С рынка отзывают тысячи тонн цемента и сухих строительных смесей
Год назад стартовал эксперимент по возвращению государственного контроля и надзора за качеством строительных материалов. Первые результаты впечатлили всех.
Первый год эксперимента по возвращению государственного контроля и надзора за качеством строительных материалов принес первые результаты: с рынка отзывают тысячи тонн цемента и сухих строительных смесей.
Рынок строительных материалов остался без контроля и надзора со стороны государственных структур в 2021 году, когда вступило в действие специальное постановление правительства, что негативно сказалось на качестве продукции. По данным Минпромторга РФ и Национального объединения производителей строительных материалов и строительной индустрии (НОПСМ), около 30% сухих строительных смесей являются подделкой, а доля фальсифицированного цемента достигает 21,3%. Кроме того, порядка 90% производителей стройматериалов не соблюдают государственные стандарты (ГОСТы), изготавливая продукцию по собственным техническим условиям (ТУ). «Это значит, что в 20% объектов мы не уверены в качестве и безопасности. В 2012 году было 12 млн тонн (фальсифицированного цемента. — Примеч. ред.), но за счет введенного госконтроля показатель удалось снизить в четыре раза – до 3 млн тонн, а потом госконтроль отменили», — заявил председатель Совета по техническому регулированию и стандартизации при Минпромторге РФ Андрей Лоцманов, выступая на заседании Общественного совета при Минстрое России.
Нередко фальсификат попадает на сферу ЖКХ. Генеральный директор Ассоциации производителей трубопроводных систем Владислав Ткаченко подчеркивает, что в результате сроки службы только что отремонтированных объектов рискуют сократиться с заявленных 50–100 лет до фактически двух-трех лет.
По словам экспертов, отсутствие стройной системы регулирования и эффективного контроля за соблюдением требований технических регламентов на деле проявилось в виде некачественной, а порой и опасной продукции, росте числа аварий и несчастных случаев, подрыве доверия потребителей к отрасли строительства, а также к снижению конкурентоспособности отечественных производителей (чем активно пользуются иностранные конкуренты). Заместитель председателя Общественного совета при Росстандарте, руководитель направления «стандартизация и сертификация» компании ТЕХНОНИКОЛЬ Сергей Колдашев указывает, что сегодня на рынке встречается продукция, у которой просто отсутствуют заявленные характеристики. Мало того, есть случаи, когда нарушители прикладывают к своим товарам документы с сайтов добросовестных отечественных заводов-производителей.
В отсутствии государственного контроля отчасти функции надзора взяли на себя профессиональные объединения. «Мы видим, что примерно 70% продукции, которая попадает под лабораторный контроль — обращаю внимание, аккредитованных лабораторий, — действительно не соответствуют государственным стандартам», — говорит глава НОСТРОЙ Антон Глушков.
С особым вниманием
Проблему уже признали на высшем уровне. Президент России Владимир Путин дал поручение Минэкономразвития подготовить предложения по восстановлению государственного надзора и контроля. Ориентируясь на первые результаты эксперимента, запущенного с 1 сентября 2024 года, ведомство предложило внести изменения в федеральный закон «О промышленной политике Российской Федерации». На данный момент документ проходит общественные обсуждения. В частности, предлагается ввести новый вид контроля со стороны Росстандарта. При этом правительство должно будет утвердить перечень стройматериалов, подпадающих под пристальный контроль.
Министр строительства и жилищно-коммунального хозяйства России Ирек Файзуллин обращает внимание, что тема качества строительных материалов, изделий и техники напрямую связана с реализацией национального проекта «Инфраструктура для жизни», а также достижением Россией технологического суверенитета. «В свете санкций и импортозамещения она приобрела особое значение для обеспечения отрасли материалами, изделиями, техникой. Министерство принимает ряд мер, в том числе по параллельному импорту из дружественных государств, по развитию и модернизации действующих производств, их локализации, а также исследований, направленных на производство новых строительных материалов. Также ведется работа, направленная на повышение качества строительных материалов, от которых напрямую зависит безопасность объектов и срок их эксплуатации», — говорит министр.
Кроме того, экспертов волнует стоимость. Сегодня большой объем финансовых средств направляется на инфраструктурную стройку, что является не только благом, но и вызовом. «Важно, чтобы средства были потрачены эффективно, и граждане получили именно повышение качества услуги», — подчеркивает аудитор Счетной палаты России Наталья Трунова, добавляя, что это напрямую зависит как от стоимости, так и от доступности строительных материалов, используемых подрядными организациями.
