Рожденный на озере
Новое здание Татарского государственного академического театра имени Галиасгара Камала в Казани завораживало горожан и гостей столицы Республики Татарстан еще во время строительства. Треугольники из стекла и алюминия резко выделялись на фоне водной глади озера Кабан и выглядели несколько агрессивными, рождая ассоциации с льдинками. Но все изменилось, когда за прозрачным фасадом вспыхнул творческий огонь, приглашая в театр.
«Этому дому очень идет снег, — говорит сооснователь архитектурного бюро Wowhaus Олег Шапиро. — Когда вечереет и мы зажигаем свет, то вся внутренняя теплота высвечивается наружу. Мы видим одновременно все: холодный, немного агрессивный фасад и тепло, очаг, горение творческого духа внутри. Это такой волшебный фонарь».
Живописный каскад трех озер, расположенный недалеко от центра Казани, просматривается уже от стен местного Кремля. Это место приобрело особую важность для города еще до появления нового здания Театра Камала — деревянная набережная, идущая вдоль практически всей линии водной глади, оживила общественную жизнь и полюбилась горожанам. Создателям нового здания национального театра предстояло вписать объект в окружающую среду, не нарушив гармонии.
Геометрическая форма как вдохновение
Из 39 участников международного архитектурного конкурса, помимо консорциума в составе Wowhaus (Москва), Kengo Kuma and Associates (Япония), Werner Sobek (Германия) и ПТАМ Германа Бакулина (Казань) в финал вышли именитые Zaha Hadid architects и Asif Khan, австрийский Coop Himmelb(l)au и российские Bespoke, Metropolis, Мегабудка, ТПО «Прайд», АБ «Рождественка».
Напомним: архитектурную концепцию нового здания театра бюро Wowhaus разрабатывало в консорциуме с японским Kengo Kuma & Associates — специалистами в части создания гармонии между объектом и окружающей природой.
«Мы выиграли этот конкурс. Я был очень счастлив, потому что озеро прекрасно! — рассказывает архитектор Кенго Кума. — Наш конечный дизайн — как лед, который озеро иногда создает. Используя стекло и стальные структуры, мы попытались воплотить это природное явление. Здание является символом и обладает огромным потенциалом».
За основу авторы взяли местную легенду о том, что иногда прямо на озере образуются ледяные цветы. Впрочем, несмотря на внешнюю хрупкость, в геометрии видятся и стрелы, и яркий татарский характер, и образ идущих вверх
Так на озере Верхний Кабан родилось здание общей площадью почти 5 тыс. кв. метров, верхняя точка которого расположена на высоте 43,56 метра, и четырьмя сценическими залами. Все пространство разделено на три части: цокольный этаж — технологический, первый и второй — для публики, а третий — для сотрудников театра. Сделано все, чтобы публика не пересекалась с актерами и грузами.
В Театре Камала служат порядка 500 человек, и вся «жизнь» происходит наверху. Планировка была разработана с учетом пожеланий сотрудников: актеров, администрации, технических работников. Архитектурным новаторством стала вертикальная связность пространства. С третьего этажа есть прямой доступ к сценическим залам: актеры смогут быстро попасть на сцену или в репетиционные помещения, расположенные на других уровнях. Более того, на третьем этаже создаются все декорации и при помощи специальных механизмов опускаются в залы на первом и втором ярусах. Здесь же расположены залы для репетиций, пресс-конференций и гримерные комнаты — за исключением тех, что принадлежат заслуженным и народным артистам, для них оборудованы комнаты на первом этаже возле главной сцены.
Большой зал оперной сцены почти на 800 зрительских мест оснащен по последнему слову техники. Здесь есть поворотная площадка, карманы, авансцена и люки-провалы. Более того, если в постановке не предполагается участие живой музыки, то оркестровая яма может подняться до уровня сцены или опуститься ниже положенного, чтобы попасть к местам хранения музыкальных инструментов. Например, для рояля Steinway & Sons создана специальная камера, в которую он опускается на лифте. Перед премьерой в Большом зале все необходимое привозят на дополнительную сцену, где и происходят основные репетиции.
