Рожденный на озере
Новое здание Татарского государственного академического театра имени Галиасгара Камала в Казани завораживало горожан и гостей столицы Республики Татарстан еще во время строительства. Треугольники из стекла и алюминия резко выделялись на фоне водной глади озера Кабан и выглядели несколько агрессивными, рождая ассоциации с льдинками. Но все изменилось, когда за прозрачным фасадом вспыхнул творческий огонь, приглашая в театр.
«Этому дому очень идет снег, — говорит сооснователь архитектурного бюро Wowhaus Олег Шапиро. — Когда вечереет и мы зажигаем свет, то вся внутренняя теплота высвечивается наружу. Мы видим одновременно все: холодный, немного агрессивный фасад и тепло, очаг, горение творческого духа внутри. Это такой волшебный фонарь».
Живописный каскад трех озер, расположенный недалеко от центра Казани, просматривается уже от стен местного Кремля. Это место приобрело особую важность для города еще до появления нового здания Театра Камала — деревянная набережная, идущая вдоль практически всей линии водной глади, оживила общественную жизнь и полюбилась горожанам. Создателям нового здания национального театра предстояло вписать объект в окружающую среду, не нарушив гармонии.
Геометрическая форма как вдохновение
Из 39 участников международного архитектурного конкурса, помимо консорциума в составе Wowhaus (Москва), Kengo Kuma and Associates (Япония), Werner Sobek (Германия) и ПТАМ Германа Бакулина (Казань) в финал вышли именитые Zaha Hadid architects и Asif Khan, австрийский Coop Himmelb(l)au и российские Bespoke, Metropolis, Мегабудка, ТПО «Прайд», АБ «Рождественка».
Напомним: архитектурную концепцию нового здания театра бюро Wowhaus разрабатывало в консорциуме с японским Kengo Kuma & Associates — специалистами в части создания гармонии между объектом и окружающей природой.
«Мы выиграли этот конкурс. Я был очень счастлив, потому что озеро прекрасно! — рассказывает архитектор Кенго Кума. — Наш конечный дизайн — как лед, который озеро иногда создает. Используя стекло и стальные структуры, мы попытались воплотить это природное явление. Здание является символом и обладает огромным потенциалом».
За основу авторы взяли местную легенду о том, что иногда прямо на озере образуются ледяные цветы. Впрочем, несмотря на внешнюю хрупкость, в геометрии видятся и стрелы, и яркий татарский характер, и образ идущих вверх
Так на озере Верхний Кабан родилось здание общей площадью почти 5 тыс. кв. метров, верхняя точка которого расположена на высоте 43,56 метра, и четырьмя сценическими залами. Все пространство разделено на три части: цокольный этаж — технологический, первый и второй — для публики, а третий — для сотрудников театра. Сделано все, чтобы публика не пересекалась с актерами и грузами.
В Театре Камала служат порядка 500 человек, и вся «жизнь» происходит наверху. Планировка была разработана с учетом пожеланий сотрудников: актеров, администрации, технических работников. Архитектурным новаторством стала вертикальная связность пространства. С третьего этажа есть прямой доступ к сценическим залам: актеры смогут быстро попасть на сцену или в репетиционные помещения, расположенные на других уровнях. Более того, на третьем этаже создаются все декорации и при помощи специальных механизмов опускаются в залы на первом и втором ярусах. Здесь же расположены залы для репетиций, пресс-конференций и гримерные комнаты — за исключением тех, что принадлежат заслуженным и народным артистам, для них оборудованы комнаты на первом этаже возле главной сцены.
Большой зал оперной сцены почти на 800 зрительских мест оснащен по последнему слову техники. Здесь есть поворотная площадка, карманы, авансцена и люки-провалы. Более того, если в постановке не предполагается участие живой музыки, то оркестровая яма может подняться до уровня сцены или опуститься ниже положенного, чтобы попасть к местам хранения музыкальных инструментов. Например, для рояля Steinway & Sons создана специальная камера, в которую он опускается на лифте. Перед премьерой в Большом зале все необходимое привозят на дополнительную сцену, где и происходят основные репетиции.
Универсальный зал представляет собой “черный ящик”, где режиссер может сделать все, что угодно: сдвинуть кресла для зрителей или убрать вовсе, посадив людей на пол, а также опустить сцену на любую глубину.
Самый миниатюрный Камерный зал на 60 человек подходит для небольшого концерта, читки или лекции.