Контроль в тестовом режиме
Чуть больше года назад Росстандарту на время вернули полномочия по контролю и надзору за качеством пяти видов строительной продукции: цемента, сухих смесей, бетона и строительных растворов, а также кабельной и отопительной продукции. Перечень определил сам рынок, так как отраслевые ассоциации начали бить тревогу, столкнувшись со значительным ростом фальсификата. Кроме того, из 33 групп строительных материалов именно эти имеют первый класс опасности.
Так, с 1 сентября 2024 года специалисты Росстандарта провели 24 843 контрольно-надзорных мероприятия. По результатам выездных обследований в девяти торговых точках Омской области выявлены сухие строительные смеси одного производителя, не соответствующие требованиям. Восемь продавцов изъяли данную продукцию из оборота и вернули производителю. В Санкт-Петербурге была выявлена продукция, не соответствующая обязательным требованиям, о чем продавцу и изготовителю были направлены уведомления. Отзыву с рынка подлежат сухие строительные смеси на общую сумму 104 миллиона рублей в объеме 5597 тонн. Аналогичные случаи зафиксированы и в части цемента: из шести проверенных пять образцов оказались несоответствующими обязательным требованиям по показателю набора прочности. «Данные значения (по объему выявленных нарушений. — Примеч. ред.) постепенно снижаются, что свидетельствует об эффективности государственного надзора. Участники получили стимул к выходу из “серого» сегмента”», — уверен заместитель руководителя Росстандарта Александр Кузьмин.
Тенденцию подтверждает управляющий Ассоциации «Союз производителей сухих строительных смесей» Роман Борисов. Сразу после отмены госконтроля в июне 2021 года начался рост объемов фальсификата, инструментов для сдерживания которого не было. Но на возвращение надзора отрасль отреагировала моментально. «Ко мне обратилось колоссальное количество производителей сухих строительных смесей с просьбой провести обучение выполнению всех обязательных требований».
«Стройка — не просто формальный заказчик. Именно стройка должна формировать требования к качеству нашей продукции», — акцентирует внимание член Общественного совета при Росстандарте и генеральный директор Евразийской ассоциации рынка отопительных систем ЕВРАРОС Игорь Прудников.
Расширение эксперимента
Осенью 2025 года эксперимент начал расширяться. В течение месяца с 1 сентября 2025 года производители и импортеры цемента, гипса и сухих строительных смесей должны нанести на упаковку обязательную цифровую маркировку, которая обеспечивает отслеживаемость через систему «Честный знак» по всей цепочке — от завода-изготовителя до конечного потребителя. С 1 декабря 2026 года к процессу присоединится и розничная торговля. При этом на 1 мая 2026 года намечен крайний срок, до которого производители могут отгружать немаркированные стройматериалы. Отметим, что реализация немаркированных остатков (товаров, выпущенных до введения маркировки) допускается лишь до окончания их срока годности. Такой план утвержден постановлением правительства РФ от 31.05.2025 № 820.
Постепенно список товаров со специальными Data Matrix-кодами будет дополняться. С 1 декабря 2025 года новые требования в части маркировки вступят в силу для производителей и импортеров монтажной пены, герметиков, мастик и замазки, а с марта 2026 года в перечень войдут и кабельная, и отопительная продукция.
При этом маркировка не потребуется компаниям или индивидуальным предпринимателям, приобретающим стройматериалы исключительно для собственных нужд (без дальнейшей реализации).
Правительство Петербурга внесло в ЗакС проект бюджета на 2020 год и плановый период 2021 и 2022 годов. Предполагается увеличить расходы на Адресную инвестиционную программу (АИП), несмотря на регулярное отставание в ее исполнении.
Незадолго до внесения законопроекта Смольный одобрил документ, а также обсудил промежуточные итоги исполнения бюджета этого года. Рассмотрение бюджета в городском парламенте начнется не ранее, чем через неделю.
По данным Комитета финансов, за три квартала 2019 года доходная часть бюджета исполнена на 456,59 млрд рублей, расходная – на 434,96 млрд. В том числе на исполнение национальных проектов потрачено 35,68 млрд рублей.
Доходная часть бюджета на 2020 год составит 665 млрд рублей. Основными источниками дохода являются НДФЛ (46%) и налог на прибыль организаций (29,9%). Дефицит бюджета определен в 36,7 млрд рублей – 5,5%.
Как обычно, исполнение АИП отстает от плана. На 2019 год в бюджете на эти цели было заложено 88,3 млрд рублей. По итогам девяти месяцев исполнение составило 43,5%.
