Жилье с историей
Государство предлагает девелоперам сконцентрировать свои усилия на восстановлении объектов культурного наследия и субсидирует ставку до 9% годовых с условием, что памятники обретут новую жизнь не позднее 2030 года.
Сегодня власти открыто заявляют о том, что готовы поручить бизнесу восстановление многочисленных объектов культурного наследия по всей стране. По большей части памятники предлагается восстанавливать в процессе реализации проектов по комплексному развитию территорий. Напомним: механизм КРТ был запущен на федеральном уровне в 2020 году. Во многом его целью было развитие уже застроенных участков в центральных частях российских городов. Другими словами, перезапуск депрессивных, а порой и заброшенных территорий усилиями частных инвесторов. При этом главнойцелью данной работы должно стать интегрирование значимых и исторических объектов в современный контекст, возможность вдохнуть в них новую жизнь.
Более того, государство предоставляет дополнительные стимулы, субсидируя работы по восстановлению памятников в рамках президентской программы сохранения объектов культурного наследия народов РФ. «Сейчас уникальная возможность для бизнеса, потому что такие ставки для приспособления этих объектов — уникальны. Если обычные кредиты для бизнеса выдаются по ставке «ключ + 5», и она уходит за 20+%, то ставка по приспособлению объектов культурного наследия составляет всего 9% годовых. И мне кажется абсолютно правильным именно сейчас воспользоваться этим предложением со стороны государства, потому что именно оно компенсирует часть ставки, которую не платит инвестор», — обращает внимание директор подразделения «Туризм» Банка ДОМ.РФ Анна Маликова.
Опыт двух столиц
В Москве новые функции приобретают исторические здания заводов, складов, мастерских и электрических станций, превращаясь в общественные пространства, офисные центры и даже детские сады. Под современное использование приспосабливаются прачечные и другие утилитарные объекты. Например, прямо сейчас идет работа над зданием Центрального телеграфа 1791 года постройки. «Работая в условиях плотной застройки с уникальными памятниками архитектуры, мы стремимся не только к пышности и безопасности решений, но и к тому, чтобы каждый объект стал этапом жизни городской ткани, положительным продолжением ее истории, — рассказывает заместитель генерального директора по иностранным проектам и объектам наследия проектного бюро APЕХ Анастасия Надеева. – Я часто слышу: “Как можно работать в постоянных ограничениях?” Это действительно так, но это, скорее, возможности, которые рождаются в условиях ограничений. Поиск ответов становится творческим процессом, и всегда находятся нестандартные решения. Формы и примеры новых функций безграничны. В Москве мы можем увидеть, что объекты культурного наследия превращаются и в культурные, и в социальные, и в образовательные, и в коммерческие. Потребности общества меняются, и наследие должно отвечать на новые запросы».
Впрочем, основной функцией приспособления в Москве становится жилье, в которое превращаются доходные дома. Например, здание 1903 года на Большой Дмитровке, построенное по проекту архитектора Адольфа Эрихсона, ENGEO Development превратил в жилой комплекс «Большая Дмитровка IX». В объекте культурного наследия были сохранены и отреставрированы лестницы, перила, элементы декора. Такие же принципы, подчеркивает генеральный директор компании Михаил Груничев, реализованы при строительстве «Камергера», который занимает городскую усадьбу Н. П. Маттейсена, построенную в XIX веке. Отметим, что в первом объекте большинство резиденций уже продано, а сдача второго намечена на 2025 год.