Отметим, что внушительные 9437 кв. метров отданы под общественные пространства, которыми могут пользоваться не только зрители театра, но в том числе, и те, кто прогуливается неподалеку.
Театр неразрывно связан с озером, так что два его входа располагаются со стороны пирса и набережной. К слову, билеты на постановку спрашивают не при входе в здание, а непосредственно возле зала, поэтому значительная часть площадей оказывается открытой для всех желающих. Так, на первый этаж на чашечку кофе могут зайти и те, кто просто шли мимо. Для посетителей театра создан буфет на втором ярусе, где можно выпить по бокалу шампанского во время антракта. А наверху расположен ресторан со смотровой площадкой, откуда открывается красивый вид на озеро Кабан, туда можно попасть как из фойе, так и поднявшись снаружи. Более того, прогуливающиеся по набережной имеют возможность увидеть, что происходит внутри, и при желании понаблюдать за творческим процессом, например за работой в мастерских на первом этаже возле главной сцены, отделенных от переходной зоны лишь стеклянной стеной.
Здание театра «погружено» в окружающую среду и будто растворено в ней за счет большого объема стекла. Авторы использовали безопасное многослойное стекло с применением специальной пленки — триплекса. Это означает, что даже при разрушении оно не осыпается, а удержится на пленке. Кроме того, закаленное стекло в составе конструкции безопасно в эксплуатации и устойчиво к термическим воздействиям и перепадам температур, то есть не разрушается вследствие термошока.
«Перед нами стояла задача передать чистоту льда и создать эффект слияния с окружающей природой, задуманный архитекторами. Для этого мы использовали просветленное стекло — это наш новый продукт, и Театр Камала стал одним из первых проектов с его применением. Прозрачность достигается благодаря уникальной технологии: при производстве используется песок с пониженным содержанием оксида железа. В результате получается по-настоящему просветленное стекло, соответствующее ГОСТу как особо прозрачное, с максимальным коэффициентом светопропускания», — рассказывает менеджер архитектурных проектов Larta Glass в Приволжском федеральном округе Зухра Гаязова, добавляя, что специально для этого проекта было изготовлено стекло в формате oversize — более 7 метров в длину, тогда как стандартный формат не превышает 6 метров.
Национальные мотивы
Создатели театра вдохновлялись местными традициями, обычаями и культурой строительства.
«Здесь много подсказок, которые мы взяли из традиционного декора. Например, монетки, которые использовались в монистах — традиционных украшениях. Красота металла и то, как они перекрывают друг друга подобно рыбьей чешуе, очень отличается от того, что обычно встречается в интерьере, но оно прекрасно подходит для этого места. Конечно, это современный дизайн. Но в то же время сильно связанный с историей и традицией этого места», — показывает Кенго Кума. Интересно, что на практике это решение позволило решить проблему с акустикой. Круглый (Восточный) зал на 240 мест был задуман еще в концепции, победившей в архитектурном конкурсе. Однако во время его обустройства появились сомнения, что планировка позволит создать необходимые условия для верного звучания. Решать задачу пригласили ведущего российского специалиста в данной области. В итоге оказалось, что гипсовые «монетки» весом по килограммов и диаметром в 1,2 метра, сделанные выпуклыми, поглощают звуки. И это позволило создать в зале идеальную акустику.
В центре внимания оказались и национальные узоры. «Стены, которые огораживают каждый зал, при вечернем свете просвечивают сквозь фасад, и мы понимали, что они должны содержать один из паттернов татарской культуры. Изначально было сделано шестнадцать предложений, которые мы защитили перед уважаемой комиссией, а дальше надо было их воспроизвести», — вспоминает Олег Шапиро. Работу доверили Народному художнику Татарстана Наиле Кумысниковой — автору множества панно из кожи. Но проблема была в масштабах: габариты привычных работ не превышали полутора метров, тогда как для театра требовалось создать 16 панно высотой 11,4 метра и длиной от 30 до 16 метров. Задумка удалась, и сейчас стены украшают узоры из традиционных женских украшений с теплой или нейтральной подсветкой элементов. Каждое панно обозначает вход в один из сценических залов и передает его характер — разные оттенки металла, отделка «серебром» и «золотом» в декоре лепестков, их переливчатый отсвет и многослойность придают стенам легкость и ажурность.
