Девелоперы идут вокруг цифры
Цифровизация строительного бизнеса позволяет упорядочить процессы и увеличить прибыль. Запрос на оцифровку есть, хотя сотрудники компании нередко пытаются саботировать новые технологии.
О подходах к цифровизации говорили участники круглого стола «Оцифровка процессов в девелопменте – тренд 21 века или способ достижения сверхрезультата», который на прошлой неделе прошел на YouTube-канале MACRO TV. Все согласны с необходимостью диджитализации, многие включились в этот процесс, но подходы разнятся.
По мнению Павла Петрова, коммерческого директора DOGMA, оцифровка бизнеса застройщиков пока еще набирает скорость – в отличие от банковской сферы. Лидером выступают продажи жилья. Как показали исследования компании в конце прошлого года, около 30% клиентов готовы приобретать недвижимость дистанционно. И этот показатель, уверяет Петров, растет.
В то же время Евгения Хохлова, заместитель генерального директора по продажам УГМК, отмечает разрозненность процесса: во многих компаниях оцифровке подвергаются отдельные процессы. «Задача – все соединить в единую картину, чтобы показатели демонстрировали взаимозависимость», - добавила она.
Кирилл Холопик, генеральный директор Института развития строительной отрасли, руководитель портала ЕРЗ.РФ, подчеркнул: реформирование идет изнутри, и один из внутренних запросов – цифровизация. Причем речь идет о полном цикле объекта, есть спрос на автоматизацию взаимодействий с подрядчиками, поставщиками, проектировщиками, продавцами.
«Кто не встанет на путь цифровизации, у того нет будущего», - пригрозил Иван Захаров, коммерческий директор «Капитал строительство» в Тульской и Рязанской областях. По его мнению, наружная реклама продавцов скоро изживет себя – «все уйдет в цифру».
Диджитал-подходы
«Создание систем менеджмента – участь больших компаний», - заявил Холопик. Он полагает, что региональные компании со штатом 40-50 человек, как правило, не нуждаются в создании стратегических систем.
Как заявил Александр Школьник, генеральный директор компании MACRO, под цифровизацией все «понимают разное». В действительности необходимо оцифровать пять основных бизнес-процессов: контроль сроков строительства, договоры с подрядчиками, поставки, платежи и продажи. Во многих компаниях есть проблемы – воровство, коррупция. «Сотрудники все время обманывают», - заявил Владимир Моженков, основатель компании MOZHENKOV Progress Consulting.
Оцифровка помогает выявить нечестных сотрудников. Но основные бизнес-процессы в девелопменте, которые следует оцифровать, предназначаются для Big Data.
Контроль за графиком строительства, сроками тендеров, другой документации позволяет в реальном времени видеть динамику исполнения. Но, подчеркнул Школьник, на практике наблюдается «обилие экселевских файлов», а графики строительства обновляются зачастую по требованию руководителя.
Движение договоров с подрядчиками и актов о приемке работ в некоторых регионах остается в бумажном виде, рассказал Школьник. Если исполнитель не поставил вовремя галочку, движение договоров тормозится.
Большинство компаний, свыше 70% работают на давальческом сырье, а это большая коррупционная составляющая. Нередко отсутствует план снабжения.
В системе платежей вообще может царить неразбериха. «Как правило, платежи оторваны от договоров и заказов. Это не позволяет увидеть детали – за что платишь и с чем этот платеж связан», - поясняет Школьник.
Пока в лидерах процесса цифровизации – продажи.
Владимир Моженков предлагает свой подход к диджитализации. Для начала надо «поставить высокую цель» на пять-семь лет, а лучше на десять (строительный цикл), в области финансового менеджмента, в бизнес-процессах, в развитии сотрудников, в отношении клиентов. Затем эту цель необходимо «каскадировать», вовлечь в процесс всех сотрудников. Для построения бизнес-структуры необходимо вкладываться в сотрудников. «Это дает максимальную рентабельность», - утверждает Моженков.
Нужна еще структура бюджета – «центр прибыли и центр затрат». У каждого топа – свой расходный бюджет. При этом бюджет нацелен на основные задачи. «Рубль должен потеть, и я должен знать, сколько я получаю на каждый рубль – и свой, и заемный», - говорит Моженков.
Всего он насчитал 13 этапов оцифровки и 59 ключевых показателей, которые должен – с разной частотой, контролировать руководитель. «Сейчас девелоперы вышли в другие регионы, и без управления финансовыми потоками, без контроля результатов не будет», - уверен Моженков.