Универсальный зал представляет собой “черный ящик”, где режиссер может сделать все, что угодно: сдвинуть кресла для зрителей или убрать вовсе, посадив людей на пол, а также опустить сцену на любую глубину.
Самый миниатюрный Камерный зал на 60 человек подходит для небольшого концерта, читки или лекции.
Отметим, что внушительные 9437 кв. метров отданы под общественные пространства, которыми могут пользоваться не только зрители театра, но в том числе, и те, кто прогуливается неподалеку.
Театр неразрывно связан с озером, так что два его входа располагаются со стороны пирса и набережной. К слову, билеты на постановку спрашивают не при входе в здание, а непосредственно возле зала, поэтому значительная часть площадей оказывается открытой для всех желающих. Так, на первый этаж на чашечку кофе могут зайти и те, кто просто шли мимо. Для посетителей театра создан буфет на втором ярусе, где можно выпить по бокалу шампанского во время антракта. А наверху расположен ресторан со смотровой площадкой, откуда открывается красивый вид на озеро Кабан, туда можно попасть как из фойе, так и поднявшись снаружи. Более того, прогуливающиеся по набережной имеют возможность увидеть, что происходит внутри, и при желании понаблюдать за творческим процессом, например за работой в мастерских на первом этаже возле главной сцены, отделенных от переходной зоны лишь стеклянной стеной.
Здание театра «погружено» в окружающую среду и будто растворено в ней за счет большого объема стекла. Авторы использовали безопасное многослойное стекло с применением специальной пленки — триплекса. Это означает, что даже при разрушении оно не осыпается, а удержится на пленке. Кроме того, закаленное стекло в составе конструкции безопасно в эксплуатации и устойчиво к термическим воздействиям и перепадам температур, то есть не разрушается вследствие термошока.
«Перед нами стояла задача передать чистоту льда и создать эффект слияния с окружающей природой, задуманный архитекторами. Для этого мы использовали просветленное стекло — это наш новый продукт, и Театр Камала стал одним из первых проектов с его применением. Прозрачность достигается благодаря уникальной технологии: при производстве используется песок с пониженным содержанием оксида железа. В результате получается по-настоящему просветленное стекло, соответствующее ГОСТу как особо прозрачное, с максимальным коэффициентом светопропускания», — рассказывает менеджер архитектурных проектов Larta Glass в Приволжском федеральном округе Зухра Гаязова, добавляя, что специально для этого проекта было изготовлено стекло в формате oversize — более 7 метров в длину, тогда как стандартный формат не превышает 6 метров.
Национальные мотивы
Создатели театра вдохновлялись местными традициями, обычаями и культурой строительства.
«Здесь много подсказок, которые мы взяли из традиционного декора. Например, монетки, которые использовались в монистах — традиционных украшениях. Красота металла и то, как они перекрывают друг друга подобно рыбьей чешуе, очень отличается от того, что обычно встречается в интерьере, но оно прекрасно подходит для этого места. Конечно, это современный дизайн. Но в то же время сильно связанный с историей и традицией этого места», — показывает Кенго Кума. Интересно, что на практике это решение позволило решить проблему с акустикой. Круглый (Восточный) зал на 240 мест был задуман еще в концепции, победившей в архитектурном конкурсе. Однако во время его обустройства появились сомнения, что планировка позволит создать необходимые условия для верного звучания. Решать задачу пригласили ведущего российского специалиста в данной области. В итоге оказалось, что гипсовые «монетки» весом по килограммов и диаметром в 1,2 метра, сделанные выпуклыми, поглощают звуки. И это позволило создать в зале идеальную акустику.