Большой опыт в части восстановления памятников имеют девелоперы Петербурга. Интерес к объектам культурного наследия нельзя назвать массовым во многом из-за высокой степени регулирования и значительных ограничений при работе с такими зданиями, однако для компаний, которые обладают достаточным опытом и компетенциями, подобные проекты открывают особые возможности. Например, в 2019 году Setl Group завершил воссоздание особняка знаменитого промышленника Феликса Шопена, построенного во второй половине XIX века на 25-й линии Васильевского острова. В 2023 году застройщик закончил работы по реставрации и приспособлению Канатного цеха с водонапорной башней завода «Красный гвоздильщик» под современное использование. Проект получил награду в категории «Устойчивые города и населенные пункты. Сохранение культурного и природного наследия» премии «Лучшие ESG проекты России». Сейчас в ЖК Pulse Premier ведется реконструкция объекта культурного наследия «Особняк Веге», в котором появятся общественные пространства и кафе. «Работа с ОКН требует особого внимания на каждом этапе: от разработки проектной документации и прохождения экспертиз до получения многочисленных разрешений. Вместе с тем такие проекты укрепляют доверие со стороны органов власти и горожан, повышают престиж района и стоимость жилой недвижимости. Для девелопера работа с объектами культурного наследия становится не только частью социальной ответственности, но и стратегическим конкурентным преимуществом», — говорит заместитель директора Консалтингового центра «Петербургская Недвижимость» (входит в холдинг Setl Group) Светлана Московченко.
Он же памятник!
В общей сложности по программе льготного кредитования на сегодняшний день переданы 132 объекта. Для ускорения процесса Минстрой ищет точки соприкосновения с Министерством культуры и, как подчеркивает директор департамента комплексного развития территорий Министерства строительства и ЖКХ России Мария Синичич, ведет большую работу по сближению позиций в рамках сохранения объектов культурного наследия, совершенствованию законодательства в части упрощения мер, направляемых на проведение археологических экспертиз, и всем, что связано с вовлечением памятников в хозяйственный оборот. При этом не исключается, что итогом станут готовые пакетные решения — инструкции для властей на местах.
«Все проекты сегодня сталкиваются с объектами культурного наследия, и для меня удивительно, когда приходят регионы и говорят: “Ой, мы ничего здесь сделать не можем. У нас квартал накрыт зоной охраны памятников”. Хотя уже выполнено столько работ, связанных с приспособлением культурных объектов, зонами охраны памятников, — указывает Мария Синичич. — И в регионах это та работа, которую раз за разом выполняешь заново. Я приезжаю и иногда усаживаю рядом блок Департамента культуры, который накрывает зоной с историческим поселением всю зону застройки, и Министерство строительства, потому что до этого они не встречались». И это дает результаты. Хорошие примеры КРТ с памятниками есть в Екатеринбурге, Тюмени, Иркутске, сейчас по этому пути идут Архангельская и Тульская области. Впрочем, пока каждый случай рассматривается индивидуально.
Анна Маликова соглашается, что субъектам требуется помощь по части приспособления объектов для современного использования: «Сейчас общая цель сообщества, как мне кажется, — подсказать инвестору, что делать с этими объектами, потому что интерес есть, условия есть. Проблема в том, что никто не понимает, что с этим делать. И здесь правильно понять, кто заинтересован в вовлечении этих объектов. Я думаю, что это регионы, в центре которых они находятся (чаще всего в очень плохом состоянии, а хочется, чтобы облик был приятный не только для туристов, но и для проживающих)». По наблюдениям Банка ДОМ.РФ, сложности возникают у малого бизнеса и ИП, которые берутся за восстановление небольших объектов культурного наследия и приходят в банк, не просчитав экономику и не сделав финансовую модель, не понимая, что делать с объектом. И пока таких клиентов — большинство.
Ожидается, что расширенные консультации в регионах позволят предлагать объекты к торгам с уже понятным способом приспособления, и это существенно ускорит процесс. Отметим, что уложиться в срок особенно важно, ведь если восстановление памятника завершится после 2030 года, то льгота по субсидированию будет потеряна. При этом инвесторам следует понимать, что при приобретении объекта сейчас необходимо заложить время на проектирование, в ходе которого, скорее всего, вскроются проблемы, непонятные на входе, и на сами строительные работы.
Законодательные новации
Одновременно с запуском крупных проектов комплексного развития территорий происходит и корректировка законодательства. Как подчеркивает Мария Синичич, власти уже внесли изменения в 579-й приказ, что дало возможность проекту КРТ включать сохранение объектов культурного наследия и саму территорию с таким назначением.
Кроме того, сейчас по линии корпорации развития ДОМ.РФ изучается возможность улучшения условий по туристическим объектам. Для этого совместно с Министерством экономического развития прорабатывается совмещение программы льготного кредитования по туризму с программой восстановления объектов культурного наследия.