При этом, подчеркивает он, многие руководители компаний-застройщиков зачастую не знают реальной себестоимости строительства.
По его словам, необходима глубокая автоматизация бизнес-процессов. Для этого нужна сквозная аналитика, и каждый руководитель обязан быть бизнес-аналитиком, чтобы анализировать ключевые показатели и принимать решения.
«Ни за один ключевой показатель директор не отвечает, все распределено между помощниками, потом это все каскадируется – перепоручается на нижний уровень. А дальше все надо автоматизировать», - пояснил Моженков.
Момент решения
Как отметили участники круглого стола, нередко сотрудники саботируют оцифровку. «При возникновении саботажа на местах не сдавайтесь. Но и мотивировка должна быть», - говорит Школьник.
Мотивация сотрудников, подчеркивает Моженков, должна быть направлена на ключевые результаты, поэтому систему многим компаниям лучше поменять: «У нас дурацкие оклады и дурацкие проценты. Надо переводить на сдельно-премиальную оплату. Надо строить открытую компанию, не скрывать информацию о зарплатах. При заинтересованности друзья и знакомые все равно узнают. Премии выплачивать по прибыли. Нужно строить систему мотивации на основе сдельщины».
Решение о диджитализации должен принимать руководитель компании или собственник. «Не надо на сисадмина сгружать задачу, он не понимает в стройке ничего», - говорит Школьник.
Моженков также считает поручение программистам или топам «ошибкой директора»: программисты не знают бизнес-процессов. Не стоит также отдавать разработку на аутсорсинг.
В ближайшие 50 лет главной задачей бизнеса станет создание Big Data компании и расширение дашбордов (Дашборд (инфопанель) – отчеты в реальном времени, с помощью которых руководители и менеджеры видят, что прямо сейчас происходит с определенными показателями и группами показателей), убежден Моженков. Для этого нужно автоматизировать только ключевые показатели. И начинать процесс только с ключевого. «В ближайшие 50 лет эта проблема будет острой. Нужно выделять ресурсы», - резюмировал он.
В 2020 году Правительство Санкт-Петербурга планирует начать строительство Широтной магистрали скоростного движения (ШМСД), которая в 2024 году вместе с Западным скоростным диметром (ЗСД) и Кольцевой автодорогой (КАД) образует единую систему скоростных магистралей города.
Эксперты уверены, что появление новой трассы сможет заметно улучшить транспортную ситуацию в Северной столице.
Этапы большого пути
Строительство новой платной скоростной трассы поделено на шесть этапов, в текущем году планируется приступить к первому – от ЗСД в районе Благодатной улицы до пересечения с Витебским проспектом. Расчетный срок строительства – пять лет.
Широтная магистраль пройдет по территориям Красногвардейского, Невского, Фрунзенского, Московского, Кировского районов до примыкания к КАД севернее Кудрово в Ленобласти. Проект включает строительство моста через Неву в створе Фаянсовой и Зольной улиц (вдоль Финляндского железнодорожного моста).
Часть пятого и шестой этап проекта будут реализованы на территории Ленобласти (пятый этап – от КАД до примыкания к федеральной трассе М18 «Кола»; шестой – от улицы Коммуны до автомобильной дороги Санкт-Петербург – Колтуши), также предполагается подключение Всеволожска.
АО «Институт «Стройпроект» по заказу Комитета по развитию транспортной инфраструктуры (КРТИ) разработало проекты планировки и межевания территории первого этапа, губернатор города Александр Беглов утвердил этот проект, ФАУ «Главгосэкспертиза России» выдало положительное заключение.
По данным КРТИ, сейчас трассировка магистрали согласована, готовы ППТ не только для первого, но и для второго этапов (от Витебского до Союзного проспекта), идет разработка ППТ для третьего этапа – от Союзного проспекта до границы с Ленобластью. Также по заказу ОАО «ЗСД» идет разработка проектно-сметной документации по всем трем этапам дороги. Выполнено проектирование в части подготовки территории под строительство.
Параллельно КРТИ готовит документацию для решения имущественно-земельных вопросов при реализации проекта. «Подчеркнем, что практически вся трасса ШМСД проходит в полосе отвода существующей железной дороги. По просьбе жителей Невского района автотрасса была максимально приближена к железной дороге», – говорят специалисты КРТИ.