В центре внимания оказались и национальные узоры. «Стены, которые огораживают каждый зал, при вечернем свете просвечивают сквозь фасад, и мы понимали, что они должны содержать один из паттернов татарской культуры. Изначально было сделано шестнадцать предложений, которые мы защитили перед уважаемой комиссией, а дальше надо было их воспроизвести», — вспоминает Олег Шапиро. Работу доверили Народному художнику Татарстана Наиле Кумысниковой — автору множества панно из кожи. Но проблема была в масштабах: габариты привычных работ не превышали полутора метров, тогда как для театра требовалось создать 16 панно высотой 11,4 метра и длиной от 30 до 16 метров. Задумка удалась, и сейчас стены украшают узоры из традиционных женских украшений с теплой или нейтральной подсветкой элементов. Каждое панно обозначает вход в один из сценических залов и передает его характер — разные оттенки металла, отделка «серебром» и «золотом» в декоре лепестков, их переливчатый отсвет и многослойность придают стенам легкость и ажурность.
Потолок из листов металла длиной по каждой стороне 10 метров создавали также местные мастера. Интересно, что на данную технологию умельцы уже получили два патента.
Озеро и два здания Театра Камала создали новое культурное пространство в городе. При этом современная архитектура нового объекта переосмыслила характерные черты старого здания, выполненного в стиле позднего советского модернизма. «Эта архитектурная историческая линия, архитектурная хронология рождает в себе мощную энергетику. Если мы что-то разделяем, то прерываем естественный ход истории, а создаваемый объект теряет силу и мощь. Наша цель была — в передаче силы прошлого будущему», — говорит японский архитектор Кенго Кума.
Анатолий Яковлевич Лившиц, президент Акустик Групп, кандидат технических наук.
— Каков был ваш вклад в реализацию этого значимого проекта? В чем была его сложность/уникальность для вашей компании?
— Компания Акустик Групп в реализации проектирования и строительства Театра им. Г. Камала принимала одно из важнейших участий. Дело в том, что итогом строительства любого зрелищного, тем более театрального, здания является в конце концов обеспечение двух главных составляющих качества восприятия происходящего на сцене зрителем (слушателем) — это видимость и слышимость. Для музыкальных залов на первое место очевидно выходит слышимость. Для театральных и видимость, и слышимость равнозначны, за исключением театров мимики и жеста. Театр им. Г. Камала — нерядовой театр. Практически все постановки в нем проходят под музыку, и театр по жанровой направленности более близок к национальному мюзиклу и оперетте. Поэтому обеспечение условий слышимости во всех четырех залах во всех акустических режимах (со звукоусилением и без него) было важнейшей задачей всей стройки.
Акустик Групп благодаря четвертьвековому опыту работы над подобными проектами пришло к очевидному выводу: если в построенном зале не будет хорошей акустики, то какими бы прекрасными ни были фасады и интерьеры, какие бы современные инженерные системы ни были установлены в здании, сама постройка теряет свою ценность и превращается в противоположность своему замыслу: зритель и сцена будут разделены звуковым барьером. И наоборот: если в залах — прекрасная акустика, то актеры и зрители будут в эйфории от происходящего на сцене, а на решения других вопросов будут найдены время и деньги.
— Насколько опыт участия в реализации этого проекта полезен для вас? Сможете ли вы использовать его на иных объектах?
— До работы над Театром им. Г. Камала Акустик Групп имел большой опыт реализации знаковых для России концертно-театральных объектов. Но нет ни одного одинакового проекта, поэтому мы приобрели уникальный опыт. Это и гигантский объем работ — а мы решали не только вопросы акустики залов, но и вопросы обеспечения звуко- и виброизоляции в здании, — это опыт спринтерского проектирования «с колес», когда безошибочные решения нужно было принимать мгновенно, чтобы не останавливалась стройка, это опыт общения с японскими архитекторами, который дал понимание уровня культуры их подхода к вопросам акустики, это сближение с бюро «Ваухаус». Последнее очень ценно, так как мы теперь хорошо знаем, что вместе можем решить самые сложные архитектурно-акустические задачи.
Появление спортивного кластера «Лужники», дома культуры «ГЭС-2», ГБУЗ МКНЦ им. А. С. Логинова говорит о том, что отрасль готова возводить уникальные и технически сложные объекты. Однако работа требует особого качества проектной документации и, возможно, пересмотра роли генерального проектировщика. Вопрос детально обсудили на площадке XI Международного строительного форума и выставки 100+ TechnoBuild в рамках сессии «Роль и функции генерального проектировщика на примере реализации технически сложных и уникальных объектов», организованной компанией «Метрополис».
