Ван Эгераат вписался в поворот
Последнее заседание петербургского Градсовета было посвящено обсуждению знакового проекта: и по авторству – его представлял известный голландец Эрик ван Эгераат, и по расположению на карте города. Спроектированный элитный жилой комплекс, по замыслу мэтра, будет отражаться в водах Мойки и Крюкова канала. Его силуэт, асимметричный и стремительный, будет по-разному смотреться с двух сторон Мойки, но в любом случае станет приковывать взгляд – и лебединой белизной, и «необщим выражением» подчеркнуто современного фасада.
Превратности функций
На крутых поворотах истории невинной жертвой зачастую оказывается архитектура, причем по мотивам, связанным не с эстетикой, а исключительно с функцией.
В Санкт-Петербурге, на повороте течения Мойки за Поцелуевым мостом, в 1796 г. Иван Старов построил здание для Литовского мушкетерского полка с приземистыми круглыми башнями, напоминавшее крепость. Спустя 40 лет Иосиф Шарлемань, переосмыслил здание для другого предназначения – Исправительного арестантского дома. При Александре II здесь стали содержать как уголовников, так и «политических». И эта «комплексная» функция обрекла замок на гибель в феврале 1917 г. В те дни от Литовского замка остались одни головешки.
Советская власть приспособила образовавшуюся пустоту для принципиально иной функции: у остатка стены замка возникла школа, а на фасадной линии Мойки в 1961 г. построили по-хрущевски минималистский домик-кубик для детского сада. Нельзя сказать, что он радовал глаз среди архитектуры XVII-XIX вв.
Однако на очередном крутом повороте «кубик» стал смотреться чуждо, и не только по эстетике, но опять же по функции. Он занимал место, которое в новом градостроительном языке принято называть видовым, или открыточным. И когда детское учреждение отсюда переехало, стало ясно, что «кубику» жить недолго, и на этом месте возникнет нечто кардинально новое – сугубо частное, для потребностей нового состоятельного класса.
Альтернатива была. На заседании Градсовета архитектор Юрий Земцов напомнил, что при разработке проектов Мариинки-2 и Новой Голландии весь квартал между рекой, каналом, ул. Декабристов и пер. Матвеева предлагали снести, чтобы образовать по-европейски просторную пешеходную площадь.
Но история вновь слегка повернулась: случился финансовый кризис, широким массам стало не до досуга, трансформация Новой Голландии замерла, а затем переосмыслилась, а процедура сноса квартала в новых бюджетных реалиях оказалась неподъемной. Тем более что в таких случаях необходимо разрешать имущественные вопросы, а участок на углу Мойки и канала был уже в собственности «Охта-Групп».
Что такое контекст?
Для разработки проекта 20-квартирного жилого дома из 6 этажей на месте Литовского замка компания пригласила именитого голландца Эрика ван Эгераата. Член Градсовета Станислав Гайкович посетовал, что вообще-то для проектирования в таких местах был бы уместен архитектурный конкурс. Это замечание осталось без ответа и даже без дискуссии, благо на заседании не было ни Никиты Явейна, ни Евгения Герасимова, у которых есть опыт конкурсных побед над европейскими знаменитостями.
Тем не менее, совсем без дискуссии собрание обойтись никак не могло. Ван Эгераат задумал здание архитектуры XXI в., что явствовало из каждой детали: плоской кровли – впрочем, волнообразно поднимающейся к углу канала и реки, образуя небольшой высотный акцент; навесного фасада, отстоящего на полметра от основной стены с увеличением «отрыва» снизу вверх, так что верхняя часть сетки при боковом обзоре образовывала сквозные просветы; формы этой сетки, где вертикали иррегулярно сменяются диагоналями; заглублением цокольного, отделанного гранитом этажа; неровной линией фасада вдоль канала, образующего выступ – надо полагать, для создания видовых возможностей потенциальным обитателям «боковых» квартир.
