Ван Эгераат вписался в поворот
Последнее заседание петербургского Градсовета было посвящено обсуждению знакового проекта: и по авторству – его представлял известный голландец Эрик ван Эгераат, и по расположению на карте города. Спроектированный элитный жилой комплекс, по замыслу мэтра, будет отражаться в водах Мойки и Крюкова канала. Его силуэт, асимметричный и стремительный, будет по-разному смотреться с двух сторон Мойки, но в любом случае станет приковывать взгляд – и лебединой белизной, и «необщим выражением» подчеркнуто современного фасада.
Превратности функций
На крутых поворотах истории невинной жертвой зачастую оказывается архитектура, причем по мотивам, связанным не с эстетикой, а исключительно с функцией.
В Санкт-Петербурге, на повороте течения Мойки за Поцелуевым мостом, в 1796 г. Иван Старов построил здание для Литовского мушкетерского полка с приземистыми круглыми башнями, напоминавшее крепость. Спустя 40 лет Иосиф Шарлемань, переосмыслил здание для другого предназначения – Исправительного арестантского дома. При Александре II здесь стали содержать как уголовников, так и «политических». И эта «комплексная» функция обрекла замок на гибель в феврале 1917 г. В те дни от Литовского замка остались одни головешки.
Советская власть приспособила образовавшуюся пустоту для принципиально иной функции: у остатка стены замка возникла школа, а на фасадной линии Мойки в 1961 г. построили по-хрущевски минималистский домик-кубик для детского сада. Нельзя сказать, что он радовал глаз среди архитектуры XVII-XIX вв.
Однако на очередном крутом повороте «кубик» стал смотреться чуждо, и не только по эстетике, но опять же по функции. Он занимал место, которое в новом градостроительном языке принято называть видовым, или открыточным. И когда детское учреждение отсюда переехало, стало ясно, что «кубику» жить недолго, и на этом месте возникнет нечто кардинально новое – сугубо частное, для потребностей нового состоятельного класса.
Альтернатива была. На заседании Градсовета архитектор Юрий Земцов напомнил, что при разработке проектов Мариинки-2 и Новой Голландии весь квартал между рекой, каналом, ул. Декабристов и пер. Матвеева предлагали снести, чтобы образовать по-европейски просторную пешеходную площадь.
Но история вновь слегка повернулась: случился финансовый кризис, широким массам стало не до досуга, трансформация Новой Голландии замерла, а затем переосмыслилась, а процедура сноса квартала в новых бюджетных реалиях оказалась неподъемной. Тем более что в таких случаях необходимо разрешать имущественные вопросы, а участок на углу Мойки и канала был уже в собственности «Охта-Групп».
Что такое контекст?
Для разработки проекта 20-квартирного жилого дома из 6 этажей на месте Литовского замка компания пригласила именитого голландца Эрика ван Эгераата. Член Градсовета Станислав Гайкович посетовал, что вообще-то для проектирования в таких местах был бы уместен архитектурный конкурс. Это замечание осталось без ответа и даже без дискуссии, благо на заседании не было ни Никиты Явейна, ни Евгения Герасимова, у которых есть опыт конкурсных побед над европейскими знаменитостями.
Тем не менее, совсем без дискуссии собрание обойтись никак не могло. Ван Эгераат задумал здание архитектуры XXI в., что явствовало из каждой детали: плоской кровли – впрочем, волнообразно поднимающейся к углу канала и реки, образуя небольшой высотный акцент; навесного фасада, отстоящего на полметра от основной стены с увеличением «отрыва» снизу вверх, так что верхняя часть сетки при боковом обзоре образовывала сквозные просветы; формы этой сетки, где вертикали иррегулярно сменяются диагоналями; заглублением цокольного, отделанного гранитом этажа; неровной линией фасада вдоль канала, образующего выступ – надо полагать, для создания видовых возможностей потенциальным обитателям «боковых» квартир.