Еще одна новация может появиться в ФЗ-214. Ее предложила внести Нижегородская область, чтобы упростить перевод объектов культурного наследия в назначение многоквартирного дома с возможностью продажи и механизмами снижения рисков для инвесторов. Речь идет о счетах эксроу при покупке квартир в исторических зданиях. Ожидается, что реализация предложения позволит повысить интерес инвесторов к реставрации памятников, а также снизить затраты на реализацию проектов по реконструкции за счет привлечения проектного финансирования. Инициатива уже нашла поддержку в ДОМ.РФ, и сейчас специалисты совместно с Министерством культуры прорабатывают возможность внесения изменений в закон о долевом строительстве.
Помимо этого, для увеличения вовлеченности инвесторов регионам предлагается предоставлять компенсационные земельные участки, где девелоперы будут находить «экономику», если не видят ее в проектах создания музеев и общественных пространств. «Мы являемся уполномоченным и банком в рамках программы, а ДОМ.РФ — агентом и разработчиком данной программы. Мы готовы слушать предложения и учитывать их в законопроектах, помогать инвесторам в их благом деле», — подчеркивает Анна Маликова.
Новое здание Татарского государственного академического театра имени Галиасгара Камала в Казани завораживало горожан и гостей столицы Республики Татарстан еще во время строительства. Треугольники из стекла и алюминия резко выделялись на фоне водной глади озера Кабан и выглядели несколько агрессивными, рождая ассоциации с льдинками. Но все изменилось, когда за прозрачным фасадом вспыхнул творческий огонь, приглашая в театр.
«Этому дому очень идет снег, — говорит сооснователь архитектурного бюро Wowhaus Олег Шапиро. — Когда вечереет и мы зажигаем свет, то вся внутренняя теплота высвечивается наружу. Мы видим одновременно все: холодный, немного агрессивный фасад и тепло, очаг, горение творческого духа внутри. Это такой волшебный фонарь».
Живописный каскад трех озер, расположенный недалеко от центра Казани, просматривается уже от стен местного Кремля. Это место приобрело особую важность для города еще до появления нового здания Театра Камала — деревянная набережная, идущая вдоль практически всей линии водной глади, оживила общественную жизнь и полюбилась горожанам. Создателям нового здания национального театра предстояло вписать объект в окружающую среду, не нарушив гармонии.
Геометрическая форма как вдохновение
Из 39 участников международного архитектурного конкурса, помимо консорциума в составе Wowhaus (Москва), Kengo Kuma and Associates (Япония), Werner Sobek (Германия) и ПТАМ Германа Бакулина (Казань) в финал вышли именитые Zaha Hadid architects и Asif Khan, австрийский Coop Himmelb(l)au и российские Bespoke, Metropolis, Мегабудка, ТПО «Прайд», АБ «Рождественка».
Напомним: архитектурную концепцию нового здания театра бюро Wowhaus разрабатывало в консорциуме с японским Kengo Kuma & Associates — специалистами в части создания гармонии между объектом и окружающей природой.
«Мы выиграли этот конкурс. Я был очень счастлив, потому что озеро прекрасно! — рассказывает архитектор Кенго Кума. — Наш конечный дизайн — как лед, который озеро иногда создает. Используя стекло и стальные структуры, мы попытались воплотить это природное явление. Здание является символом и обладает огромным потенциалом».
За основу авторы взяли местную легенду о том, что иногда прямо на озере образуются ледяные цветы. Впрочем, несмотря на внешнюю хрупкость, в геометрии видятся и стрелы, и яркий татарский характер, и образ идущих вверх
Так на озере Верхний Кабан родилось здание общей площадью почти 5 тыс. кв. метров, верхняя точка которого расположена на высоте 43,56 метра, и четырьмя сценическими залами. Все пространство разделено на три части: цокольный этаж — технологический, первый и второй — для публики, а третий — для сотрудников театра. Сделано все, чтобы публика не пересекалась с актерами и грузами.
