Церковное зодчество: проблемы и перспективы
В последние десятилетия в России в целом и Санкт-Петербурге в частности идет процесс возрождения церковного зодчества. И хотя в целом изменения в этой сфере эксперты оценивают положительно, существует еще немало проблем, которые только предстоит решить.
В здании Санкт-Петербургского Союза архитекторов завершила работу III региональная выставка «Современное церковное зодчество: Санкт-Петербург». В экспозиции были представлены как уже реализованные, так и только подготовленные проекты храмов. Выполнены они преимущественно в течение последних пяти лет − с 2016 года – после проведения предыдущей аналогичной выставки. Организатором традиционно выступил Совет по церковной архитектуре Союза архитекторов. На завершающей выставку пресс-конференции специалисты поделились своим видением ситуации в этой сфере.
В лучшую сторону
Эксперты признают, что далеко не все опыты современного храмового строительства успешны и периодически появляющаяся критика облика тех или иных церквей, возведенных за последние три десятилетия, зачастую оправданна. Это касается и Петербурга, и, особенно, провинции. Однако призывают меньше думать о «болезнях роста», а обратить внимание на процесс в целом.
«Если вдуматься, то сам факт начала нового храмового строительства в 1990-е годы – это уже чудо. Ведь для этого решительно не было никаких объективных предпосылок. Все помнят тогдашнее тяжелое экономическое положение. Кроме того, традиция русского церковного зодчества прервалась. Тем не менее, и деньги каким-то образом изыскивались, и проекты делались – как профессиональными зодчими, так и самоучками. В итоге храмы строились. Конечно, далеко не все они отличались хорошей архитектурой, но были и вполне достойные образцы», - отмечает кандидат архитектуры, председатель Петербургской епархиальной комиссии по архитектурно-художественным вопросам, настоятель Петропавловского собора архимандрит Александр (Федоров).
При этом эксперты подчеркивают, что в целом ситуация постепенно улучшается. «Важным фактором в этом смысле становится отход от практики возведения церквей «хозяйственным способом», по наброску, сделанному дилетантом, и переход к нормальной процедуре – с приглашением профессионального архитектора и процедурой согласования облика, как и для иных объектов», - говорит руководитель архитектурной мастерской Михаил Мамошин, председатель Совета по церковной архитектуре Петербургского Союза архитекторов, академик архитектуры, заслуженный архитектор России.
Градостроительный фактор
Тем не менее, проблем – достаточно специфического свойства – в этой сфере хватает. Часть из них имеет непосредственное отношение к градостроительному процессу в целом и реализации отдельных проектов, в частности.
«Сегодня место под храм выделяется «по остаточному принципу». Если при проектировании жилого комплекса уцелел клочок земли, на котором просто невозможно разместить какую-то пригодную к продаже недвижимость, - его отдают под маленький храм или часовню. Больше того, даже при комплексном освоении территории, когда осваиваются десятки гектаров и под церковь отводится вполне приличный по площади участок, находится он обычно где-нибудь на отшибе и, в итоге, градостроительной функции не имеет», - отмечает Михаил Мамошин.
По словам старшего преподавателя факультета искусств СПбГУ диакона Романа Муравьева, такая же ситуация характерна и для небольших городов. «Участки выделяются на окраинах, на землях без коммуникаций, с плохой транспортной доступностью. Храмы как бы удаляют из городской среды», - говорит он.
Между тем, традиционно храмы были доминантами – и по объемам здания, и по высоте. «И вокруг них уже формировались жилые районы и инфраструктура. Больше того, если посмотреть на города, где эта историческая структура уцелела до сегодняшнего дня (например, Петербург) – там сохранилось «лицо города», его неповторимая индивидуальность. И наоборот: разрушение доминант – обезличивает любой населенный пункт. Надо признать, что сегодня Церковь не играет в жизни общества той роли, как прежде. Но принципы создания гармоничной архитектурной ткани остались неизменными. Доминанты необходимы, и хотя бы часть из них могла бы быть храмами – их востребованность, особенно в районах новой жилой застройки очень велика», - подчеркивает о. Александр (Федоров).
Еще одна проблемная точка в этой сфере – высотный регламент. «Традиционно в Петербурге контекст окружающей застройки по высоте полностью соответствовал высоте кубической части храма. Все остальное – шпили, главки, купола – было выше. Исключение составляли большие соборы, которые могли существенно возвышаться над окружением. Действующий высотный регламент не делает никаких различий. Это в принципе подрывает идею доминант, как элемента правильной архитектурной организации пространства. Конечно, иногда на заседании Градостроительного совета удается отстоять отклонение по высоте, как это было при обсуждении проекта церкви в Парголово. Но, на мой взгляд, требования высотного регламента для храмов нужно просто отменить. Это, а также обеспечение наличия участка для храма уже на этапе планировки территорий – две основных задачи церковных архитекторов в градостроительной сфере», - отмечает Михаил Мамошин.