Ничего подобного в архитектуре соседних исторических зданий нет и быть не может. Помимо этого, фасад проектируемого здания резко выделяется еще и ярко-белым цветом. Ю.Земцов высказал мягкое замечание именно по части цвета, напомнив о превратностях климата. Больше никаких пожеланий у рецензента не возникало, и потому именно к нему, а не к ван Эгераату, обратился академик Юрий Курбатов: вписывается ли представленный проект в градостроительный контекст? Ответ был удивительнее вопроса: ничего подобного на Градсовете ранее слышать не приходилось. «А я не знаю, что такое контекст», - заявил Ю.Земцов.
Догадываясь, что спор зашел о принципах, ван Эгераат высказал собственные аргументы. Он напомнил о том, что дома в Петербурге все-таки очень разные, а общим свойством является высокое качество. А что касается эстетики, то все внешние элементы, характерные для классической застройки, здесь присутствуют: и эркеры, и консоли, и вариативная группировка окон.
Особо подчеркивалось, что здание не превышает 23,5 м при предельно допустимых 28; что оно выполняет фасадную линию, делая плавный изгиб вдоль поворота; что на углу Мойки и канала фасад закруглен, что напоминает о башне Литовского замка, а также созвучно закруглению стены комплекса Новой Голландии. Цвет обязательно должен быть ярко-белым, а внешний фасад будет выполнен из натурального камня.
И получалось, что архитектурному сообществу сказать как бы нечего. С того момента, как выяснилось, что контекст – это неизвестно что, критикам оставалось «цепляться» разве что к деталям. Так, Михаил Мамошин отметил, что для классической петербургской архитектуры типично вертикальное членение – иначе говоря, разновысотность этажей со своим стилем оконных проемов. Но замечание было не вполне уместно, поскольку у соседнего дома членение этажей было как раз нетипичным.
Теперь окна будут
«Пристрастный» академик Ю.Курбатов адресовал участвовавшему в заседании Градсовета замглавы КГИОП Алексею Комлеву тот же вопрос: предъявлялись ли к архитектору при проектировании в зоне ЗРЗ-1 требования по стилистической части? «Мы не настаивали на том, чтобы у здания была скатная крыша», - продолжил А.Комлев разговор о частностях. Он торопился на совещание к вице-губернатору, но академик успел задать ему еще один «каверзный», но безответный вопрос: рассматривался ли проект на Совете по культурному наследию?
Член этого Совета Олег Иоаннисян сообщил, что ничего не слышал о проекте. Он напомнил, что сохранившийся фрагмент стены Литовского замка обрушился при строительстве подземной части Мариинки-2. «Вот ведь как совпало», - заметил археолог.
Глава студии «Литейная часть» Рафаэль Даянов подчеркнул, что два здания в квартале как раз такой высоты, как проектируемый дом ван Эгераата, а кроме того, у них тоже плоские кровли. Он, впрочем, забыл добавить, что эти здания на фасадную линию Мойки не выходят и расходящимися диагоналями не эпатируют. Но это был опять же вопрос о контексте. Что касается других частностей, то у Литовского замка, напомнил Р.Даянов, была стена без окон. А теперь окна будут – может быть, косые и расходящиеся, но все-таки они будут.
Если, продолжив анализ Р.Даянова, окинуть взглядом соседние кварталы, то нельзя не заподозрить, что проект Мариинки-2 послужил неким прецедентом для архитектурных новаций близ Театральной пл. Сам ван Эгераат, впрочем, не считает Мариинку-2 шедевром. Более того, на торцах его здания, обращенных к улице Декабристов, окон не предусмотрено вовсе. Потенциальные приобретатели недвижимости будут любоваться только классическими красотами.