В Театре Камала служат порядка 500 человек, и вся «жизнь» происходит наверху. Планировка была разработана с учетом пожеланий сотрудников: актеров, администрации, технических работников. Архитектурным новаторством стала вертикальная связность пространства. С третьего этажа есть прямой доступ к сценическим залам: актеры смогут быстро попасть на сцену или в репетиционные помещения, расположенные на других уровнях. Более того, на третьем этаже создаются все декорации и при помощи специальных механизмов опускаются в залы на первом и втором ярусах. Здесь же расположены залы для репетиций, пресс-конференций и гримерные комнаты — за исключением тех, что принадлежат заслуженным и народным артистам, для них оборудованы комнаты на первом этаже возле главной сцены.
Большой зал оперной сцены почти на 800 зрительских мест оснащен по последнему слову техники. Здесь есть поворотная площадка, карманы, авансцена и люки-провалы. Более того, если в постановке не предполагается участие живой музыки, то оркестровая яма может подняться до уровня сцены или опуститься ниже положенного, чтобы попасть к местам хранения музыкальных инструментов. Например, для рояля Steinway & Sons создана специальная камера, в которую он опускается на лифте. Перед премьерой в Большом зале все необходимое привозят на дополнительную сцену, где и происходят основные репетиции.
Универсальный зал представляет собой “черный ящик”, где режиссер может сделать все, что угодно: сдвинуть кресла для зрителей или убрать вовсе, посадив людей на пол, а также опустить сцену на любую глубину.
Самый миниатюрный Камерный зал на 60 человек подходит для небольшого концерта, читки или лекции.
Отметим, что внушительные 9437 кв. метров отданы под общественные пространства, которыми могут пользоваться не только зрители театра, но в том числе, и те, кто прогуливается неподалеку.
Театр неразрывно связан с озером, так что два его входа располагаются со стороны пирса и набережной. К слову, билеты на постановку спрашивают не при входе в здание, а непосредственно возле зала, поэтому значительная часть площадей оказывается открытой для всех желающих. Так, на первый этаж на чашечку кофе могут зайти и те, кто просто шли мимо. Для посетителей театра создан буфет на втором ярусе, где можно выпить по бокалу шампанского во время антракта. А наверху расположен ресторан со смотровой площадкой, откуда открывается красивый вид на озеро Кабан, туда можно попасть как из фойе, так и поднявшись снаружи. Более того, прогуливающиеся по набережной имеют возможность увидеть, что происходит внутри, и при желании понаблюдать за творческим процессом, например за работой в мастерских на первом этаже возле главной сцены, отделенных от переходной зоны лишь стеклянной стеной.
Здание театра «погружено» в окружающую среду и будто растворено в ней за счет большого объема стекла. Авторы использовали безопасное многослойное стекло с применением специальной пленки — триплекса. Это означает, что даже при разрушении оно не осыпается, а удержится на пленке. Кроме того, закаленное стекло в составе конструкции безопасно в эксплуатации и устойчиво к термическим воздействиям и перепадам температур, то есть не разрушается вследствие термошока.
«Перед нами стояла задача передать чистоту льда и создать эффект слияния с окружающей природой, задуманный архитекторами. Для этого мы использовали просветленное стекло — это наш новый продукт, и Театр Камала стал одним из первых проектов с его применением. Прозрачность достигается благодаря уникальной технологии: при производстве используется песок с пониженным содержанием оксида железа. В результате получается по-настоящему просветленное стекло, соответствующее ГОСТу как особо прозрачное, с максимальным коэффициентом светопропускания», — рассказывает менеджер архитектурных проектов Larta Glass в Приволжском федеральном округе Зухра Гаязова, добавляя, что специально для этого проекта было изготовлено стекло в формате oversize — более 7 метров в длину, тогда как стандартный формат не превышает 6 метров.
Национальные мотивы
Создатели театра вдохновлялись местными традициями, обычаями и культурой строительства.