Сегодня законодательство не устанавливает четкие правила работы генерального проектировщика, его права, обязанности и ответственность. Например, в Градостроительном кодексе подобного понятия нет, данная роль определяется как «лицо, выполняющее архитектурно-градостроительную часть проекта». В результате генеральным проектировщиком способна стать практически любая торговая или IT-компания, имеющая членство в СРО. Если говорить в цифрах, то на позицию генпроектировщика могут претендовать порядка 300 тысяч компаний с соответствующим ОКВЭДом. При этом бо́льшая часть из них относится к группе микропредприятий. «Эти компании невозможно взять даже на субподряд, потому что до финиша проектных работ при проектировании уникальных и технически сложных объектов они могут просто не дожить», — указывает Александр Ворожбитов, генеральный директор компании «Метрополис». По мнению эксперта, именно этот пробел может являться причиной появления некачественной проектной документации и сдерживать развитие отрасли.
Вопросы особого контроля
В советское время четкие положения деятельности генерального проектировщика как компании, выполняющей технологическую часть промышленного объекта либо основной объект капитального строительства, содержались в специальном документе Госстроя. В нем же были прописаны права, обязанности и ответственность. Именно поэтому раньше субподряд был невозможен без согласования с генпроектировщиком. Однако сегодня эта норма сохранилась лишь в части возведения объектов промышленности, так как в договорах на их проектирование прямо прописывается обязанность генпроектировщика выполнять работы самостоятельно, без субподрядчиков. Наиболее остро вопрос качества встает при создании уникальных и технически сложных зданий и сооружений в сегменте гражданского строительства, к которым относятся объекты высотой более 100 метров, с пролетами более 100 метров, наличием консоли более 20 метров и заглублением подземной части более 15 метров.
Если посмотреть на мировой опыт, то можно увидеть, что роль генерального проектировщика в разных государствах неодинакова. Например, в Японии архитектор делает только концепцию, а в ряде стран архитектурный офис относительно небольшого размера собирает команду подрядчиков под своей «крышей». Все это лишь доказывает, что хорошего качества проектирования и строительства можно добиться в разных компоновках при условии, что соблюдается строительная культура страны, города или большой корпорации, и не уменьшается роль и вес автора проекта, когда он может отстаивать свои решения.
«Каждый объект в той или иной стране — это объект строительной культуры, в которой он возник. Когда мы говорим, что Карл Росси построил здание Генерального штаба в Санкт-Петербурге, то надо понимать, что он реально занимался распределением всего бюджета на строительство, то есть архитектор владел всей суммой и нанимал всех подрядчиков, субподрядчиков и субпроектировщиков. Огюст Монферран строил Исаакиевский собор и был распорядителем бюджета. Такое было, и эта практика давала реальные результаты», — говорит Сергей Кузнецов, главный архитектор Москвы, добавляя, что сегодня в мире такого подхода нет, за исключением случаев строительства собственного частного дома.
Однако вопрос о необходимости закрепления особой роли генерального проектировщика остается открытым. По мнению Сергея Кузнецова, это может просто добавить ответственности. В данном случае наилучшим вариантом стал бы некий регламент, распределяющий ответственность между всеми участниками процесса: проектировщиком, архитектором, подрядчиком и другими.
«Зачастую она [ответственность] так размыта, что просто назначают ”крайнего”, который оказался слабее. Регуляция — вещь полезная, но неплохо бы зарегламентировать меру ответственности каждого: кто за что отвечает и какие права имеет. Выделять только проектировщика нет смысла. Иначе что бы ни случилось на стройплощадке, виноват будет проектировщик. Я — против такого положения дел», — подчеркнул главный архитектор Москвы.