Правила мешают полету
«Если бы кто-то из нас предложил нечто подобное, идея была бы отвергнута однозначно», - заявил М.Мамошин под конец дискуссии. В самом деле, можно себе представить, какие эпитеты были бы применены к новаторскому проекту в центре, будь его автором кто-нибудь из российских архитекторов. Влетело бы и за крышу, и за окна, и за ухищрения коммерческого назначения. Достаточно вспомнить, как «распекали» Евгения Подгорнова за еле заметные «видовые уголки» на наб. Робеспьера. Но, как заметили еще древние римляне, quod licet Jovi non licet bovi.
Нельзя сказать, что выразительных эпитетов в адрес проекта ван Эгераата вовсе не прозвучало. «Дырявость – это свойство скорее средиземноморской архитектуры, чем петербургской», - отметил глава Союза архитекторов Санкт-Петербурга Владимир Попов. Сергей Орешкин назвал здание «каким-то дробным и разваливающимся». Кроме него, кажется, никто не обратил внимания на иррегулярные диагонали. И даже Ю.Курбатов в итоге высказался в пользу проекта с учетом замечаний.
Откровеннее всех оказался В.Григорьев, неполиткорректно положив конец обсуждению частностей. «Бывают традиционалистские проекты, а бывают модернистские. Этот – модернистский», - заявил он. Он не заметил, что проект не вписывается в некоторые требования ПЗЗ. Со стороны канала динамичный силуэт внешнего фасада, по его оценке, дважды нависнет над красной линией. А значит, придется делать одно из двух: либо приспосабливать правила к автору, либо автора к правилам.
Главный архитектор города Юрий Митюрев не отреагировал на это замечание напрямую, но его заключительное выступление содержало исключительно похвалы в адрес голландского мастера. Более того, по мнению Ю.Митюрева, здание настолько индивидуально, что почерк ван Эгераата угадывается мгновенно.
Какой Эгераат нам нужен
Общий знаменатель всех завершающих рекомендаций выразился в восклицании М.Мамошина: «У нас европейские архитекторы уже 15 лет ничего не могут построить. Дайте Эгераату такую возможность!».
В самом деле, общую благосклонность обычно придирчивого Градсовета трудно было объяснить чем-либо иным, кроме отношения к мэтру. Перед ним как-то неловко: его проекты уже выставлялись на городские конкурсы, но не удостаивались первого места. И в результате в других европейских городах есть ван Эгераат, а у нас нет.
Но вот что интересно: его прежние проекты для Петербурга (в отличие от разработок для Москвы и Ханты-Мансийска) как раз не были модернистскими. Его «голландский городок» в Новой Голландии как раз воспроизводил традиционную европейскую архитектуру. А его дома-«дольки» в комплексе «Театральный» у Юсуповского дворца прятались за фасадами на набережной, не звучали намеренным вызовом градостроительной среде (избежим «неведомого» термина «контекст»).
«Все дома разные, как и люди», - пояснял голландец на Градсовете, явно ожидая сопротивления консерваторов. «И есть такие люди, которые хотят обязательно оказаться на виду», - дополнил В.Попов.
После одобрения проекта, ван Эгераат сообщил, что считает свое произведение великолепным. Более того, по его словам, он намеренно хотел внедрить архитектуру XXI в., пусть и делающей некоторые реверансы перед традицией, на отдельно взятом небольшом участке в центре города, чтобы преодолеть «главную проблему» Петербурга – недоверие к новшествам.
Мойка, даже с точки зрения формальностей охранного зонирования, а не индивидуальных вкусов, - не то же самое, что Большая Невка у «Русского дизеля», и даже не Крестовский. Но революционный напор возможен теперь и здесь – поскольку дозволен и более того, приветствуется. «Выбрав этого автора, мы сознательно пошли на то, что эта архитектура будет узнаваемой», - пояснил Ю.Митюрев, таким образом не оставляя сомнений в том, какой именно ван Эгераат ныне востребован: именно модернистский, именно вызывающий. Другое дело, что понятие «мы» остается несколько неопределенным: понятно только, что оно не распространяется на Совет по культурному наследию. Насколько это «мы» распространяется на жителей Центрального района, прояснится, надо полагать, на общественных слушаниях: проект планировки и межевания преобразуемого квартала еще не утвержден.