«Здесь много подсказок, которые мы взяли из традиционного декора. Например, монетки, которые использовались в монистах — традиционных украшениях. Красота металла и то, как они перекрывают друг друга подобно рыбьей чешуе, очень отличается от того, что обычно встречается в интерьере, но оно прекрасно подходит для этого места. Конечно, это современный дизайн. Но в то же время сильно связанный с историей и традицией этого места», — показывает Кенго Кума. Интересно, что на практике это решение позволило решить проблему с акустикой. Круглый (Восточный) зал на 240 мест был задуман еще в концепции, победившей в архитектурном конкурсе. Однако во время его обустройства появились сомнения, что планировка позволит создать необходимые условия для верного звучания. Решать задачу пригласили ведущего российского специалиста в данной области. В итоге оказалось, что гипсовые «монетки» весом по килограммов и диаметром в 1,2 метра, сделанные выпуклыми, поглощают звуки. И это позволило создать в зале идеальную акустику.
В центре внимания оказались и национальные узоры. «Стены, которые огораживают каждый зал, при вечернем свете просвечивают сквозь фасад, и мы понимали, что они должны содержать один из паттернов татарской культуры. Изначально было сделано шестнадцать предложений, которые мы защитили перед уважаемой комиссией, а дальше надо было их воспроизвести», — вспоминает Олег Шапиро. Работу доверили Народному художнику Татарстана Наиле Кумысниковой — автору множества панно из кожи. Но проблема была в масштабах: габариты привычных работ не превышали полутора метров, тогда как для театра требовалось создать 16 панно высотой 11,4 метра и длиной от 30 до 16 метров. Задумка удалась, и сейчас стены украшают узоры из традиционных женских украшений с теплой или нейтральной подсветкой элементов. Каждое панно обозначает вход в один из сценических залов и передает его характер — разные оттенки металла, отделка «серебром» и «золотом» в декоре лепестков, их переливчатый отсвет и многослойность придают стенам легкость и ажурность.
Потолок из листов металла длиной по каждой стороне 10 метров создавали также местные мастера. Интересно, что на данную технологию умельцы уже получили два патента.
Озеро и два здания Театра Камала создали новое культурное пространство в городе. При этом современная архитектура нового объекта переосмыслила характерные черты старого здания, выполненного в стиле позднего советского модернизма. «Эта архитектурная историческая линия, архитектурная хронология рождает в себе мощную энергетику. Если мы что-то разделяем, то прерываем естественный ход истории, а создаваемый объект теряет силу и мощь. Наша цель была — в передаче силы прошлого будущему», — говорит японский архитектор Кенго Кума.
Анатолий Яковлевич Лившиц, президент Акустик Групп, кандидат технических наук.
— Каков был ваш вклад в реализацию этого значимого проекта? В чем была его сложность/уникальность для вашей компании?
— Компания Акустик Групп в реализации проектирования и строительства Театра им. Г. Камала принимала одно из важнейших участий. Дело в том, что итогом строительства любого зрелищного, тем более театрального, здания является в конце концов обеспечение двух главных составляющих качества восприятия происходящего на сцене зрителем (слушателем) — это видимость и слышимость. Для музыкальных залов на первое место очевидно выходит слышимость. Для театральных и видимость, и слышимость равнозначны, за исключением театров мимики и жеста. Театр им. Г. Камала — нерядовой театр. Практически все постановки в нем проходят под музыку, и театр по жанровой направленности более близок к национальному мюзиклу и оперетте. Поэтому обеспечение условий слышимости во всех четырех залах во всех акустических режимах (со звукоусилением и без него) было важнейшей задачей всей стройки.
Акустик Групп благодаря четвертьвековому опыту работы над подобными проектами пришло к очевидному выводу: если в построенном зале не будет хорошей акустики, то какими бы прекрасными ни были фасады и интерьеры, какие бы современные инженерные системы ни были установлены в здании, сама постройка теряет свою ценность и превращается в противоположность своему замыслу: зритель и сцена будут разделены звуковым барьером. И наоборот: если в залах — прекрасная акустика, то актеры и зрители будут в эйфории от происходящего на сцене, а на решения других вопросов будут найдены время и деньги.
— Насколько опыт участия в реализации этого проекта полезен для вас? Сможете ли вы использовать его на иных объектах?