Потолок из листов металла длиной по каждой стороне 10 метров создавали также местные мастера. Интересно, что на данную технологию умельцы уже получили два патента.
Озеро и два здания Театра Камала создали новое культурное пространство в городе. При этом современная архитектура нового объекта переосмыслила характерные черты старого здания, выполненного в стиле позднего советского модернизма. «Эта архитектурная историческая линия, архитектурная хронология рождает в себе мощную энергетику. Если мы что-то разделяем, то прерываем естественный ход истории, а создаваемый объект теряет силу и мощь. Наша цель была — в передаче силы прошлого будущему», — говорит японский архитектор Кенго Кума.
Анатолий Яковлевич Лившиц, президент Акустик Групп, кандидат технических наук.
— Каков был ваш вклад в реализацию этого значимого проекта? В чем была его сложность/уникальность для вашей компании?
— Компания Акустик Групп в реализации проектирования и строительства Театра им. Г. Камала принимала одно из важнейших участий. Дело в том, что итогом строительства любого зрелищного, тем более театрального, здания является в конце концов обеспечение двух главных составляющих качества восприятия происходящего на сцене зрителем (слушателем) — это видимость и слышимость. Для музыкальных залов на первое место очевидно выходит слышимость. Для театральных и видимость, и слышимость равнозначны, за исключением театров мимики и жеста. Театр им. Г. Камала — нерядовой театр. Практически все постановки в нем проходят под музыку, и театр по жанровой направленности более близок к национальному мюзиклу и оперетте. Поэтому обеспечение условий слышимости во всех четырех залах во всех акустических режимах (со звукоусилением и без него) было важнейшей задачей всей стройки.
Акустик Групп благодаря четвертьвековому опыту работы над подобными проектами пришло к очевидному выводу: если в построенном зале не будет хорошей акустики, то какими бы прекрасными ни были фасады и интерьеры, какие бы современные инженерные системы ни были установлены в здании, сама постройка теряет свою ценность и превращается в противоположность своему замыслу: зритель и сцена будут разделены звуковым барьером. И наоборот: если в залах — прекрасная акустика, то актеры и зрители будут в эйфории от происходящего на сцене, а на решения других вопросов будут найдены время и деньги.
— Насколько опыт участия в реализации этого проекта полезен для вас? Сможете ли вы использовать его на иных объектах?
— До работы над Театром им. Г. Камала Акустик Групп имел большой опыт реализации знаковых для России концертно-театральных объектов. Но нет ни одного одинакового проекта, поэтому мы приобрели уникальный опыт. Это и гигантский объем работ — а мы решали не только вопросы акустики залов, но и вопросы обеспечения звуко- и виброизоляции в здании, — это опыт спринтерского проектирования «с колес», когда безошибочные решения нужно было принимать мгновенно, чтобы не останавливалась стройка, это опыт общения с японскими архитекторами, который дал понимание уровня культуры их подхода к вопросам акустики, это сближение с бюро «Ваухаус». Последнее очень ценно, так как мы теперь хорошо знаем, что вместе можем решить самые сложные архитектурно-акустические задачи.
В III Национальном конкурсе с международным участием на образцовое спортивное сооружение «Арена» бронзовым призером стала «Сибирь-Арена», открытая в Новосибирске в августе 2023 года на улице Немировича-Данченко. Жюри конкурса высоко оценило архитектуру, внутренний дизайн, функциональность и другие составляющие проекта.
Конкурс прошел при поддержке Минспорта России. В нем были представлены 307 спортивных объектов из 67 регионов России, а также Беларуси, Армении, Узбекистана и Азербайджана.
«В 2023 году введен в эксплуатацию крупнейший региональный объект — многофункциональная ледовая арена “Сибирь-Арена”, построенная по индивидуальному проекту. Площадь спортивного сооружения — самая большая за Уралом. Это самое вместительное спортивное сооружение в регионе», — заказчик проекта — Минстрой Новосибирской области.
Ледовый дворец расположен в 500 метрах от берега Оби. Это шестиэтажное здание многофункционального назначения. Внутри располагаются основная и тренировочная арены, тренажерные залы и другие помещения. Но кроме хоккея и других соревнований на льду, основной зал можно трансформировать и проводить соревнования по всем видам спорта и любые зрелищные мероприятия, праздники, концерты.