Участники строительного рынка соглашаются: перекладывать всю ответственность за реализацию проекта на генерального проектировщика не стоит. По мнению Деяна Радоевича, первого заместителя генерального директора, директора дирекции строительства компании ВЕЛЕССТРОЙ, часть ответственности должна остаться у инжиниринговой компании, особенно учитывая, что стоимость проектирования не сопоставима со стоимостью строительства всего объекта. «Для успешной реализации управление проектом должно быть сильным и компетентным, иметь гибкость в части реализации, так как множество параметров изменяются по ходу, с четкой системой: разработанными процедурами, системой интеграции, дисциплиной и системой управления изменениями, правильно выстроенными собственными решениями, налаженной работой с заводами-изготовителями, поставщиками и монтажниками, отношениями с заказчиком и всеми участниками процесса», — перечисляет эксперт.
Особенности уникальных объектов
Работа над уникальными и технически сложными объектами порой заставляет прибегать к помощи узких специалистов, заказывать дополнительные научные исследования, даже пересматривать концептуальные решения в ходе строительства, и все это координирует генеральный проектировщик.
Одним из ярких примеров можно назвать ГБУЗ МКНЦ им. А. С. Логинова. Ожидалось, что этот уникальный объект ядерной медицины площадью 7,6 тыс. кв. м будут возводить в течение шести лет. Однако строители ввели его в эксплуатацию за 2,5 года — в конце 2023-го. При этом специалистам пришлось пересматривать часть проектных решений из-за замены медицинского оборудования. «В части уникальных объектов еще до заключения договоров на проектирование у генпроектировщика возникает затратная статья, когда надо провести тысячи консультаций, собрать весь имеющийся мировой опыт, попробовать ”поженить” между собой все полученные знания и вместить их в планируемый габарит здания», — отмечает Сергей Кацман, директор службы технического заказчика ГК «Аметист» (ранее — директор по строительству уникальных объектов АНО «РСИ»).
В процессе работы над объектом каждый из участников преследует собственные цели, тогда как общий результат, функциональное назначение объекта, его пригодность для будущей эксплуатации может уйти в сторону. По словам Сергея Кацмана, именно генпроектировщику необходимо следить за тем, чтобы назначение объекта соответствовало ожиданиям и укладывалось в законодательную базу, а также нести ответственность за координацию всех предпроектных работ.
«Цена любой ошибки генпроектировщика измеряется миллиардами, сроками и отсутствием социального эффекта. Что такое своевременно запущенная больница? Это тысячи спасенных жизней за определенный промежуток времени. Генпроектировщик должен смотреть на шаг вперед. Не просто разработать объемно-планировочные решения, но и оценить реализацию с точки зрения конструктива и инженерии, всей градостроительной документации. И если потом возникнет вопрос фасада, архитектурного облика, которые так или иначе могут противоречить решениям, утвержденным на предыдущей стадии, то здесь генпроектировщик должен найти “золотую середину”», — указал Игорь Базий, заместитель руководителя Департамента гражданского строительства Москвы, обращая внимание, что именно генпроектировщик должен следить за тем, чтобы создание объекта не выходило за рамки принятого бюджета, нести ответственность за принятые решения и ставить выполнимые сроки.
Эксперт по всем вопросам
Успешная работа в части создания уникальных и технически сложных объектов не обходится без участия консультантов, представителей науки. Так, на этапе проектирования спортивного кластера «Лужники» подключился Михаил Фарфель, заведующий лабораторией нормирования, реконструкции и мониторинга уникальных зданий и сооружений ЦНИИСК им. В. А. Кучеренко. Ранее Большая спортивная арена «Лужники» не соответствовала требованиям ФИФА. К чемпионату мира по футболу требовалось приблизить трибуны к полю на 17 метров и закрыть их от атмосферных осадков. В результате изменилась геометрия поля и увеличилась площадь кровли. Чтобы определить новые ветровые и снеговые нагрузки, ученые использовали состав, который по своему объему и весу очень похож на снег, и на основании полученных данных генпроектировщик разрабатывал конструктивные решения.