Константин Черемных
В ближайшее время в Санкт-Петербурге значительно уменьшится количество наружной широкоформатной рекламы. Прежде всего будут демонтированы рекламные щиты вдоль федеральных и правительственных трасс, не соответствующие требованиям ФСО и ГИБДД, а также рекламоносители, расположенные на частных территориях. Рекламные щиты на городских территориях планируется модернизировать.
По данным Городского центра размещения рекламы (ГЦРР) по состоянию на конец прошлого года в Санкт-Петербурге насчитывалось около 20 тыс. информационных и сетевых рекламных конструкций. За первые месяцы 2007 года было демонтировано около 200 конструкций, но этого оказывается явно недостаточно для того, чтобы смягчить агрессивное воздействие наружной рекламы на городскую среду.
Наружная проблема
«Реклама уродует внешний облик города. Такое избыточное количество рекламы не только визуально вредит внешнему виду Петербурга, но и представляет опасность на ряде городских трасс, относительно чего мы неоднократно получали предупреждения от правоохранительных органов, - заявила губернатор Валентина Матвиенко на совещании по вопросу упорядочения размещения наружной рекламы. - Мне кажется, что сегодня пришло время диалога власти с рекламным сообществом. И диалога не только как с представителями бизнеса, но и как с жителями нашего города, которых тоже беспокоит и внешний облик Петербурга, и общественное мнение».
Проблему размещения наружной рекламы в Санкт-Петербурге можно разделить на три составляющих. Во-первых, перенасыщение города, особенно его исторической части, устаревшими крупноформатными рекламоносителями, во-вторых, обилие перетяжек между домами, которые искажают визуальное восприятие, в-третьих, несанкционированное размещение нестандартных крупногабаритных рекламных конструкций на частных и федеральных землях. Большинство разрешений на установку суперсайтов и других крупных рекламных конструкций было получено в 90-е годы сроком на 10-15 лет.
«Общее количество рекламоносителей, размещенных на частных территориях, исчисляется тысячами. И в первую очередь именно они приводят к захламленности города наружной рекламой, - уверена губернатор. - Комитет по печати и в прошлые годы неоднократно ставил вопрос о снятии такой рекламы, об аннулировании непродуманно выданных в свое время архитектурно-планировочных заданий. Однако со стороны рынка никакой ответной реакции не было. И попытки вмешаться в эту ситуацию натыкались на протесты собственников - представителей власти просто не пускали на частные территории. И единственный пример, когда удалось добиться положительного решения, - это снять рекламу с ограды Ботанического сада». После вступления в силу нового закона «О рекламе» таких примеров должно стать значительно больше, поскольку большинство «частных» рекламных конструкций либо вообще не имеют никаких разрешений, либо разрешения на их установку - АПЗ - потеряли силу.
«Мы устраним и уберем всю рекламу с частных территорий», - пообещала Валентина Матвиенко, и с подобной постановкой вопроса представителям рекламного бизнеса просто придется смириться. Кроме частных рекламных конструкций в течение нескольких месяцев из визуального пространства Санкт-Петербурга исчезнут все перетяжки, а рекламные щиты, за которыми скрываются стройплощадки в историческом центре, в частности, на Невском проспекте, будут заменены на декорации фасадов зданий.
«У меня нет сомнений в том, что как только будут расчищены частные территории от крупногабаритных форматов, город будет выглядеть по-другому, - подчеркнула председатель Комитета по печати и взаимодействию со СМИ Алла Манилова. - Потому что городские сетевые носители в абсолютном большинстве своем установлены в соответствии с действующими регламентами. Дальше нам будет понятнее, куда двигаться, где городские крупные форматы нарушают городскую среду. Такие факты есть, это бессмысленно скрывать».