Ничего подобного в архитектуре соседних исторических зданий нет и быть не может. Помимо этого, фасад проектируемого здания резко выделяется еще и ярко-белым цветом. Ю.Земцов высказал мягкое замечание именно по части цвета, напомнив о превратностях климата. Больше никаких пожеланий у рецензента не возникало, и потому именно к нему, а не к ван Эгераату, обратился академик Юрий Курбатов: вписывается ли представленный проект в градостроительный контекст? Ответ был удивительнее вопроса: ничего подобного на Градсовете ранее слышать не приходилось. «А я не знаю, что такое контекст», - заявил Ю.Земцов.
Догадываясь, что спор зашел о принципах, ван Эгераат высказал собственные аргументы. Он напомнил о том, что дома в Петербурге все-таки очень разные, а общим свойством является высокое качество. А что касается эстетики, то все внешние элементы, характерные для классической застройки, здесь присутствуют: и эркеры, и консоли, и вариативная группировка окон.
Особо подчеркивалось, что здание не превышает 23,5 м при предельно допустимых 28; что оно выполняет фасадную линию, делая плавный изгиб вдоль поворота; что на углу Мойки и канала фасад закруглен, что напоминает о башне Литовского замка, а также созвучно закруглению стены комплекса Новой Голландии. Цвет обязательно должен быть ярко-белым, а внешний фасад будет выполнен из натурального камня.
И получалось, что архитектурному сообществу сказать как бы нечего. С того момента, как выяснилось, что контекст – это неизвестно что, критикам оставалось «цепляться» разве что к деталям. Так, Михаил Мамошин отметил, что для классической петербургской архитектуры типично вертикальное членение – иначе говоря, разновысотность этажей со своим стилем оконных проемов. Но замечание было не вполне уместно, поскольку у соседнего дома членение этажей было как раз нетипичным.
Теперь окна будут
«Пристрастный» академик Ю.Курбатов адресовал участвовавшему в заседании Градсовета замглавы КГИОП Алексею Комлеву тот же вопрос: предъявлялись ли к архитектору при проектировании в зоне ЗРЗ-1 требования по стилистической части? «Мы не настаивали на том, чтобы у здания была скатная крыша», - продолжил А.Комлев разговор о частностях. Он торопился на совещание к вице-губернатору, но академик успел задать ему еще один «каверзный», но безответный вопрос: рассматривался ли проект на Совете по культурному наследию?
Член этого Совета Олег Иоаннисян сообщил, что ничего не слышал о проекте. Он напомнил, что сохранившийся фрагмент стены Литовского замка обрушился при строительстве подземной части Мариинки-2. «Вот ведь как совпало», - заметил археолог.
Глава студии «Литейная часть» Рафаэль Даянов подчеркнул, что два здания в квартале как раз такой высоты, как проектируемый дом ван Эгераата, а кроме того, у них тоже плоские кровли. Он, впрочем, забыл добавить, что эти здания на фасадную линию Мойки не выходят и расходящимися диагоналями не эпатируют. Но это был опять же вопрос о контексте. Что касается других частностей, то у Литовского замка, напомнил Р.Даянов, была стена без окон. А теперь окна будут – может быть, косые и расходящиеся, но все-таки они будут.
Если, продолжив анализ Р.Даянова, окинуть взглядом соседние кварталы, то нельзя не заподозрить, что проект Мариинки-2 послужил неким прецедентом для архитектурных новаций близ Театральной пл. Сам ван Эгераат, впрочем, не считает Мариинку-2 шедевром. Более того, на торцах его здания, обращенных к улице Декабристов, окон не предусмотрено вовсе. Потенциальные приобретатели недвижимости будут любоваться только классическими красотами.
Правила мешают полету
«Если бы кто-то из нас предложил нечто подобное, идея была бы отвергнута однозначно», - заявил М.Мамошин под конец дискуссии. В самом деле, можно себе представить, какие эпитеты были бы применены к новаторскому проекту в центре, будь его автором кто-нибудь из российских архитекторов. Влетело бы и за крышу, и за окна, и за ухищрения коммерческого назначения. Достаточно вспомнить, как «распекали» Евгения Подгорнова за еле заметные «видовые уголки» на наб. Робеспьера. Но, как заметили еще древние римляне, quod licet Jovi non licet bovi.