«Сибирь-Арена» — часть более масштабного проекта, в который входят также большой парк и новая станция метро «Спортивная». Такой проект предполагалось реализовать, чтобы принять Молодежный чемпионат мира по хоккею в декабре 2022 года. Однако после начала СВО Новосибирск лишился чемпионата. Спешить было уже некуда, тем более что возникли проблемы, знакомые всем строительным компаниям, работавшим в 2022 году.
Тестовое открытие «Сибирь-Арены» состоялось 13 августа 2023 года.
Стоимость проекта выяснить не удалось. Называются разные цифры, поскольку каждое ведомство считает по-разному, в том числе учитывая в составе проекта стоимость парка и станции метро. Кадастровая стоимость «Сибирь-Арены» и прилегающего к ней парка — более 13,2 млрд рублей. Называются также цифры свыше 17 млрд рублей, если учитывается оборудование комплекса.
Уникальность во всем
Архитектурный фестиваль «Зодчество» в прошлом году также отметил «Сибирь-Арену», присудив команде архитекторов диплом в номинации «Объект социального и культурного назначения».
В документальном фильме «Горячий лед» ГТРК «Новосибирск» Андрей Травников, губернатор Новосибирской области, говорил о выборе площадки под строительство спорткомплекса в 2017 году: «Рассматривали девять вариантов размещения арены и все равно вернулись туда, где задумывали комплекс еще в СССР».
По его словам, участок находится в зоне подтопления. Поэтому пришлось завозить песок под будущее здание и дороги — около 1 млн тонн. Это была первая задачка для архитекторов. «Действительно, участок проектирования находился в зоне подтопления и на “плохих’ грунтах. Технически пришлось поднять отметку земли на три метра, устроить свайный фундамент. Выбор места повлиял на объемное решение арены. Поскольку она находится в рекреационной зоне и воспринимается с различных точек — из парка, с эстакады, от метро и даже с противоположного берега, — объемное решение придумывалось одновременно и равнозначным, к тому же интересным для каждого ракурса», — рассказал Алексей Орлов, заместитель генерального директор проектного института уникальных сооружений «АРЕНА».
Первое, что обращает на себя внимание, — фасад здания и кровля: немного металла, много стекла, витражи. Между собой конструкция скреплена специальными узлами, форма каждого уникальна. «То, что стеклом сложнее сохранять тепло, является предрассудком и устаревшим мнением. Современные стеклопакеты зачастую более энергоэффективны, чем каменная кладка с вентилируемым фасадом. А для заявленного образа “ледовой арены” и ”снежной” Сибири стекло подходит лучше других материалов», — утверждает Алексей Орлов.
Кровля ледового дворца, повторяя внутренний объем, формирует характерный силуэт, который виден как из левобережной части города, так и с правого берега Оби, отмечается в описании «Сибирь-Арены» на сайте комплекса.
Как отмечает заказчик — Минстрой Новосибирской области, при строительстве объекта разработаны уникальные фасадно-витражные конструкции, которые были изготовлены и установлены новосибирскими специалистами. Всего смонтировано порядка 12 тыс. кв. м светопрозрачных конструкций. Эта фасадная система позволяет при наименьшей металлоемкости получить необычную поверхность, которая создает уникальный для России и мира архитектурный комплекс.
По ходу работ приходилось что-то менять, что-то добавлять, искать технические решения, рассказывал Андрей Травников.
По мнению Алексея Орлова, проблем при проектировании не возникало: это было «решение технических вопросов сложной геометрии и многодельности фасада, состоящего из большого количества индивидуальных, неповторяющихся элементов». По его словам, с детальной разработкой и монтажом фасада превосходно справилась новосибирская компания «Несущие системы».
«Мы спроектировали много крупных спортивных объектов. Их особенность — в индивидуальных архитектурных решениях, которые мы постарались найти для каждого конкретного места, поскольку эти сооружения объективно занимают значимое положение в градостроительной ситуации того или иного города. А внутри любой спортивный объект — это многофункциональное сооружение, объединяющее спорт, питание, зрелище и строго контролируемое комплексом норм безопасности, спортивными регламентами, санитарными правилами, комплексом норм, не допускающих вольностей и отклонений», — добавил Алексей Орлов.
Стекло и металл
Период строительства выдался нервным: пандемия, нехватка средств и рабочих рук, последствия СВО. Первоначальный срок был сдвинут, что, впрочем, было уже неважно. По ходу стройки из-за санкций усложнилась и сильно выросла в цене доставка материалов и оборудования из-за рубежа. «Пришлось вытягивать стройку в ручном режиме», — заявил Андрей Травников.