А при возведении Дворца художественной гимнастики Ирины Винер-Усмановой требовалась дополнительная включенность генерального проектировщика уже на стадии строительства, чтобы доработать детали в части будущей окупаемости. Изначально дворец был задуман и спроектирован как исключительно спортивное сооружение для проведения тренировок и соревнований. Но в процессе строительства задача поменялась: объект должен был стать многофункциональным. Учитывая местоположение, ему следовало соответствовать разным категориям потребителей и различным сценариям. Другими словами, здание должно было отвечать требованиям для проведения ледовых шоу Ильи Авербуха, чемпионата мира по скалолазанию и даже для шоу Cirque du Soleil (Цирка дю Солей).
«Заказчик ожидает, что генпроектировщик является профессионалом не только в области проектирования и прохождения экспертизы, но и хорошо понимает операционные составляющие: маркетинг и финансы, — говорит Александр Паньков, генеральный директор спортивного оператора «Олимпико» (ранее — генеральный директор Дворца художественной гимнастики Ирины Винер-Усмановой). — Правильное взаимодействие на ранних стадиях с командами, которые могут продумывать функциональные концепции спортивных объектов, приведет к эффективности: сооружения будут востребованы, а самое главное — станут стремиться к окупаемости».
Современные спортивные объекты должны быть не только коммерчески эффективными, но и способными развиваться вместе с меняющимися потребностями общества. Тенденцию можно увидеть уже на примере Центра водных видов спорта, в состав которого вошли два ресторана Аркадия Новикова, а ВТБ Арена является примером встраивания торгового центра. Большой потенциал у спортивного комплекса «Малая спортивная арена Олимпийского комплекса “Лужники”», который предлагается превратить в молодежный культурный центр. При этом все варианты многофункционального использования уникальных объектов должны детально прорабатываться на этапе проектирования под контролем генпроектировщика.
Ленинградская область занимает третье место в стране по инвестиционной активности частного капитала, уступая лишь Москве и Краснодарскому краю. Целый ряд отраслей демонстрирует рост, в рейтингах регионов по качеству жизни, социально-экономическому состоянию и состоянию инвестиционного климата область находится в первой десятке. Таких показателей невозможно достичь без сильной управленческой команды, которую возглавляет Александр Дрозденко.
Как сообщает Петростат, по итогам третьего квартала 2024 года индекс промышленного производства в Ленобласти составил 108,6%, в обрабатывающем производстве — 108,3%. Наибольший рост показала химическая отрасль — прирост 17,6%, производство компьютеров, электронных и оптических изделий увеличилось на 45,4%, резиновых и пластмассовых изделий — на 25,7%, электрического оборудования — на 34,1%.
В сентябре в регионе прошел Балтийский региональный инвестиционный форум (BRIEF’24). В рамках пленарной дискуссии «Переход экономики от адаптации к росту» прозвучали цифры по инвестиционной активности в экономику региона: объем инвестиций оценивается в 6,7 трлн рублей, в регионе реализуются 810 инвестиционных проектов, свыше 80% инвестиций в проекты — частные. За последний год поступление инвестиций выросло на 72% — до 3,4 трлн рублей.
По данным строительного блока областного правительства, в 2023 году региональный стройкомплекс обеспечил ввод в эксплуатацию 4,1 млн кв. м жилья. На каждого жителя Ленобласти пришлось более 2 кв. м вводимого жилья, и это лучший результат в России. Сегодня в регионе строится более 4 млн кв. м жилья.
Свой вклад в экономику региона вносят портовые мощности, которые постоянно развиваются, а также туристические программы.
Региональная специфика
На открытом заседании совета по улучшению инвестиционного климата в регионе, прошедшего в ходе BRIEF’24, губернатор Ленинградской области Александр Дрозденко отметил: «Мы второй год работаем в условиях санкций. Но, несмотря на это, видим рост и доходной, и расходной частей бюджета, выполняем все социальные обязательства, а по некоторым направлениям даже перевыполняем».
По мнению губернатора, промышленность региона адаптировалась к вызовам и продолжает расти. Хотя в ряде отраслей объем инвестиций сократился (энергетика, металлообработка, переработка отходов и некоторые другие), а вложения поступают для расширения инвестиционных проектов, ситуация в экономике остается устойчивой.