В поисках золотой середины
Согласно инициированным правительством Санкт-Петербурга социологическим опросам, примерно 96 процентов петербуржцев негативно воспринимают обилие рекламоносителей на улицах города. Но помимо общественного мнения против «наружки» обернулись и поправки в закон «О Государственной инспекции дорожного движения», которые позволяют теперь сотрудникам ГИБДД требовать демонтажа не соответствующих ГОСТам рекламоносителей, и положения закона «О государственной службе охраны». Кроме того, вступившая в силу летом прошлого года новая редакция закона «О рекламе», дает возможность органам исполнительной власти городов федерального значения контролировать размещение рекламы на частных и федеральных территориях в черте Санкт-Петербурга. Теперь без разрешения, выдаваемого ГУ «Городская реклама и информация», ни один рекламоноситель не может быть установлен даже в том случае, если имеется разрешение собственника земли. Таким образом, можно сказать, что против наружной рекламы на улицах Северной столицы «ополчились» и рядовые петербуржцы, и исполнительная власть, и федеральное законодательство. Естественно, это не может не повлечь финансовых потерь для представителей рекламного бизнес-сообщества, поэтому на сегодняшний день важно найти компромиссное решение, которое хоть в какой-то мере сможет удовлетворить рекламные компании и власть.
«Принято решение о создании рабочей группы, куда вошли главный архитектор, главный художник, председатели КГИОП и Юридического комитета, представители рекламного сообщества, - отметила Алла Манилова. - Эта рабочая группа должна в течение месяца обсудить и представить губернатору решение, которое можно коротко сформулировать как механизмы реализации рекламной политики, направленной на упорядочение наружной рекламы в Санкт-Петербурге. В течение месяца должен быть выработан порядок, понятный рекламному бизнесу, общественности и власти».
Планируется, что новообразованная рабочая группа будет вырабатывать предложения относительно замены на магистралях особо крупных форматов на более современные скроллеры. формата 2 х 6 и 3 х 6. Они вполовину меньше, чем привычные щиты, но стоят не менее 25 тыс. EURO, поэтому рабочая группа должна будет продумать график такой замены. Там, где подобная замена будет признана возможной и необходимой, предусмотреть график такой замены и возможности временные для рекламного сообщества, чтобы проинвестировать эти мероприятия.
Необходимо отметить, что вопрос компенсаций рекламным компаниям за ущерб, понесенный вследствие демонтажа крупноформатных конструкций, обсуждать не предполагается. То, что демонтаж будет осуществляться за счет средств городского бюджета, удовлетворяет далеко не всех предпринимателей, поэтому уже сейчас некоторые из них предполагают разрешать сложившуюся проблему в судебном порядке.
Дорогое удовольствие
Первый этап демонтажа начался на Московском проспекте, где необходимо убрать около 150 крупноформатных рекламных конструкций. Когда работы будут завершены пока сложно ответить, поскольку это зависит от бюджетного финансирования и человеческих ресурсов, имеющихся в распоряжении. Демонтаж крупноформатных рекламоносителей - дело не дешевое. Как сообщили в ГЦРР, демонтаж стандартного суперсайта размером 12 х 5 метров обойдется в среднем в $5-6 тыс. Юнипол или арка еще дороже - $10 тыс. Учитывая, что работы по демонтажу одной конструкции занимают примерно 8 часов, а вести их можно только в ночное время, работы по «расчистке» только одного Московского проспекта могут занять несколько месяцев, а финансовые затраты - минимум $750 тыс.
После Московского, рекламные конструкции будут убраны с других важнейших городских магистралей - Каменноостровского и Лиговского проспектов. Пока не совсем ясно, когда начнется демонтаж рекламоносителей, не соответствующих стандартам, с частных территорий. Согласно существующей процедуре прежде, чем город начнет демонтаж самостоятельно, ГУ «Городская реклама и информация» обязано выдать предписания владельцам конструкций демонтировать их в течение 10 дней. Следовательно, в самом лучшем случае город начнет освобождаться от «частников» в начале следующей недели.