По его словам, у подрядчика закончились средства, но ни один банк в период пандемии не решился выдавать дополнительные кредиты. Спасением стал пересмотр законодательства, в результате которого увеличились авансовые платежи по госконтрактам: Новосибирская область первая воспользовалась такой возможностью.
Санкции заставили искать новых поставщиков. Фасады дворца запроектированы в витражных полуструктурных конструкциях с использованием стекол различной прозрачности и зеркальности. Фасадно-витражные конструкции изготовлены в Новосибирске. Компания Sibglass изготовила структурные стеклопакеты треугольной и трапециевидной формы с закаленным высокоселективным мультифункциональным теплосберегающим стеклом — стемалитом.
Польская плитка для пола и французское оборудование трансформаторной подстанции заменены российскими. Как ранее сообщала пресс-служба регионального правительства, из-за введенных санкций пришлось изменить проектные решения и использовать оборудование, произведенное компанией GREENCAST, которое соответствует всем необходимым параметрам.
В раздевалках установлены отечественные тепловые пушки, на основной арене — телескопические трибуны отечественного производства, все сиденья отечественного производства. Импортное оборудование, которое удалось закупить, — машины для заливки льда и борта.
Внутри комплекса находятся стометровые пролеты, монтаж которых был сложным. Соответственно, были сложности с монтажом освещения. «Для данного проекта мы разработали 30-метровые высокомачтовые опоры освещения с мобильной короной в точности по техническому заданию заказчика. Они имеют необходимую металлоемкость и способны выдерживать высокие нагрузки. Также мы учли достаточно суровый и морозный климат Сибири, температура зимой может опуститься ниже минус 45 ℃, поэтому использовали для производства морозостойкую сталь 09Г2С. Высокомачтовые опоры покрыты горячим цинком, это самый надежный вариант защиты металла от коррозии на многие годы. Срок службы таких изделий — от 15 лет», — рассказала Марина Баранова, коммерческий директор ГК «Пересвет».
По ее словам, в данном случае стволы опоры состоят из нескольких частей, они представляют собой многогранные полые стойки, сужающиеся кверху. Опоры с мобильной короной обычно устанавливаются в местах, где нет возможности использовать спецтехнику для обслуживания электроприборов. Главное преимущество заключается в том, что заменить или обслужить осветительные приборы можно на доступной с земли высоте. Светильники размещаются на специальной подвижной раме (короне), она подвешена на тросах в нескольких точках. А в нижней части опоры установлен механизм спуска и подъема этой конструкции.
Безопасность «Сибирь-Арены» хорошо продумана. Там смонтированы современные инженерные системы. Например, роботизированные установки пожаротушения с применением роботов.
ГК «Инновационные системы пожаробезопасности» поставила на объект модули газового пожаротушения «ЗАРЯ» и автономные устройства пожаротушения «УльтраZ».
«Наше сотрудничество происходило в несколько этапов. На первом этапе заказчик обратился к нам за решением по пожарной защите электрошкафов и ГРЩ. Поскольку речь идет об электрооборудовании под напряжением, для их защиты невозможно применять системы пенного, порошкового или аэрозольного тушения. Поэтому для защиты были выбраны автономные устройства пожаротушения “УльтраZ” с газовым огнетушащим веществом. Их преимущество — компактные размеры, простой монтаж и отсутствие затрат на техобслуживание. Устройство крепится в шкаф с помощью хомута, не требует подключения к питанию или автоматике, самостоятельно обнаруживает и тушит пожар», — рассказал Кирилл Лыгин, ведущий эксперт коммерческого отдела ГК.
По его словам, позже у заказчика возник срочный запрос на поставку противопожарного оборудования для серверных помещений. Поскольку сроки были крайне сжатые, в качестве решения были выбраны модули газового пожаротушения «ЗАРЯ» подвесного исполнения. «В отличие от классических напольных систем они не требуют проведения гидравлического расчета при проектировании, а также монтажа трубной разводки и проведения при монтаже. Это большой плюс. Кроме того, важную роль сыграл тот факт, что модули “ЗАРЯ” имеют пожизненную гарантию на весь срок службы», — пояснил Кирилл Лыгин.