Позитивный эффект
Эксперты в области транспорта и развития территорий позитивно оценивают появление ШМСД. «Магистраль позволит существенно улучшить транспортную ситуацию в городе. Во-первых, получат развитие транспортные связи практически половины города, разделенного Невой, так как мост будет построен на участке Невы с самым большим разрывом между мостами. Во вторых, ШМСД в связке с ЗСД помогает разгрузить центр города. Значительная часть автомобилей едет через центр города из-за того, что шесть из девяти (включая ЗСД) мостов через Неву находятся в центре, другого пути просто нет. В третьих, немного разгрузится мост через Неву на Кольцевой дороге, так как часть транспорта с запада на восток и обратно поедет по этой магистрали», – отмечает заведующий кафедрой транспортных систем СпбГАСУ Александр Солодкий.
По его словам, в силу масштабности проект окажет позитивное влияние практически на весь город. «В итоге в городе станет легче дышать в прямом и переносном смысле. Улучшится транспортное обслуживание (сократится время на передвижение, меньше станет заторов) и снизится негативное влияние автомобильного транспорта на окружающую среду. Влияние проекта на город изучалось неоднократно (при разработке и Генеральной схемы развития улично-дорожной сети Санкт-Петербурга, и Генплана, и экономического обоснования необходимости строительства этой магистрали), выполнялось транспортное моделирование, все расчеты показали высокую эффективность строительства», – говорит эксперт.
В целом с ним соглашается эксперт транспортного развития территорий ИТП «Урбаника» Илья Резников: «Во-первых, это элемент транспортного обхода центра, который должен снижать число транзитных автомобилей в исторических районах. Во-вторых, ШМСД может перераспределять транспортные потоки между радиальными направлениями и улучшать межрайонные связи. В-третьих, это еще один удобный выезд из города в восточном направлении».
В то же время специалист отмечает, что платность магистрали негативно скажется на ее популярности, что прямо противоречит основной цели реализации проекта. Кроме того, ШМСД не формирует кольца или полукольца вокруг центра – это всего лишь один элемент транспортного обхода, и о создании остальных пока речи нет.
По мнению Ильи Резникова, десять заявленных развязок – слишком мало, такое количество не позволит выехать на магистраль с Московского и Индустриального проспектов, Октябрьской набережной. «Понятно, что есть технические и планировочные ограничения, но в результате страдает функция перераспределения потоков между магистралями, не улучшаются связи соседних районов», – добавляет он.
Финансовый вопрос
Стоимость проекта несколько раз пересчитывалась; по мнению экспертов, она может составлять порядка 215 млрд рублей.
В строительство ШМСД участвует Группа ВТБ – на Петербургском международном экономическом форуме 2019 года между банком и Правительством Петербурга подписан договор по развитию транспортной инфраструктуры и строительству ШМСД, на сумму более 120 млрд рублей.
Предполагалось, что финансировать первый этап (ориентировочно 35 млрд рублей) будут городской и федеральный бюджеты, а также оператор ЗСД – компания «Магистраль Северной столицы» (один из акционеров которой – ВТБ). Последующие этапы планировалось строить в рамках государственно-частного партнерства.
По информации КРТИ, Правительство Петербурга сейчас озабочено выбором финансово-экономической модели строительства трассы. Объявить конкурс на поиск концессионера планировалось в первом полугодии 2020 года.
Федеральный бюджет согласился выделить средства на строительство ШМСД – в частности, такое обещание получило АНО «Дирекция по развитию транспортной системы Петербурга и Ленобласти». В то же время осенью прошлого года появилась информация, что решение о финансировании на федеральном уровне еще не принято.
Мнение
Илья Резников, эксперт транспортного развития территорий ИТП «Урбаника»:
– По-настоящему полезной эта трасса будет для транспорта, следующего в центр города из пригородов (с Кольцевой, из Всеволожска и т. д.). На это накладывается проблема высокой цены Широтной магистрали. При этом ШМСД не будет полезна для общественного транспорта (который остро нуждается в развитии), не улучшит ситуации в проблемных периферийных районах или в центре города, не решит проблем межрайонной связности.
Александр Солодкий, заведующий кафедрой транспортных систем СПбГАСУ:
– Впервые идея Широтной магистрали с мостом в створе улиц Фаянсовая и Зольная, которую часто некорректно называют Восточным скоростным диаметром, появилась более 50 лет назад в Генплане Петербурга. Предусматривалось создание трех меридиональных магистралей: Западный диаметр, Центральный диаметр, Восточный диаметр и две широтных магистрали. Из концепции развития дорожного хозяйства Петербурга, принятой в 1998 году, исчез Центральный диаметр, превратившись в два радиуса. Через десять лет в Генеральной схеме развития улично-дорожной сети города и в Генеральном плане осталось всего две магистрали – ЗСД и Широтная магистраль. В 2003 году было разработано экономическое обоснование строительства этой магистрали, на которое было получено положительное заключение госэкспертизы.