Причины сбоя в притоке инвестиций понятны: начиная от исхода иностранных инвесторов со старта СВО до перманентного подъема ключевой ставки.
Дмитрий Ялов, заместитель председателя правительства Ленобласти по экономике, отмечает: «Ситуация в экономике Ленинградской области остается устойчивой — это та самая база, которая позволяет строить планы на будущее, планировать увеличение социальных расходов, повышать качество жизни ленинградцев. Стабильный рост промышленного производства и положительная динамика инвестиций свидетельствуют о правильно выбранном стратегическом подходе».
По его словам, экономика Ленобласти диверсифицирована, что позволяет даже при проседании отдельных направлений увеличивать объемы производства в других отраслях.
Несмотря на все геополитические изменения, регион остается инвестиционно привлекательным. «Это достижение всей команды губернатора: в области создан комфортный для развития бизнеса климат, и он продолжает улучшаться. Система ”Зеленый коридор для инвестора” год за годом снижает административные барьеры, ускоряет процессы взаимодействия предпринимателей и органов власти, позволяет сокращать срок ответов на обращения с тридцати до семи дней. За три года Ленобласть втрое увеличила число инвестпроектов — сегодня их у нас более 330, на общую сумму 6,5 трлн рублей — и в этом году вошла в топ-10 Национального рейтинга лучших регионов по состоянию инвестиционного климата. Для развития малого и среднего бизнеса также созданы самые благоприятные условия. Региональные меры поддержки помогают начинать свое дело, льготные займы позволяют приобретать оборудование, а бизнес-миссии и ежегодные образовательные программы способствуют развитию экспорта», — добавил Дмитрий Ялов.
По подсчетам областного Комитета экономического развития и инвестиционной деятельности, по итогам 2024 года ожидаемый объем инвестиций составит 803,4 млрд рублей. Согласно прогнозу в 2025–2027 годах объем инвестиций в основной капитал региона составит более 3,2 трлн рублей — 48,9% от валового регионального продукта (ВРП), а объем промышленного производства вырастет на 7,2%.
Инвестиции
Соглашения по целому ряду инвестиционных проектов, реализуемых в регионе, подписаны на различных крупных экономических форумах. Например, в 2024 году в рамках Петербургского международного экономического форума Ленинградская область подписала 35 соглашений на общую сумму 100 млрд рублей. Проекты относятся к разным сферам: логистика, пищевая промышленность, сельское хозяйство, машиностроение и проч., но почти в каждом случае подразумевается строительство новых мощностей.
«За любым инвестиционным договором идет его реализация. Это не только создание рабочих мест, это налоги в бюджет, которые должны быть направлены, как сказал наш президент, на улучшение качества жизни, на улучшение демократической ситуации. То есть мы должны инвестировать в человека», — заявил по результатам подписаний Александр Дрозденко.
Крупное соглашение с объемом инвестиций в 50 млрд рублей регион подписал с УК АО «УЛКТ» на строительство второй и третьей очередей терминала по перевалке контейнерных и навалочных грузов в морском порту Усть-Луга.
Год назад состоялся ввод в эксплуатацию Балтийского вагоноремонтного завода АО ХК «Новотранс». Теперь подписано новое соглашение — о расширении уже действующего производства с объемом инвестиций 4,9 млрд рублей.
Несколько соглашений подписаны недавно — в ходе BRIEF’24. ООО «Ориентир ЛО» к 2026 году построит логистический хаб для компании Ozon. Объем инвестиций — 9 млрд рублей. ООО «Северо-Западный битумный комбинат» построит в Тосненском районе до конца 2027 года завод по производству инновационного дорожного покрытия из полимерно-битумных материалов. Инвестиции в проект оцениваются в 2 млрд рублей.
ООО «Экорусметалл» построит в Сланцах завод по производству аккумуляторных батарей. Реализация продлится до 2030 года и потребует 1,4 млрд рублей.