В Петербурге остро ощущается недостаток зеленых насаждений. Зеленью занято только 30 тыс. га городской площади. Это 32 процента территории города. Причем в ведении Управления садово-паркового хозяйства находится только треть посадок. За остальные отвечают Жилищный комитет, различные ведомства и муниципальные образования. Как говорится, у семи нянек…Зеленая крона Петербурга
Все работы по текущему содержанию и ремонту зеленых насаждений в Петербурге проводятся на основании Генеральной схемы озеленения города. Там представлены все административные районы: указано, где и какие парки и скверы будут построены вновь, какие будут реконструированы, когда это должно произойти, а также сколько бюджетных денег потребуется на эти работы.
Цифры и факты
На озеленение Петербурга из городского бюджета в 2007 году выделено 669 млн рублей. Кроме того, на возмещение ущерба, причиненного зелени строительством, бизнесмены перечислят в казну более 320 млн рублей. Таким образом, «зеленый бюджет» на год составит около 1 млрд рублей. Это на 112 млн рублей меньше, чем в 2006 году. Если учесть, что деньги в рамках бюджетного финансирования поступают с задержками, не удивительно, что процесс обеспечения города цветами и саженцами иногда буксует.
«Если бы не помощь губернатора Валентины Матвиенко, которая только в этом году выделила из личного резервного фонда 17 млн рублей на благоустройство, наши «зеленые зоны» не были бы такими благоустроенными», - отметил начальник отдела садово-паркового хозяйства КБДХ Александр Мезенко. Всего, по его словам, до 2010 года в Петербурге планируют отремонтировать 47 зеленых объектов на площади 343 га. В их числе парки Сестрорецка и Пушкина, Конногвардейский бульвар, сад им. Фрунзе и многие другие. На этот год запланировано 17 адресов, причем реконструкция 13 объектов будет закончена полностью. Благоустройство еще четырех парков, начатое в этом году, обещают закончить в 2008-2009 годах. Это Малоохтинский парк, зеленая зона вдоль Петергофского шоссе, парк «Куракина дача» и Парк Победы. Уже в конце мая завершатся конкурсы на комплексное благоустройство третьей очереди парка в пойме Муринского ручья, 20-го квартала в Купчино и третьей очереди южно-приморского парка Победы. «Проекты благоустройства этих территории разработаны частными компаниями. Оценивать их будет специальная городская комиссия», - сообщил чиновник.
Вандалы и экология
Недостаточное и несвоевременное финансирование работ по озеленению - это лишь небольшая часть проблемы, с которой сталкивается отрасль. Гораздо больше хлопот специалистам, по словам Александра Мезенко, доставляют горожане-вандалы, которые не стесняются воровать цветы прямо с клумб. Например, к 300-летию Петербурга на стрелке Васильевского острова высадили 2000 роз. Сегодня от них почти ничего не осталось.
«Украденные цветы нужно срочно менять на новые. Понятно, что импортеры не могут быстро обеспечить маленькую партию рассады. На помощь приходят местные цветоводы. В Петербурге работает несколько фирм, занимающихся производством рассады для городских улиц», - говорит чиновник.
По словам директора по развитию ЗАО «Петрофлора» Ирины Юневой, для того, чтобы свести к минимуму акты вандализма по отношению к цветочным насаждениям, нужно проводить серьезную социальную рекламу и знакомить местных жителей с особенностями флористики. Такой опыт имеется у коллег из Амстердама.