Санкт-Петербург со дня своего основания был городом-идеей, призванным перенести на российскую почву величайшие достижения мировой культуры и найти им оригинальное национальное развитие. Именно потому он так похож – и так не похож – на города Европы. Не случайно Северную столицу России называют самым европейским из всех русских городов и самым русским из всех европейских.
Первые два века своей жизни Петербург прекрасно справлялся со своей миссией, превратившись в границах начала ХХ века в тот музей под открытым небом, взглянуть на который сейчас едут туристы со всего мира. Затем по-настоящему интересные, знаковые проекты стали явлением единичным. И вот сегодня, по оценкам социологов, в обществе очень силен запрос на появление новых масштабных инициатив, в том числе в градостроительной сфере, которые дали бы новый толчок развитию города, вернули бы ему статус города-идеи мирового значения.
Старый новый проект
Своеобразным ответом на этот вызов стала очередная инициатива Фонда содействия восстановлению объектов истории и культуры в Санкт-Петербурге по строительству спроектированной, но так и не построенной великим зодчим Франческо Бартоломео Растрелли (1700–1771) колокольни Собора Воскресения Христова в Воскресенском Новодевичьем Смольном монастыре. Этот амбициозный проект был заявлен в Петербурге в самом конце прошлого года.
Комплекс Смольного монастыря – один из самых ярких и известных архитектурных шедевров Северной столицы, ставший классическим «открыточным видом», посещение которого при поездке в город – обязательно. Это было любимое детище дочери Петра Великого – императрицы Елизаветы Петровны. Разработку проекта поручили придворному архитектору Растрелли, работами которого являются такие известные шедевры русского барокко, как Зимний, Аничков, Воронцовский дворцы в Петербурге, Андреевская церковь в Киеве, Большой Екатерининский дворец в Царском Селе и др.
140-метровая пятиярусная колокольня была неотъемлемой частью проекта архитектурного ансамбля Смольного монастыря и должна была стать одной из высотных доминант города. По проекту первый ярус представлял собой триумфальную арку – парадный въезд в монастырь, второй был надвратной церковью, а в остальных трех должны были располагаться звонницы. Однако сооружение возвели только до второго уровня, что по высоте превышает келейные корпуса, но из-за нехватки средств в связи с Семилетней войной (1756–1763) реализация проекта была приостановлена. Сам Смольный монастырь достраивался после этого еще много лет (последние работы были завершены в 1835 году). Но до колокольни так «руки и не дошли».
Интересно, что сам Растрелли до самой своей смерти мечтал о том, что его проект будет реализован полностью – и колокольня все-таки будет возведена в монастыре. «Посреди просторного двора внутри монастыря я возвел великую церковь с куполом. Капители, колонны и базы из чугунного литья… Большая колокольня, коя будет построена при входе в монастырь, будет иметь 560 английских футов высоты. Нельзя не восхищаться великолепием сей постройки, коя снаружи и изнутри имеет дивную архитектуру», – так писал он о своем проекте.
И вот нашлись люди, которые готовы завершить реализацию этого мегапроекта XVIII века.
Первая среди равных
На момент создания проекта 140-метровая (в другом варианте – даже 170-метровая) колокольня должна была не только стать самым высоким зданием в Петербурге, но и фактически сравняться с высочайшим храмом Европы или даже превзойти его. Задумка Растрелли была весьма амбициозным проектом – и масштабность затеи за прошедшее время ничуть не уменьшилась.
В этом смысле очень интересно сравнить этот проект с иными высотными историческими храмовыми сооружениями Европы. Самым высоким из таких объектов является готический собор в немецком Ульме, начало строительства которого относится к 1377 году. Его высота в настоящее время составляет 161,5 м (аккурат на полметра меньше, чем в одном из вариантов проекта Растрелли). На втором месте – еще один образец германской готики – Собор Святого апостола Петра и Пресвятой Девы Марии в Кёльне, возведение которого стартовало в 1248 году. Сегодня его высота достигает 157,4 м. Третью позицию этого своеобразного рейтинга занимает еще один образчик готики, на сей раз из Франции, – Собор Руанской Богоматери. Его строительство началось в 1145 году. На данный момент его высота – 151 м. Четвертая строка – у еще одного представителя французской готики (с элементами романского стиля) – Собора Страсбургской Богоматери, основанного в 1015 году. Современная высота храма – 142 м. Остальные сохранившиеся шпили исторических храмов уже уступают растреллиевскому «проекту-минимуму».
