так что переход от безответственного лицензирования к ответственному саморегулированию – очень важный и нужный шаг.
Наталья Ковтун