Отдельная проблема - влияние на городские растения плохой экологии мегаполиса. «Например, возле Московского вокзала каждые два-три года мы высаживаем липы. Но они быстро гибнут из-за большого количества выхлопных газов, хотя горожане этого не замечают. Между тем, каждое дерево стоит больших денег», - подчеркнул Александр Мезенко. Эксперты считают, что не стоит забывать о тополях, многие из которых уничтожают «незаслуженно». Оказывается, такие виды тополей, как берлинский, не дают пуха и не наносят вреда человеку в виде различных аллергий, но являются самыми лучшими «санитарами» города.
Кадры решают все
За зелеными насаждениями нужен квалифицированный уход. Но подготовка кадров для отрасли - это еще одна большая трудность. Как рассказала заведующая кафедрой садово-паркового и ландшафтного строительства Лесотехнической академии Ирина Мельничук, «в нашей стране нет профессиональных специалистов садово-паркового хозяйства». «Есть ландшафтные архитекторы, которых готовит ГАСУ, есть ландшафтные инженеры-строители. Но нет профессионалов, которые бы совмещали в себе знания инженеров, архитекторов, ботаников и биологов. И если не будет создана специальная кафедра по подготовке универсальных специалистов по уходу и защите зеленых насаждений, отрасль уже в ближайшие годы почувствует значительный урон», - отметила эксперт.
Кроме того, флористы говорят о необходимости создания специальных питомников в пределах Северо-Западного региона, где можно доращивать растения. «На территории Петербурга и Ленобласти много заброшенных земель, которые можно было бы использовать для возрождения питомников. Город мог бы освободиться от зависимости - от львиной доли заграничных поставок цветов и саженцев. Но поднимать питомники без квалифицированных кадров будет невозможно», - считает генеральный директор ОАО «Цветы» Магомедгаджи Варисов.
А пока бизнесмены предпочитают приобретать цветы за рубежом. Значительная часть рассады поступает из Германии, Голландии и Дании. Особенно это касается луковичных растений: крокусов, хионодоксов, мускарей. Эти многолетние цветы не требуют ежегодной замены и пригодны для создания красочных панно на больших площадях.
Хозяин должен быть один
Чтобы сохранить зеленые насаждения в Петербурге, было решено с 2006 года проводить их регулярную инвентаризацию. Считают все - деревья и вдоль дорог, и в парках, и внутри кварталов. В перечень вошли около 2,5 тыс. адресов. Но о судьбе некоторых из них идут горячие споры между горожанами и властью. Дело в том, что некоторые «зеленые зоны» собираются уничтожать в связи со строительством новых объектов. Горожане опасаются, что те деньги, которые инвесторы выделяют для посадки новых деревьев, не всегда расходуют по прямому назначению. По словам заместителя председателя КБДХ Германа Вихарева, «муниципальные образования дают невразумительные ответы о судьбе перечисленных денег». «Часто говорят, что потратили их на обустройство тротуаров и благоустройство территории. Но ведь на эти цели выделяются средства по другим статьям бюджета», - подчеркивает чиновник.
Эксперты считают, что порядок с финансированием будет только тогда, когда у зелени появится один хозяин. «Нужно передать все зеленые насаждения Управлению садово-паркового хозяйства КБДХ. А вместе с этим увеличить и финансирование отрасли. Только в этом случае Петербург обретет настоящую «зеленую крону» над головой», - заключил специалист.
Кстати:
В Петербурге создают реестр зеленых насаждений. Пока не решен вопрос с финансированием этой работы. Но в администрации есть данные на 2,5 тысячи зеленых зон города, даже графические.
Справка:
Объем финансирования капитального ремонта зеленых насаждений из бюджета Петербурга в 2007 году вырос на 98 процентов и составил 332 млн рублей. Субсидии на лесоохранные и лесовосстановительные мероприятия выросли на 7,4 процента - до 34,1 млн рублей. Расходы на проведение работ по защите зеленых насаждений города увеличены в 4 раза - до 16 млн рублей. Расходы на текущее содержание и ремонт зеленых насаждений общего пользования снизились на 6 процентов - до 669 млн рублей.
Марианна Рахман