ПО «Эталон» для кровли поставило 25 тыс. кв. м оцинкованного профнастила и более 10 тыс. кв. м окрашенного профнастила. Корпорация «А ГРУПП» поставила более 1,5 тыс. тонн металлопродукции — металлопроката, профиля, арматуры.
«Сибирь-Арена» стала одним из первых объектов в Сибири, где на площади более 15 тыс. кв. м применен новый материал — паробарьер СА 500, произведенный компанией ТЕХНОНИКОЛЬ. Также ТЕХНОНИКОЛЬ поставила системы для кровли, пола, гидроизоляции фундамента.
Хоккей и не только
Мировой чемпионат провести не удалось, зато теперь «Сибирь-Арена» — домашний стадион местного хоккейного клуба «Сибирь». Первые игры прошли в сентябре прошлого года, они были приурочены к открытию сезона 2023–2024 Континентальной хоккейной лиги.
По утверждению заказчика, «Сибирь-Арена» — универсальный комплекс, установленное в спортивном сооружении оборудование позволяет проводить здесь соревнования самого высокого уровня. На данный момент «Сибирь-Арена» стала одной из самых востребованных площадок для проведения крупных городских мероприятий.
Кроме спортивных соревнований, в комплексе проводятся разные мероприятия, поскольку всего за четыре часа ледовую арену можно превратить в площадку для концертов и праздников.
В июле 2023 года «Сибирь-Арена» внесена во Всероссийский реестр спортивных объектов. Это систематизированный перечень спортивных сооружений (стадионов, площадок, комплексов, арен и др.), находящихся на территории России, официально подтвердивших свою безопасность и состоятельность в рамках организации и проведения всевозможных физкультурно-спортивных мероприятий различного уровня. Проводимые на арене спортивные мероприятия включаются в общий по стране календарный план мероприятий всех уровней.
Искусственный интеллект в руках профессионала вполне может превратиться в действенный инструмент, но вряд ли заменит человека — машина не умеет ни мечтать, ни фантазировать, зато прекрасно просчитывает варианты. На дискуссионной площадке международной выставки архитектуры и дизайна «АРХ МОСКВА 2024» эксперты отрасли обсудили спорный вопрос и поделились опытом применения новых технологий.
Через проекты умных городов цифровые технологии постепенно входят в сферу градостроительства и ускоряют процессы. Например, запрос данных из Росреестра сейчас занимает не 7–10 дней, а секунды. Застройщики и девелоперы начинают получать информацию об участке в автоматическом режиме. С помощью новых технологий власти осуществляют контроль за освещенностью улиц, качеством дорожного покрытия, уборкой снега и даже заполняемостью мусорных урн на остановках. Кроме того, цифровые технологии помогают налаживать связь между обществом и государством. Так, в ходе недавнего голосования за объекты благоустройства стали понятны потребности горожан.
«Но в архитектуре, к сожалению, мы не видим большого продвижения. Да, многие скажут, что используют ТИМ, но еще ни разу в российской действительности мы не видели применения этих систем от этапа проектирования до эксплуатации, а в этой плоскости есть большой потенциал, — говорит заместитель руководителя ИКМО города Казань Радик Шафигуллин. — Да, возможно, отрасль строительства консервативна, не очень хочет, чтобы все процессы были видимыми и оптимизировались, но это лишь вопрос времени — максимум два-три года. Мы видим, что на основе данных предыдущих проектов искусственный интеллект способен собрать новый и привязать его к местности».
По мнению участников дискуссии, новым технологиям вполне под силу создать надбавленную стоимость к таланту архитектора.
В ожидании умного проекта
«Множество из описанных вещей искусственным интеллектом не является. ”Если мусорка наполнилась, то пора сделать то-то” — это алгоритм. Да, цифровые технологии нужны, но искусственный интеллект — это другое. Он накапливает опыт, обучается. Мы от него находимся довольно далеко, но обязаны к нему прийти», — уверена главный архитектор Генпро Елена Пучкова.
Часть архитектурных бюро уже использует в работе новые технологии, и это не только привычный ТИМ. Например, с помощью генеративных систем создается квартирография и проектируются паркинги, в виртуальных вселенных возводятся объекты для портфолио, здесь же происходят встречи с заказчиками, нейросети помогают быстро сгенерировать облик будущих объектов, которые после утверждения клиентом концепции дорабатываются проектировщиками. «Нормана Фостера технологии, естественно, не сделают, а Заху Хадид сделают. Параметрическая архитектура производится из алгоритмов, то есть архитектор пишет алгоритм, задает код, по которому машина и рисует форму. Вы никогда не знаете, что получится в конце», — говорит г-жа Пучкова.