Среди крупнейших инвестпроектов региона — строительство комплекса по переработке этансодержащего газа, который возводят ООО «Русхимальянс» и ООО «БХК», а также портовые проекты.
Роль личности в экономике
И власти Ленинградской области, и бизнес, работающий на ее территории, признают важность участия губернатора в жизни региона.
«Александр Юрьевич — отличный лидер и руководитель, который заряжает своей энергией всех, кто находятся с ним рядом. И в начале нашей общей работы, и сегодня поражает, насколько глубоко и детально он разбирается в каждом вопросе. Видно, что Александру Юрьевичу чисто по-человечески не все равно, что ему интересно и важно то, чем он занимается, — и это подкупает в первую очередь, это собирает людей вокруг него и обеспечивает необходимый результат», — отмечает Евгений Барановский, заместитель председателя правительства Ленобласти по строительству и жилищно-коммунальному хозяйству.
В регионе собрана работоспособная команда чиновников. Она формировалась постепенно, и теперь с подачи губернатора налажен диалог власти и бизнеса. «Мы высоко ценим прозрачный, конструктивный диалог, который вот уже много лет складывается между строительным сообществом и руководством Ленинградской области. Александр Юрьевич — человек, который всегда держит слово. Но и расслабляться бизнесменам не дает. Такой подход — залог эффективного, честного сотрудничества властей и бизнеса, результаты которого все мы видим. Это и динамичный рост показателей экономики региона, развитие социальной и дорожной инфраструктуры, повышение уровня жизни граждан. Со своей стороны, стараемся не подвести губернатора в этом», — говорит Илья Еременко, член Совета директоров холдинга Setl Group.
Всем участникам строительного комплекса известны прошлые проблемы в Ленобласти, которые решаются.
«Александр Юрьевич занял должность, когда в строительном комплексе области был беспорядок из-за хаотичной жилой застройки — без дорог и социальной инфраструктуры. Есть еще такие места в Ленинградской области, где подобная застройка осталась как атавизм того периода, но с большинством локаций разобрались. Где-то это было "больно" для застройщиков, но губернатор постарался нивелировать это разными способами, в том числе с помощью программы выкупа соцобъектов, участия в федеральных программах, таких как "Стимул", и т. д. Понятно, что без содействия со стороны чиновников всех уровней, без соответствующего настроя со стороны руководителя региона этого вообще могло не произойти. Какой посыл идет от руководителя — так и работает его аппарат. Наводя порядок в жилой застройке, разбираясь с обманутыми дольщиками, с социальными объектами, губернатор принимает решения, предварительно "посидев" по одну и по другую сторону стола, поняв позиции сторон и оценив последствия», — констатирует Алексей Булдин, директор по строительству ГК «ЕДИНО» (ранее СК «ЛенРусСтрой»).
По данным Комитета по строительству, в регионе налажена работа по синхронизации строительства жилья и социальной инфраструктуры. Сегодня инвесторы строят одновременно 11 школ и 13 детских садов — это рекордные темпы строительства объектов образования за счет внебюджетных источников.
Знаковыми для региона объектами социального назначения считаются бассейн для тренировки спортсменов олимпийского разряда в Кингисеппе, спортивный кластер в Рощине, клиника высоких технологий «Белоостров» в деревне Юкки.
Планомерно решается проблема с расселением аварийного жилья. Суммарно с 2012 года более 23 тыс. человек переехали из ветхих бараков в комфортное жилье. В рамках текущей программы 2019–2025 годов построены и введены в эксплуатацию 26 многоквартирных домов, переселены 11,5 тыс. граждан.
К началу октября Ленинградская область практически полностью решила проблему обманутых дольщиков. С 2019 года были восстановлены права более 40 тыс. пострадавших граждан, 422 проблемных объекта перестали быть таковыми.
«Заслуги Александра Юрьевича перед Российской Федерацией и перед Ленинградской областью переоценить сложно. Это человек слова и дела, принимающий решения и старающийся их выполнять в том контексте, который уместен и актуален на момент их реализации», — заключил Алексей Булдин.