Нельзя сказать, что выразительных эпитетов в адрес проекта ван Эгераата вовсе не прозвучало. «Дырявость – это свойство скорее средиземноморской архитектуры, чем петербургской», - отметил глава Союза архитекторов Санкт-Петербурга Владимир Попов. Сергей Орешкин назвал здание «каким-то дробным и разваливающимся». Кроме него, кажется, никто не обратил внимания на иррегулярные диагонали. И даже Ю.Курбатов в итоге высказался в пользу проекта с учетом замечаний.
Откровеннее всех оказался В.Григорьев, неполиткорректно положив конец обсуждению частностей. «Бывают традиционалистские проекты, а бывают модернистские. Этот – модернистский», - заявил он. Он не заметил, что проект не вписывается в некоторые требования ПЗЗ. Со стороны канала динамичный силуэт внешнего фасада, по его оценке, дважды нависнет над красной линией. А значит, придется делать одно из двух: либо приспосабливать правила к автору, либо автора к правилам.
Главный архитектор города Юрий Митюрев не отреагировал на это замечание напрямую, но его заключительное выступление содержало исключительно похвалы в адрес голландского мастера. Более того, по мнению Ю.Митюрева, здание настолько индивидуально, что почерк ван Эгераата угадывается мгновенно.
Какой Эгераат нам нужен
Общий знаменатель всех завершающих рекомендаций выразился в восклицании М.Мамошина: «У нас европейские архитекторы уже 15 лет ничего не могут построить. Дайте Эгераату такую возможность!».
В самом деле, общую благосклонность обычно придирчивого Градсовета трудно было объяснить чем-либо иным, кроме отношения к мэтру. Перед ним как-то неловко: его проекты уже выставлялись на городские конкурсы, но не удостаивались первого места. И в результате в других европейских городах есть ван Эгераат, а у нас нет.
Но вот что интересно: его прежние проекты для Петербурга (в отличие от разработок для Москвы и Ханты-Мансийска) как раз не были модернистскими. Его «голландский городок» в Новой Голландии как раз воспроизводил традиционную европейскую архитектуру. А его дома-«дольки» в комплексе «Театральный» у Юсуповского дворца прятались за фасадами на набережной, не звучали намеренным вызовом градостроительной среде (избежим «неведомого» термина «контекст»).
«Все дома разные, как и люди», - пояснял голландец на Градсовете, явно ожидая сопротивления консерваторов. «И есть такие люди, которые хотят обязательно оказаться на виду», - дополнил В.Попов.
После одобрения проекта, ван Эгераат сообщил, что считает свое произведение великолепным. Более того, по его словам, он намеренно хотел внедрить архитектуру XXI в., пусть и делающей некоторые реверансы перед традицией, на отдельно взятом небольшом участке в центре города, чтобы преодолеть «главную проблему» Петербурга – недоверие к новшествам.
Мойка, даже с точки зрения формальностей охранного зонирования, а не индивидуальных вкусов, - не то же самое, что Большая Невка у «Русского дизеля», и даже не Крестовский. Но революционный напор возможен теперь и здесь – поскольку дозволен и более того, приветствуется. «Выбрав этого автора, мы сознательно пошли на то, что эта архитектура будет узнаваемой», - пояснил Ю.Митюрев, таким образом не оставляя сомнений в том, какой именно ван Эгераат ныне востребован: именно модернистский, именно вызывающий. Другое дело, что понятие «мы» остается несколько неопределенным: понятно только, что оно не распространяется на Совет по культурному наследию. Насколько это «мы» распространяется на жителей Центрального района, прояснится, надо полагать, на общественных слушаниях: проект планировки и межевания преобразуемого квартала еще не утвержден.
Константин Черемных
Вместе с тем, приобрести имперский лоск в полном смысле этого слова мешает сущая мелочь - отсутствие удобных и красиво оформленных урн, неказистые еще советских времен номерные знаки на исторических зданиях и наличие огромного количества безвкусной и вульгарной наружной рекламы. Вот с этого недостатка и начала совещание Валентина Матвиенко.