О пользе профессионализма
Второй «больной» момент, который выделяют эксперты, – низкий уровень профессионализма практически всех участников процесса. «Если на начальном этапе возрождения храмового зодчества это было неизбежно, то сейчас необходимо отказываться от дилетантизма в столь важном вопросе. Причем некомпетентность проявляется в самых разных формах», - констатирует о. Александр (Федоров).
Самая распространенная проблема – когда за проектирование храма берется человек религиозный, но совершенно не сведущий в архитектуре. «Иногда такие люди успевают «утвердить» свой набросок у настоятеля или попечителя. После этого убедить их в том, что предлагаемое либо антиэстетично, либо просто нереализуемо – очень сложно», - отмечает эксперт. «Некомпетентность часто порождает скандалы, как это было в главным храмом Вооруженных сил России в подмосковном Одинцово. Проект делал не архитектор, а дизайнер, действовавший к тому же в рамках жесткого идеологического заказа, что при храмоздательстве вообще категорически недопустимо. Результат известен и очень печален», - говорит профессор МААМ, ученый секретарь Петербургской Епархиальной комиссии по архитектурно-художественным вопросам Алексей Белоножкин.
Второй вариант обратный: проектировать храм берется человек компетентный в архитектуре, но далекий от Церкви, не знающий, что происходит во время Богослужения, не понимающий смысла и предназначения храмовых элементов. «Результат часто становится «собранием внешних форм». Конечно, для правильного храмоздательства необходимо соединение профессионализма и духовной жизни», - отмечает о. Александр (Федоров).
«Качество проектирования церковных объектов в провинции очень низкое. То же касается и строительства. В такой ситуации лучше тиражирование типовых храмов, которые, пусть и не являются шедеврами, но, как минимум, удовлетворительны с эстетической точки зрения и безопасны для людей», - считает о. Роман Муравьев.
Михаил Мамошин полагает, что ситуацию может изменить введение в учебные программы архитектурных вузов курса по храмоздательству. «Это обеспечит рост интереса к этой сфере, повысит уровень подготовки молодых архитекторов», - говорит он. О. Роман Муравьев поддерживает идею, но прогнозирует, что она столкнется с целым конгломератом проблем, связанных именно со специфичностью этого сегмента архитектуры. «Преподавателей, способных грамотно дать эту тематику – немного. Нецерковные студенты опять-таки не смогут воспринять сакрального знания храма, для их он останется собранием «внешних форм». И это не говоря уже о том, что Церковь отделена от государства, а страна считается поликонфессиональной. Так что ничем кроме скандала введение курса по храмовому зодчеству не закончится», - уверен он.
Алексей Белоножкин выделяет также нередко встречающуюся проблему взаимоотношений с настоятелем, ктитором и главой общины. «К сожалению, и развитость общего вкуса, и компетентность в церковной архитектуре иногда находится на таком уровне, что профессионалам буквально «с боем» приходится отстаивать приемлемые решения. В этом смысле повышение «профессионализма» заказчика, его доверия специалисту – тоже очень важно», - отмечает он.
Процедурный вопрос
Третья ключевая проблема сегодняшнего дня, по мнению экспертов, - отсутствие четкой, понятной процедуры согласования и строительства храмовых объектов.
Михаил Мамошин говорит, что в синодальный период была выстроена ясная система в этой сфере, но сейчас Церковь отделена от государства и, естественно, та схема не годится. «Сегодня получили известность две достаточно эффективных подхода. Первый – это известная столичная программа «200 храмов». Ее курирует депутат Госдумы РФ, а ранее глава стройкомплекса Москвы Владимир Ресин. Обладая большим опытом, зная специфику административных процедур, имея профессиональную команду, он полностью координирует огромную по масштабам храмостроительную программу столицы, работая с настоятелями, попечителями и ведомствами. По второму пути идет Гильдия храмоздателей, созданная московским архитектором Сергеем Анисимовым. Качество результата обеспечивается тем, что зодчий фактически берется не только за проектирование, а полностью за создание храма, выступая генподрядчиком и привлекая исполнителей. Это, на мой взгляд, не для всех приемлемая практика. Думаю, что для Петербурга, с его прекрасной архитектурной школой, самым грамотным был бы путь сочетания профессионального грамотного проекта с ясной и удобовыполнимой процедурой согласования», - отмечает эксперт.
По его словам, сейчас налаживается системная работа в этой сфере. И практически все проекты новых храмов, прежде чем попасть на утверждение в КГА, по договоренности с Главным архитектором Петербурга Владимиром Григорьевым, рассматриваются на заседаниях Межведомственного совета по церковной архитектуре – совместных совещаниях Совета по церковной архитектуре Петербургского Союза архитекторов, Петербургской епархиальной комиссии по архитектурно-художественным вопросам и епархиального архитектора. Эта практика позволяет доработать предлагаемые проекты, обеспечить их должное качество.