— До работы над Театром им. Г. Камала Акустик Групп имел большой опыт реализации знаковых для России концертно-театральных объектов. Но нет ни одного одинакового проекта, поэтому мы приобрели уникальный опыт. Это и гигантский объем работ — а мы решали не только вопросы акустики залов, но и вопросы обеспечения звуко- и виброизоляции в здании, — это опыт спринтерского проектирования «с колес», когда безошибочные решения нужно было принимать мгновенно, чтобы не останавливалась стройка, это опыт общения с японскими архитекторами, который дал понимание уровня культуры их подхода к вопросам акустики, это сближение с бюро «Ваухаус». Последнее очень ценно, так как мы теперь хорошо знаем, что вместе можем решить самые сложные архитектурно-акустические задачи.
Планировочные решения нового здания Театра Камала в Казани требовали особого подхода к акустике. Уникальные решения рождались буквально в ходе строительства объекта и открывали возможность идеального звучания для каждого из зрительных залов.
Строительство нового здания Татарского государственного академического театра имени Галиасгара Камала в столице Татарстана стало настоящим вызовом для ведущих российских специалистов в области акустики (технологами сложнейшего объекта выступила опытная в своем деле компания «Имлайт» из Кирова, а для решения акустических вопросов была приглашена компания «Акустик Групп»). Непростым оказался сам проект: японские архитекторы на этапе «Концепт» уделили основное внимание зрительной части — формам, фактурам, визуальным эффектам и смыслам, которые не всегда пригодны для эффективной эксплуатации. В результате «красивые картинки» входили в противоречие с требованием заказчика получить в построенном театре залы с очень хорошей и универсальной акустикой, когда актеров было бы слышно без микрофонов, но при желании можно было бы применять и системы звукоусиления. В дополнение к этому, по оценке специалистов, формы Большого и Восточного залов были далеки от акустически безупречных. В частности, Восточный зал был спроектирован не только круглым, но и имел почти полный купол в качестве потолка, что приводило его в состояние «акустически непригодного» для использования.
Важно и то, что работы по корректировке требовалось вести в условиях крайне сжатых сроков. Первое очное знакомство проектировщиков с концепцией будущего здания и желаниями руководства театра состоялось в октябре 2022 года. И к октябрю 2024 года власти республики выражали твердое намерение завершить строительство, что как минимум в два раза меньше необходимых сроков, учитывая впечатляющий объем здания и технологическую сложность его инженерно-театральной начинки. К реальному проектированию специалисты приступили в начале 2023 года, и к концу лета весь проект (стадия «Проектная документация»), включая акустическую часть, был сдан в экспертизу.
Практически до конца стройки шло допроектирование «с колес». И заказчик, и архитекторы бюро Wowhaus не сомневались, что акустика в театре не менее значима, чем зрительное восприятие, а для музыкальных постановок — существенно важнее визуального образа. Со своей стороны инженеры «Акустик Групп» понимали, что любая стройка — это компромисс интересов, поэтому там, где возможно, не говорили жесткое «нет», но в принципиальных вопросах были непреклонны. Отметим, что, помимо акустического проектирования, подразделения компании также являлись поставщиком акустических материалов и конструкций, а также осуществляли непосредственные работы по отделке интерьеров залов, что по большому счету и определяет акустику.
Первоначально проект предусматривал создание трех залов: Большого (театрального), Универсального (он же традиционный blackbox с трансформируемым пространством) и круглого Восточного, но в процессе строительства появилось предложение отгородить часть масштабного фойе и организовать в выделенном объеме небольшой Камерный зал. Инженеры мгновенно оценили акустическую возможность данного решения и пришли к выводу, что форма и размеры будущего объема вполне подходят для музыкального зала. Оставалось дополнить решение подходящими материалами для отделки, которые были выбраны в ходе сложных дискуссий. По завершении строительства акустика в новом Камерном зале признана очень хорошей. Именно камерной, той, которую и хотели услышать музыканты театра.
Высокую оценку получила акустика Большого зала. По признанию директора театра, на первых репетициях и прогонах в новом театре режиссер столкнулся с тем, что артисты за десятилетия работы в старом здании отвыкли от работы без микрофона — им постоянно казалось, что их не слышат зрители. После долгих убеждений привычку удалось переломить. Во время премьерного спектакля находящимся в зале инженерам-акустикам (уже в качестве почетных гостей) было ясно, что звук идет без усиления, так как ощущалась его явная локализация, когда при движении актера по сцене за ним следует его голос. Музыканты в оркестровой яме также играли без звукоусиления. Система звукоусиления, созданная специалистами «Имлайт», подключалась только при необходимости, когда актер говорил или пел из-за кулис или далеко в арьерсцене.