«Мы собрались, чтобы обсудить оформление города. Вы понимаете, что внимание к Петербургу сегодня очень большое с учетом его архитектурной, исторической, культурной ценности. И наша с вами ответственность - поддерживать город в надлежащем состоянии. За последнее время много сделано по наведению порядка. Тем не менее, меня и, я думаю, вас тоже не устраивает то, что происходит у нас с наружной рекламой. Город засорили таким количеством наружной рекламы: ненужной, неэстетичной, расположенной не на тех местах. Это привело к уродливому виду целого ряда улиц нашего города. У меня очень много претензий к КГА и его подразделению, которое отвечает за выдачу архитектурно-планировочных заданий (АПЗ). Абсолютно нет никакой системной работы, АПЗ подписывает кто попало, кому попало. При этом даже не фиксируются выданные АПЗ, нет никакого учета. Это напрямую ответственность КГА и лично председателя Комитета. Несмотря на мои неоднократные указания навести в этой части порядок, руководителем Комитета ничего не сделано. И сегодня, пока не установлен жесткий регламент на размещение рекламы, я запрещаю КГА выдавать любые АПЗ на любую рекламу. Категорически запрещаю».
А малых форм все нет и нет
Гнев градоначальницы можно понять. Еще 2,5 года назад было дано поручение на разработку специальных малых архитектурных форм и номерных знаков для центральных районов и Невского проспекта в частности. Предлагалось разработать разные типы скамеек для разной городской среды - парков, скверов, центральной части города - и урны, которые имели бы эстетичный вид и были удобны для прямого использования. «Такое впечатление, - заявила Валентина Матвиенко, - что поставлена какая-то сверхзадача».
В тот же период речь шла и об упорядочении рекламы. Перетяжки на Невском сняли и успокоились. А между тем, не за горами саммит, который, как и три года назад во время празднования юбилея, привлечет в Петербург большое количество туристов. Понятно, что захламленность улиц, беспорядочная и безвкусная реклама играют против усилий городской власти, которая стремится позиционировать Петербург как город европейских стандартов. Желание навести порядок вполне естественно. Вот только как это сделать, если дальше слов дело не двигается? Недавно избранный вице-губернатор Александр Полукеев с возмущением доложил, что Московская площадь (не так давно оборудованная фонтанами) была оформлена по указанию пальца. «По площади, Валентина Ивановна, мы с Вихаревым и с Антоновым прошли, и я им пальцем показывал, где поставить клумбы, скамейки и урны. Ничего не проектировалось, все сделано по указанию пальца». А губернатора возмутили скамейки в Екатерининском саду. На робкое замечание руководителя КГА, что «эти диваны любимы народом», она едко заметила: «Конечно, любимы, других-то ведь нет. И ведь главное - думать не надо, 40 лет назад придумали, пользуются спросом, хорошо, трогать ничего не надо, чтобы не навредить. Комитету по архитектуре и бетонные урны нравятся, и сталинские диваны нравятся, все хорошо, главное, думать не надо».
С подсветкой все в порядке
Единственным светлым пятном на совещании стало выступление генерального директора ГУП «Ленсвет» Александра Кузякина. Он сообщил, что, согласно адресной программе, на создание художественной подсветки в нынешнем году выделено 100 млн рублей. 30 миллионов из них израсходовано на переходящие с 2005 года объекты: Собор Петропавловской крепости, БКЗ «Октябрьский», Монумент защитникам Ленинграда. На оставшиеся средства предполагается сделать художественную подсветку ряда зданий и сооружений в Пушкинском районе в рамках подготовки к празднованию 300-летия Пушкина. Это - Павловский дворец, въезд в город Пушкин, Египетские ворота, памятник Пушкину в лицейском саду, римско-католическая церковь. Кроме того, будут подсвечены 2 объекта в Петродворцовом районе - кинотеатр «Аврора» и Собор святых Петра и Павла.
В планах организации на 2006 год создание художественной подсветки всех зданий на Адмиралтейской набережной и Исаакиевской площади. Г-н Кузякин отметил, что в строительстве подсветки используются самые передовые технологии и энергосберегающие светильники. «Большой проект Невского проспекта, на котором было смонтировано около 10 тыс. светильников, потребовал всего 340 кВт мощности, - сказал Александр Кузякин. - В дальнейшем планируем использование еще более экономичных источников». Руководитель ГУП «Ленсвет» отметил и то, что подсветка выполняется не только за счет бюджетных средств, но и за счет привлеченных. В этом году на внебюджетные средства планируется подсветить два вокзала - Московский и Финляндский, а также Юсуповский дворец. Кроме того, к саммиту компания планирует завершить подсветку Мариинского дворца и заменить все световые опоры на Исаакиевской площади.