Губернатор Петербурга Александр Беглов потребовал более эффективного исполнения АИП, чему, по его мнению, поможет более тщательная работа на этапе подготовки проектов.
При этом в АИП на 2020 год Смольный закладывает уже 99,4 млрд рублей. Из них 39,4 млрд решено направить на социальные объекты. Председатель Комитета по экономической политике и стратегическому планированию Валерий Москаленко сообщил: в 2020 году планируется ввести 33 детских сада, 13 школ, 10 объектов здравоохранения, а также 29,6 км дорог. Предполагается не только бюджетное строительство «социалки», но и выкуп готовых объектов у застройщиков. Запланированные показатели – почти в три раза больше, чем в 2018 году.
«При формировании АИП на 2020 год мы исходили из четырех ключевых приоритетов: ликвидация накопленного дефицита социальных объектов; изменение вектора в решении вопроса социального жилья; снижение аварийности на тепловых сетях и развитие энергетики; а также развитие дорожно-транспортной инфраструктуры», – отметил Валерий Москаленко. Всего до 2024 года, по его расчетам, Петербургу нужны 314 новых социальных объекта, в том числе 181 детсад, 98 школ и 35 поликлиник.
«Адресная инвестиционная программа стала более увесистой – почти 100 млрд рублей. Больше денег потратят на выкуп уже имеющихся школ и детсадов у застройщиков. Запланирован и выкуп жилья за госсредства. Это серьезное движение вперед», – прокомментировала депутат ЗакС Ирина Иванова.
Достаточно велики в бюджете расходы на транспорт. Так, на сооружение восьми объектов метрополитена запланированы 12,7 млрд рублей. Также средства будут выделены на строительство путепроводов и скоростного полукольца – в рамках совместного проекта Петербурга и ОАО «РЖД» по развитию железнодорожной инфраструктуры в городе.
Председатель ЗакС Вячеслав Макаров на церемонии внесения проекта бюджета в парламент заявил, что распорядители бюджетных средств должны обратить пристальное внимание на процедуру организации конкурсов. «Их необходимо проводить уже после первого чтения. К этому моменту уже должна быть готова проектно-сметная документация и другие нормативные акты. Таким образом, мы сможем в срок исполнять бюджетные программы, не перенося их на весну или лето. Это особенно актуально в вопросах строительства школ, поликлиник, детских садов и других объектов социальной инфраструктуры», – пояснил он.
Александр Беглов выделил шесть приоритетных направлений в формировании бюджета: ликвидация дефицита объектов социальной инфраструктуры, развитие системы общественного транспорта, сохранение исторического центра, развитие промышленности, реформа городского хозяйства и благоустройство – создание комфортной городской среды.
Судя по всему, 11 млн рублей на проектирование и ремонт Почтамтской улицы и улицы Якубовича в рамках реконструкции Первой Адмиралтейской части предусмотрены по программе сохранения исторического центра.
На благоустройство расходы вырастут с 3 млрд до 5 млрд рублей. В том числе в бюджет заложены средства на проектирование парковых и общественных зон.
В 2020 году расходы по направлению «Социальный город» составят 440 млрд рублей (+5% по сравнению с этим годом), «Комфортный город» – 155 млрд (+6%), «Умный город» – 27 млрд (+73%); «Открытый город» – 30 млрд (+4%). Из суммы, запланированной на создание «умного города», 19,3 млрд рублей планируется потратить на экономическое и социальное развитие территорий.
В 13 млрд рублей обойдется компенсация монополистам, которые будут сдерживать тарифы. Также компенсации получат участники концессионных проектов.
Проблематика нахождения баланса между сохранением и развитием исторического центра Санкт-Петербурга не теряет своей актуальности. «Строительный Еженедельник» провел заочный круглый стол, попросив ряд экспертов высказать свое мнение по этому вопросу.
«Строительный Еженедельник» («СЕ»): В мировой практике немало разных примеров отношения к сложившейся застройке исторических городов. Какие практики, на Ваш взгляд, наиболее применимы для Петербурга?
Рафаэль Даянов, руководитель Архитектурного бюро «Литейная часть-91», заслуженный строитель России: Я думаю, что проведение каких-то прямых аналогий совершенно неуместно. Зарубежные практики обращения с объектами наследия вряд ли применимы в России. У нас совершенно другие условия – иной климат, иная экология, иной менталитет людей. Сравнения просто некорректны. При всей похожести на европейскую застройку Петербург совершенно самобытен, его наследие оригинально, сформировано российской идентичностью в специфических северных условиях со всеми их отличительными особенностями. Поэтому у нас свой путь.