Дотошный читатель, наверное, уже обратил внимание на использованные формулировки: датировка именно начала строительства и уточнение, что показатель высоты здания дается по состоянию на сегодняшний день. И это не случайно. Храмы таких масштабов строились веками, часто с большими перерывами, а иногда – и с изменением архитектурного стиля.
В частности, строительство основной части Ульмского собора длилось с 1377 по 1543 год, самый длинный перерыв в работах – с 1405 по 1530-й. Кёльнский собор строили с перерывами с 1248 по 1437 год, Руанский – с 1145 по 1506-й, Страсбургский – с 1015 по 1439-й. То есть ничего необычного ни в вековых сроках возведения объекта, ни в вековых же перерывах в ходе работ нет. Это никак не препятствует признанию этих зданий архитектурными достижениями человечества.
Но есть и вторая интересная деталь. Шпили почти всех вышеперечисленных храмов – еще более позднего времени. Они появились при реконструкции объектов. Причем по времени она отстояла от основного строительства на много столетий и была выполнена только в конце XIX века. Единовременный самому зданию шпиль – только у Страсбургского кафедрала. Руанский собор стал высочайшим храмом при реконструкции в 1876 году, Кёльнский – в 1880-м, Ульмский – в 1894-м.
И это тоже никак не мешает признанию всех этих объектов шедеврами архитектуры, включению Руанского собора в число памятников национального наследия Франции, а Кёльнского – в список мирового наследия ЮНЕСКО. Есть и еще один очень интересный прецедент: известный собор Саграда Фамилиа в Барселоне строится по замыслу великого Антонио Гауди с 1882 года по сей день. Несмотря на то, что объект еще не завершен, в 2005 году он уже внесен в список наследия ЮНЕСКО.
Кстати, в списке самых высоких храмов мира Саграда Фамилиа сегодня занимает 38-ю позицию (112 м). Высочайший представитель России в «рейтинге» – Петропавловский собор в Петербурге – 22-ю (122,5 м). Строительство колокольни Смольного собора даже в «проекте-минимуме» позволит нам выйти на восьмую строчку.
Осмыслить идею
Сегодня в петербургском обществе отношение к инициативе Фонда содействия восстановлению объектов истории и культуры в Санкт-Петербурге отличается разнородностью. Немало скептических комментариев связано главным образом с «неаутентичностью» и «неединовременностью» планируемой к строительству колокольни остальным зданиям монастыря. Однако, как видно из вышеизложенного, такое положение не является редким, а в равной степени не препятствует мировому признанию объекта, в том числе на уровне ЮНЕСКО.
Но есть немало и позитивных оценок. «Идея уже получила поддержку в достаточно широких кругах общества, особенно среди деятелей культуры и искусства. Этот проект – дань истории, традиции, сохранению и восстановлению духа Северной столицы, и при этом – движение вперед», – говорит представитель Фонда содействия восстановлению объектов истории и культуры в Санкт-Петербурге Филипп Грибанов.
«Идея завершения замысла гениального Растрелли вызывает интерес в профессиональном сообществе уже давно. В частности, и наша мастерская в свое время делала предпроектные эскизы, чтобы оценить, как выглядел бы ансамбль, если бы проект был реализован полностью», – отмечает руководитель архитектурного бюро «Литейная часть-91» Рафаэль Даянов.
По его словам, достройка колокольни Смольного собора – серьезный вызов и очень интересная задача. «Что останется от архитектуры начала XXI века в будущем? Что станет наследием нашего времени? Торговые центры и гостиницы? Вряд ли. А вот воплощение задумки Растрелли вполне способно оставить след в истории», – подчеркивает эксперт.
«Мечтаю о том, чтобы это гениальное сооружение было построено. Мы знаем примеры, когда задумки гениев не были при их жизни реализованы, но со временем, через столетия, воплотились в жизнь. Я думаю, что колокольня Смольного собора украсит Петербург», – со своей стороны, отмечает Фёдор Туркин, председатель совета директоров холдинга РСТИ («Росстройинвест»).
По словам Филиппа Грибанова, инициаторов проекта не смущают скептические отзывы. «Новое часто сначала встречается большинством «в штыки». В этом нет ничего страшного. Обществу необходимо время на осмысление идеи. Надо объяснить людям, что это не разрушение исторического облика, а его развитие. Причем в историческом же духе, в рамках задумки нашего великого зодчего. То, что уже сейчас многие разделяют нашу позицию, вселяет в нас оптимизм», – заключил он.