В пакет проектных работ, осуществляемых в этом году, входят такие значимые для города объекты, как Московский проспект, Исаакиевская площадь, здание Адмиралтейства, памятник Николаю I, Выборгская и Пироговская набережные, Сенная площадь, проспект Стачек, Воскресенский Новодевичий монастырь, набережная Кутузова, площадь Ломоносова, ул. Зодчего Росси, оставшиеся здания по площади Островского.
Окрыленный недавно полученной наградой и похвалой губернатора, г-н Кузякин осмелился предложить проведение довольно дорогостоящего шоу-фестиваля света. «Такие фестивали, - отметил докладчик, - уже проводятся во многих крупных городах Европы: в Лионе, Париже, Глазго. Петербург и его жители, на наш взгляд, достойны такого великолепного зрелища: фестиваль помог бы в создании более дружелюбной, безопасной среды обитания, мог бы стать демонстрационной площадкой всех достижений в области светотехники», - завершил свой смелый спич Александр Кузякин.
Хотя есть и проблемы
Не дождавшись хоть какой-либо реакции на свое предложение, докладчик перешел к проблемам. Номер один - это согласовательные процедуры. «Мы прекрасно понимаем необходимость согласовательных процедур с различными ведомствами при проектировании, но ситуация, когда 80 процентов времени, отпущенного на проектирование, уходит на согласования, делает труд проектировщиков малоэффективным», - высказал свое мнение Александр Кузякин. Губернатор его полностью поддержала: «Не надо этих длительных хождений. Уж подсветка, здесь-то зачем 100 подписей собирать?».
Вторая проблема - безответственное отношение собственников зданий к наружным сетям, кабельным прокладкам, необходимым для его функционирования. Собственники требуют убирать внешние сети. Кроме того, не включают подсветку по графику. В результате пропадает общий художественный замысел: одни здания подсвечены, другие - нет.
Валентина Матвиенко предложила подготовить распоряжение «О едином порядке включения подсветки», которое должно обязать всех собственников подключаться в соответствии с графиком. Кроме того, губернатор предложила обязать собственников максимально участвовать в подсветке зданий.
Дворам нужно просто освещение
Здесь будет город-сад
Обсудив световую проблему, перешли к цветочному оформлению. Директор управления садово-паркового хозяйства Герман Вихарев сообщил, что в этом году для украшения города было приобретено 6,5 млн цветов. 20 процентов из них закуплено в Голландии, причем значительно дешевле, чем предлагают российские производители - по 4,6 рубля за луковицу тюльпана вместо 10 рублей. Кроме того, цветы приобретаются в прибалтийских республиках, в Москве, в южном регионе. Руководитель СПХ посетовал на то, что на газонах у Казанского Собора и в других людных местах отдыхает молодежь, после чего требуются средства на их восстановление. Но цифра в 300 тыс. рублей, требующаяся на замену газонов, губернатора не испугала: «Пусть отдыхают, мы ведь все это делаем для людей. Только убирать надо. И поставить автоматические установки для поливки, чтобы ночью их подключать».
Г-н Вихарев посетовал на то, что к цветочному оформлению города не удается привлечь муниципальные советы. Губернатор порекомендовала провести с последними совещание и обязать оформлять город в соответствии с общим ландшафтным дизайном, разработанным КГА. Недовольство Валентины Матвиенко вызвало желание украсить Московский проспект к саммиту гранитными клумбами по 46 тысяч рублей за штуку.
«От железобетона надо уходить, используйте вазоны из современных материалов по 1,5 тысячи рублей. Мы лучше цветов больше высадим. Фантазию надо проявлять. Есть много новых технологий, которые сегодня можно применить, например, инертные материалы использовать вдоль дорог. Ищите молодых художников, проводите конкурсы, не жалейте на это деньги», - сказала губернатор. А оценку цветочному оформлению, в отличие от светового, поставили удовлетворительную. Подвели безлистные липы, которые уже который год не могут прижиться на наших магистралях.