Александр Карпов, директор Центра экспертиз ЭКОМ, руководитель группы экспертов Комиссии ЗакС Петербурга по городскому хозяйству: На мой взгляд, это практика итальянских, немецких городов, которые развивали комплексное регулирование градостроительства и охраны наследия на муниципальном уровне еще до того, как это стало общей тенденцией. Эти практики предполагают очень детальную проработку перспектив управления территорией, включая желаемые сценарии развития буквально каждого участка. В результате планы по сохранению наследия этих городов были интегрированы с планами по развитию. И логика этих практик проистекала не из каких-то внешних обязательств, а из понимания своей идентичности, истории, культурной традиции. Нужно перенимать опыт, например, британский, государственной и муниципальной поддержки работы собственников по сохранению исторической ценности зданий.
«СЕ»: Известно, что барон Осман во второй половине XIX века фактически снес старый Париж и застроил территорию теми зданиями, которые сегодня всех восхищают. Возможна ли подобная практика в Петербурге – конечно, не в полном масштабе, а в отношении зданий, не представляющих серьезной историко-архитектурной ценности?
Филипп Грибанов, представитель Фонда содействия строительству культовых сооружений РПЦ в Петербурге: У каждого великого города свой путь, который складывается из истории, культуры, менталитета, традиций. В Петербурге огромное количество настоящих памятников архитектуры, сносить которые – это настоящее преступление. В то же время есть здания, которые не представляют собой ценности, но охраняются не меньше, чем истинные произведения искусства. Подход к ним с точки зрения законодательства почти одинаковый, что противоречит как здравому смыслу, так и самой сути сохранения и восстановления памятников архитектуры. В итоге город оказался фактически застывшим музеем под открытым небом – и ни о каком развитии не может идти и речи. Я выступаю за индивидуальный подход к новым проектам в центре города.
Александр Карпов: Это некорректное сравнение. Действия барона Османа имели стратегический градостроительный посыл – он реализовывал свой план преобразования хаотически застроенного Парижа не на уровне отдельных зданий или кварталов, объектом перепланировки был весь город в целом. Петербург изначально «умышленный город», со времен Петра он застраивался по планам, и градостроительного хаоса, который мешал бы его развитию и требовал ликвидации, у нас просто никогда не было. Так что говорить об использовании «опыта Османа», тем более применительно к отдельным зданиям, – не приходится.
«СЕ»: Какие архитектурно-градостроительные характеристики (высота, плотность и пр.) в зоне исторической застройки города должны оставаться незыблемыми, а что может быть скорректировано, на Ваш взгляд?
Филипп Грибанов: Пока незыблемым можно считать только то, что многие здания требуют реконструкции, реставрации и приспособления к современному использованию. Но сделать это зачастую невозможно из-за жесткого регулирования в зоне исторической застройки. В таких условиях любая попытка инвестора подойти к историческому зданию встречается в штыки. Для начала нужно выработать индивидуальный подход к особо значимым объектам. А высотность, плотность, перепланировка – это уже вопрос целесообразности, здравого смысла и сохранения исторической правды.
Рафаэль Даянов: Ситуация вкратце такова: охранное законодательство – жесткое, правила игры – очень строгие; большинство людей, которые дискутируют сегодня по поводу застройки – плохо представляют себе строительные нормы и правила. Надо понимать, что город все равно будет развиваться – так или иначе, в той или иной форме. Остановить этот процесс невозможно. Даже если «запретить всё», через какое-то время все равно придется подстраиваться под реальность. Потому что меняются технологии, представления о комфорте и качестве жизни и многие другие факторы. Ансамбли классицистического Петербурга принципиально отличаются от застройки конца XIX– начала ХХ века, но сегодня все это воспринимается как единый комплекс наследия. И сегодняшний путь законодательных ограничений на любые работы в центре города, на мой взгляд, – тупиковый. Законодательство должно быть гибким, учитывающим объективную реальность, а не строящимся на отвлеченных «принципах», не применимых на практике.
«СЕ»: Существует немало исторических объектов, которые не могут найти инвесторов, поскольку требования охраны не позволяют приспособить их для современного использования. В итоге они просто постепенно разрушаются. Что делать со сложившейся ситуацией?
Рафаэль Даянов: В старых жилых домах, где каждый гвоздь градозащитники готовы объявить бесценным артефактом, между прочим, люди живут. Почему они должны жить в условиях, совершенно ненормальных с точки зрения и современных представлений о комфорте, и тех же установленных норм – противопожарных, санитарных и прочих? Отремонтировать такие дома или просто невозможно или запредельно дорого, сохранять до естественного «умирания» – опасно. Это серьезные социальные проблемы, которые надо спокойно и методично решать – профессионалам, а не дилетантам.