Самым большим сюрпризом стала очень высокая акустическая оценка самого проблемного Круглого (Восточного) зала на 250 зрительских мест. По всем правилам площадки такой формы, тем более с купольным пространством, строить категорически нельзя. Однако ситуацию спасло предложенное решение в части отделки купола — круглые элементы, символизирующие типично восточное женское украшение. Инженеры «Акустик Групп» предложили трансформировать плоские «монетки» в выпуклые воинские щиты, что позволило превратить их в эффективные рассеиватели звука. А вместе с дополнительными акустическими мероприятиями на потолке зал превратился в уникальное пространство, которое впоследствии оркестр театра выбрал для репетиций и проведения концертов.
Универсальный зал получил прямоугольную форму shoebox, подходящую для акустики. По предложению японских архитекторов он должен был быть украшен традиционными для Востока коврами на стенах, но по ряду причин (в том числе требованиям пожарной безопасности) от этого решения отказались. Хотя, говорят специалисты в области распространения звука, для акустики оно было бы полезным. Инженеры-акустики произвели замену звукопоглощающего материала негорючим с нужными акустическими свойствами, и зал получился универсальным во всех смыслах: и технологически, и акустически.
Акустические измерения подтвердили не только высокую субъективную оценку акустики всех четырех залов нового здания Театра им. Г. Камала, но и наличие хороших объективных акустических показателей. «Это в очередной раз подтверждает выстраданный нами за десятки лет работы тезис, что в акустике не бывает не только мелочей, но и случайностей. Именно целенаправленная бескомпромиссная работа позволяет достичь высокого результата даже в сложнейших условиях реалий большой стройки», — говорит кандидат технических наук, президент «Акустик Групп» Анатолий Лившиц.
Архитектурно-акустическое решение Большого зала
Большой зал на 750 зрительских мест имеет подковообразную форму в плане с партером, амфитеатром и двумя балконами, сценическую коробку, а также подъемно-опускную оркестровую яму. Основное функциональное назначение зала — проведение драматических и музыкальных постановок. В отделке стен и потолка зала применены шпонированные гипсовые облицовки поверхностной плотностью не менее 45 кг/м². Фрагментарно на стенах и потолке использована декоративная рейка. На полу уложено ковровое покрытие.
Архитектурно-акустическое решение Восточного зала
Зал вместимостью 250 зрительских мест имеет круглую форму в плане с основной сценой в центральной части и с присоединенным объемом второй сцены. Предназначен для проведения концертов камерной музыки. Стены оформлены в виде гипсовых декоративных монеток выпуклой формы, поверхностная плотность которых не менее 40 кг/м². Стена за сценой — стеклянный витраж. Потолок представляет колосниковый настил, поверхности запотолочного пространства отделаны звукопоглощающим материалом. На полу применен дощатый настил. Кресла в зрительном зале — полумягкого типа (скамьи с тканевой обивкой).
Архитектурно-акустическое решение Универсального зала
Вместимость Универсального зала — от 100 до 300 мест в зависимости от конфигурации. Зал выполнен по принципу blackbox, с возможностью трансформации сцены (подъемно-опускной механизм) и зрительских мест (блитчер). Основное функциональное назначение — проведение театрализованных постановок. Зал имеет прямоугольную форму в плане с техническими галереями по периметру. В отделке стен применены звукопоглощающие и звукоотражающие панели. Потолок звукопоглощающий, на полу — дощатый настил.
Архитектурно-акустическое решение Камерного зала
Камерный зал рассчитан на 61 зрительское место, места расположены амфитеатром. Форма зала несимметричная, но близкая к прямоугольной. Боковые стены выполнены из стекла, они не параллельны, остальные стены отделаны деревянными панелями. Потолок обшит гипсовыми панелями ступенчатой формы. Пол на сцене — керамогранит, пол в зоне зрительских мест — дощатый настил, кресла в зале — полумягкого типа. Зал предназначен для проведения концертов камерной музыки и театрализованных постановок.