Лилиана Глазова
Госдума РФ приняла во втором чтении поправки в закон «Об участии в долевом строительстве многоквартирных домов и иных объектов недвижимости». В соответствии с документом допускается привлечение средств граждан путем выпуска эмитентом особого вида облигаций - жилищных сертификатов, закрепляющих право их владельцев на получение жилья. Законопроект устанавливает, что застройщиком может быть только юридическое лицо. Также предполагается, что исполнение обязательств застройщика по договору может обеспечиваться поручительством банка. Есть там и другие положения. Самого факта принятия поправок застройщики ждали долго. Вот только столь ли уж долгожданными они оказались по своей сути?Что же изменилось? Во-первых, произошло определенное выравнивание ответственности за несоблюдение своих обязательств как со стороны застройщика, так и со стороны дольщиков. Так, если раньше существовал явный перекос в этом плане в сторону дольщика, то теперь и он будет нести ответственность в случае «некорректного поведения». Это, прежде всего, касается несвоевременного взноса денег. Если задержка составит три месяца, то застройщик имеет право расторгнуть договор долевого участия с таким клиентом. Конкретизированы и случаи, при которых дольщик, в свою очередь, может «расстаться» со строительной компанией. Если раньше он фактически имел возможность забрать свои деньги в любой момент под незначительным предлогом, то теперь эти ситуации в законе специально оговариваются. Основным поводом для разрыва договора с застройщиком становится задержка сдачи дома в эксплуатацию на срок более двух месяцев.
Значительно снижены штрафы, которым подвергался застройщик в случае задержки ввода объекта в эксплуатацию. Так, если раньше они составляли 60 процентов годовых на внесенную дольщиком сумму, то теперь - 15 процентов. До того же предела - 15 процентов - снижен размер штрафных санкций за задержку внесения взносов за квартиру дольщиком.
Также в законе зафиксировано, что банки теперь не будут отвечать за задержку ввода объекта в строй.
Еще одно важное изменение - привлечение средств дольщиков через выпуск застройщиком особого вида облигаций - жилищных сертификатов, закрепляющих право их владельцев на получение жилья в строящемся доме.
Также скорректирована скандальная, вызвавшая крайне негативную реакцию у строителей статья, согласно которой застройщик был обязан при заключении договора долевого участия предоставлять полную информацию о своем текущем финансовом положении. То есть информацию, составляющую коммерческую тайну и являющуюся конфиденциальной. Теперь все ограничится публикацией ежегодного финансового отчета и предоставлением ряда второстепенных финансовых данных.
Эти изменения, пожалуй, самые важные. Вкратце упомянем и об остальных.
Согласно принятым поправкам, застройщиком больше не может являться индивидуальный предприниматель, а исключительно юридическое лицо.
В случае расторжения договора застройщик обязан в течение 20 рабочих дней (с момента расторжения) возвратить дольщику все внесенные им средства, а также проценты на эту сумму в размере одной трехсотой ставки рефинансирования Центробанка России.
Значительно снижаются сроки регистрации договора долевого строительства - с одного месяца до десяти дней.
Кроме того, контроль за соблюдением закона о «долевке» теперь будут осуществлять не федеральные, а региональные власти. Так что проблемы тех же обманутых дольщиков придется решать местным чиновникам.
Что же касается чиновников столичных, то они положительно оценивают новые поправки.
«Я считаю, что эти поправки полностью выравнивают ответственность между участниками рынка и никоим образом не ущемляют интересов граждан», - говорит глава Росстроя Сергей Круглик. При этом он дал понять, что на дальнейшие поправки строителям в обозримом будущем рассчитывать не стоит. «Теперь все крики и жалобы со стороны застройщиков будут означать лишь то, что они не желают ответственно подходить к своей работе», - говорит г-н Круглик.
Ну, а как восприняли принятые поправки сами строители?
Легкая коррекция
«Закон по-прежнему остается трудным для строительных компаний, так как повышает ответственность строителей путем введения страхования и залогов», - считает глава Российского союза строителей Виктор Забелин. При этом не все ладно с нововведением в виде жилищных сертификатов. Во-первых, их владелец в любой момент может вернуть их по новой цене. Во-вторых, стройфирме придется резервировать весьма значительные суммы для выкупа сертификатов. И в третьих, в случае их массовой сдачи, строительная компания попросту обанкротится.