Александр Карпов: По данным государственной инвентаризации, подобных объектов в городе не более полутора сотен. На фоне десятка тысяч исторических зданий в Петербурге – это ничтожный процент. При этом для того, чтобы говорить об их «разрушении», необходимо различать реальную аварийность, мнимую аварийность и просто облупившийся фасад, придающий дому непрезентабельный вид. У нас есть здания (яркий пример – ул. Восстания, 4), которые на фоне официального признания аварийными активно эксплуатировались, и никто из многочисленных арендаторов, несмотря на «диагноз», отнюдь не торопился оттуда съезжать. Большая часть рассказов о «неустранимой аварийности» – это просто миф, подтвержденный заказными экспертизами, доказывающими то, чего нет.
Алексей Шашкин, член Совета по сохранению и развитию территорий исторического центра Санкт-Петербурга, генеральный директор компании «Геореконструкция»: С существующим законодательством никакого развития города не будет. Любой дореволюционный дровяной сарай будет стоять теперь «вечно». Если такова цель закона, надо ясно себе представлять и последствия. Исторический центр Петербурга в границах полуторамиллионной столицы Российской империи обречен на медленное (а может быть, и сравнительно быстрое) умирание. В бюджете денег на его поддержание нет. А инвестировать в дровяные сараи, которые должны стоять вечно, никто не будет. Не пора ли остановить эту псевдоспасательную деятельность, пока она не нанесла городу непоправимый урон? Конечно же, нельзя впадать и в другую крайность. Внешний облик исторической застройки, безусловно, должен быть сохранен. Именно она создает архитектурное очарование Петербурга. Однако вопрос может решаться отнюдь не только радикальным способом (сносим или оставляем как есть).
«СЕ»: Как обеспечить развитие и модернизацию исторического центра Петербурга, сохранив при этом его наследие?
Рафаэль Даянов: Абсурдно объявлять наследием все, что построено до 1917 года, включая третьи дворы и дровяные сараи. Законодательство надо развивать. Необходимо формирование дифференцированного подхода с четким пониманием: что действительно является ценным историческим наследием, а что – нет. В Вене, например, буквально поквартально расписано, где допустима какая-то трансформация застройки, а где – нет. Только делать это должны профессионалы. Бывали случаи, когда предметами охраны становились «исторические решетки», которые на поверку оказывалась типовыми ленпрокатовскими образца 1957 года, или лепной декор под «барокко» на гипроке. По каждой инициативе градостроительного вмешательства в сохранившуюся архитектурную среду должно приниматься индивидуальное решение – насколько оно уместно в предлагаемой форме в данном конкретном месте. И делать это должны специалисты, а не активисты, почему-то присвоившие себе право говорить от имени всего общества.
Александр Карпов: У большей части зданий, производящих неблагоприятное впечатление, есть собственники – как жители, так и юрлица. Так что их состояние – это вопрос о том, как городу помочь собственникам – организационно, финансово, технически, технологически. Как можно искать инвестора для объекта, у которого уже есть владельцы? Германская и английская практика, о которой я говорил ранее, в значительной мере как раз и заключается в обучении собственников (медленном и долгом, но зато надежном), разработке для них проектов грамотного ведения работ на исторических объектах, предоставлении им грантов и безвозмездных субсидий (или софинансирования). Конечно, у нас есть объективные препятствия для этого, поскольку традиция частного владения зданиями была в советский период разрушена, и компетентный собственник сейчас – это редкость.
Алексей Шашкин: В отношении исторических зданий необходимо вводить понятия их ценности и целесообразности сохранения. Категория ценности должна определять, какие именно здания следует сохранять, а какие могут быть снесены. Целесообразностью же должна определяться форма сохранения (полное или воссоздание). Целесообразность физического сохранения, например, аварийного исторического здания определяется ценой усиления и разумностью платить эту цену. Вполне возможным вариантом является сохранение исторического фасада здания и перестройка внутренних объемов.
Филипп Грибанов: Город должен расти и развиваться, и при этом необходимо бережно относиться к историческому центру, но не отпугивать от него инвесторов и меценатов, которые готовы взять на себя ответственность по сохранению и воссозданию исторического наследия. Пока же существуют такие жесткие градостроительные ограничения, ни о каком развитии не может быть и речи. Мы же все помним, что традиция – это поддержание огня, а не поклонение пеплу!