Однако основным остается вопрос: какое место в этом процессе занимает творческий человек? Сотрудники архитектурного бюро «Т+Т Architects» не понаслышке знакомы с искусственным интеллектом и даже участвуют в обучении системы Kandinsky, однако не уверены, что на данном этапе развития технология способна ускорить процесс проектирования. «Если проводить аналогию от умного города до умного проекта, то раздирают противоречия между надеждой и скепсисом применяемости. С одной стороны, есть визионерские ощущения, что применение нейронных сетей, искусственного интеллекта и любых генеративных алгоритмов сильно упростят нашу проектную жизнь, выведут продукт на новый уровень качества, сожмут сроки реализации до минимальных значений и уберут человеческий фактор в плане ошибки. С другой стороны, есть определенный спектр сомнений в применении прикладных инструментов, которые мы можем использовать в проектировании. Сколько раз мы ни пытались работать с нейронной сетью для получения практически применяемого результата (особенно на этапах концепции), то по времени и трудозатратам получается либо столько же, либо дольше», — говорит руководитель бюро «Т+Т Architects» Сергей Труханов.
Сущность ИИ
При этом профессиональное сообщество архитекторов уверено: машина не в состоянии работать без человека. Хорошим примером развенчивания мифа стал проект здания исследовательского центра в Торонто (Канада). Изначально заявлялось, что объект был спроектирован с применением искусственного интеллекта, но позже оказалось, что все ограничения и параметры, необходимые для проектирования, закладывались человеком, а машина, по сути, выносила только шорт-лист решений, самый эффективный из которых выбирал опять же профессиональный архитектор.
«Это не генеративный инструмент, — поясняет Радик Шафигуллин. — Он не может сказать: “Давайте здесь линию нарисуем”. Он смотрит и говорит: “Если здесь стоит эта панель, то в большинстве случаев к ней ставится этот элемент”. Пока мы не видели вариантов ИИ, который мог бы сам что-то ”допиливать”».
Другими словами, архитектор становится оператором, который может изучить сценарии, предложенные машиной, оттолкнуться от них, внести корректировки и дальше работать в привычном режиме. По словам Сергея Труханова, в технологии нет ничего удивительного: «Это не искусственный интеллект, а заранее предустановленные решения, которые могут существовать в зависимости от параметров, выбранных для проекта. Машина никогда не создаст новый контент, потому что не умеет мечтать, а может лишь брать накопленный опыт и интерпретировать его».
Компьютер предлагает среднестатистический образ объекта на основе загруженных в него данных, то есть это усредненное представление людей, которые участвовали в обучении машины. Не исключено, что технология существенно поможет тем, кто строят дома без участия архитектора, а создатели в это время продолжат претворять в жизнь уникальные здания и сооружения.
«Если мы будем разбирать исходный термин, то увидим, что имеется в виду машинное обучение алгоритмов и программ. И только русская душа наделяет его понятием “интеллект” и дает определение “искусственный”, что одушевляет предмет и побуждает вступить с ним в ментальное взаимодействие, — рассуждает сооснователь архитектурного бюро Osetskaya.Salov Александр Салов. — Можем ли мы освободить мозг творца, применяя цифровые технологии, передать им всю механическую работу, чтобы автор мог сосредоточиться только на главный мысли?» В будущем — вполне возможно. Нейросети обучаемы, и сейчас архитектор может приступить к ее тренировке, задавая параметры собственного творчества, ценности, определенные ориентиры, визуальную статистику, чтобы в конечном итоге генерации выдавались в рамках фирменного стиля компании.
Кто останется без работы?
Подобно тому, как однажды стали не нужны телефонистки, может трансформироваться отрасль проектирования. Рутинная, монотонная и повторяющаяся работа перейдет к машине. Однако одновременно с этим вырастет спрос на вовлеченных в работу архитекторов, обладающих высоким уровнем профессионализма и экспертизы.
Пару им составят специалисты по кибербезопасности. Сегодня это направление представляет собой самую большую опасность, ведь творческая разработка архитектора легко может стать доступной неограниченному кругу лиц. И этот вызов пока остается без ответа.