С этой оценкой солидарны и петербургские застройщики. «Принятые поправки в корне ничего не меняют», - считает заместитель генерального директора ООО строительной компании «Отделстрой» Лариса Окунь. Она считает, что для застройщика ничего не изменится. «Ну, снизили штрафы за затяжку ввода жилья до 15 процентов. Но ведь и это - огромные средства, выплата которых может разорить иные стройфирмы», - говорит она. Весьма скептически относится г-жа Окунь и к введению жилищных сертификатов. «Для застройщика это очень трудоемкая, долгая и затратная вещь. К тому же в случае форс-мажорных обстоятельств, за которыми может последовать сдача сертификатов, он оказывается в крайне тяжелом положении», - считает она.
«Да, поправки несколько смягчили определенные положения закона, но кардинально ничего не изменили. На ситуации, сложившейся сегодня в строительной сфере, они вряд ли как-то скажутся», - уверена г-жа Окунь.
Впрочем, ряд специалистов высказываются более позитивно.
«Я весьма положительно оцениваю факт принятия этих поправок», - говорит вице-президент «Союзпетростроя» Лев Каплан. Он напомнил, что в свое время «Союзпетрострой» предложил депутатам пять поправок к закону о долевом строительстве. «Практически все они приняты», - говорит г-н Каплан. Он особо отмечает факт выравнивания ответственности между дольщиком и застройщиком. «Раньше застройщик был абсолютно беззащитен перед недобросовестным дольщиком. Теперь ситуация изменилась в лучшую сторону», - говорит г-н Каплан. Он также положительно воспринимает идею введения жилищных сертификатов. «На мой взгляд, это настоящая отдушина для застройщика. Теперь ему не надо собирать дольщиков, а можно привлекать средства через выпуск облигаций, что гораздо удобнее», - считает он.
Диалог окончен?
В целом же большинство застройщиков весьма скептически относятся к поправкам, принятым Госдумой. Да, они действительно несколько «выровняли» сферу взаимоответственности между дольщиком и строителем. Да, снизили штрафы и отменили нелепое положение об обязательном предоставлении застройщиком данных, представляющих коммерческую тайну. Но изменило ли это что-либо по сути? Приходится признать, что нет.
«Этим и всем остальным принятым поправкам можно только порадоваться. Но, к сожалению, многие из важнейших вопросов так и остаются нерешенными. И чем дольше сохраняется эта неопределенность, тем сложнее работать участникам рынка. А сегодня это особенно некстати. Рынок и так переживает жесткий дефицит предложения. Чтобы удовлетворить спрос, строить нужно намного больше. Но пока государство будет вести запретительную политику, строители этого сделать не смогут», - отмечает президент Ассоциации «Строительно-промышленный комплекс Северо-Запада» Максим Шубарев.
«Правила игры» на рынке долевого строительства по-прежнему содержат массу рисков для строителей. Фактически депутаты просто убрали из закона наиболее вопиющие и несостоятельные с юридической точки зрения положения. И теперь из нелепого казусного документа он превращается в более солидный и серьезный антистроительный закон. Проблем долевого строительства подобного рода поправками не решить. Главная его проблема - это сам закон о «долевке». Ведь именно его принятие привело к тому, что объемы нового строительства оказались свернуты, что вызвало острый дефицит предложения и привело к невероятному витку цен, заодно похоронив надежды сотен тысяч россиян на обретение пресловутого «доступного жилья». Пересматривать надо не отдельные положения, а весь закон. Пока же народные избранники ограничились «косметическим ремонтом» этого нелепого и вредного документа. Самое скверное, что на этом они, похоже, и остановятся. Это подтверждает и приведенное выше заявление главы Росстроя. Мол, хотели строители поправок, и мы их обеспечили. И теперь все ваши возражения и предложения будут восприниматься как неконструктивные «крики и жалобы». Таким образом, власть дает понять, что больше не желает обсуждать эту тему и прислушиваться к точке зрения застройщиков. И это, пожалуй, самое главное последствие принятых поправок.
Игорь ЧЕРЕВКО