Крупнейший в истории современной России транспортный проект – скоростная автотрасса, соединившая две столицы, М-11 «Нева» – станет драйвером развития территорий пяти российских регионов.
Скоростная платная трасса проходит по территории Москвы, Московской, Тверской, Новгородской и Ленинградской областей, а также Санкт-Петербурга. Общая протяженность – 669 км.
Как пояснил глава Минтранса РФ Евгений Дитрих, М-11 – часть единого транспортного коридора в Западный Китай. Приступить к строительству следующих этапов транспортного коридора планируется в следующем году. В частности, продолжить М-11 от Москвы в сторону Владимира, а также начать строительство трассы вокруг Казани.
Отметив хорошую работу строительных подразделений в ходе сооружения М-11, Евгений Дитрих заявил: есть задача – перегруппировать их на новые участки.
От МКАД до КАД
На стадии идеи проект стартовал с 2005 году. А в конце ноября этого года был торжественно открыт последний, восьмой, участок трассы протяженностью около 34 км. Он проходит в основном по территории Ленобласти.
Сразу после официального открытия состоялось совещание «О влиянии реализации инвестиционного проекта строительства скоростной автомобильной дороги М-11 «Москва – Санкт-Петербург» на социально-экономическое развитие субъектов РФ», с участием Президента РФ Владимира Путина и глав пяти регионов.
Участники совещания отметили оживление инвестиционного процесса на территориях, по которым проходит трасса. Так, губернатор Подмосковья Андрей Воробьёв сообщил, что в регионе вдоль трассы уже начали работать 15 индустриальных парков, есть и другие заявки от инвесторов. Губернатор Тверской области Игорь Руденя отметил рост турпотока и привлечение дополнительных инвестиций. О росте турпотока на 25% также объявил губернатор Новгородской области Андрей Никитин. Кроме того, по его словам, М-11 также позволила «оживить два моногорода».
Губернатор Ленобласти Александр Дрозденко подчеркнул – центром стратегического роста в регионе становится Тосненский район: «Он получает новый импульс развития экономики за счет возможности размещения вдоль трассы производственных площадок и логистических комплексов. Это новые рабочие места и налоги для территории, не говоря уже о сокращении расходов на транспортировку грузов». По расчетам, открытие дороги позволит привлечь в район до 10 млрд рублей инвестиций: их объем уже вырос на 33%, но заявлены новые проекты.
«После ввода М-11 на всем ее протяжении мы рассчитываем на повышение деловой активности, снижение транспортных издержек и сроков доставки товаров, увеличение туристического потока из Москвы», – заявил губернатор Петербурга Александр Беглов. Он, кроме того, рассчитывает на будущую кооперацию с предприятиями областей, по которым протянулась М-11. Импульс для развития, по мнению градоначальника, получат промзоны на юге города – Шушары, Ижорские заводы и Металлострой.
Однако, как отметил Владимир Путин, работа губернаторов «только начинается». Дорожники, по его словам, «сделали свое дело», а главам регионов предстоит заниматься обустройством трассы: наладить пункты питания, связь, построить АЗС и пр.
Источник фото: https://mos-spb.com/
Первый блин
Первый крупный транспортный проект состоялся, реализация прочих, очевидно, пойдет быстрее.
Идея родилась в 2005 году, в 2006-м к проекту подключились иностранные компании – французские и турецкие. В 2006–2007 годах проведена экспертиза и получены положительные заключения Главгосэкспертизы и Государственной экологической экспертизы.
Распоряжение Правительства РФ о проведении конкурса на право заключить концессионное соглашение для головного участка (с 15-го по 58-й километр) вышло также в 2007-м. ГЧП в форме концессии было применено впервые для реализации федерального проекта.
Как подчеркнул Евгений Дитрих, головной и два последних участка, 7-й и 8-й, реализованы на основе концессии. От имени Правительства РФ выступала компания «Автодор», другим участником было ООО «Магистраль двух столиц» – консорциум в составе банка «ВТБ Капитал» и компании VINCI Highways (дочернего предприятия VINCI Concessions). Соглашение заключено на период строительства и период эксплуатации до 2041 года. Как отметил президент – председатель правления банка ВТБ Андрей Костин, завершение проекта доказывает эффективность механизма ГЧП, который позволяет реализовывать самые сложные инфраструктурные проекты.
Само строительство (первого участка, на территории Подмосковья) началось в 2011 году и завершилось в 2014-м.
Трассу планировалось запустить к лету 2018 года, к Чемпионату мира по футболу. Однако ряд участков не был готов, и запуск отложили. Четыре участка вводились уже после мундиаля, а последний, от Тосно до Петербурга (с 646-го по 684-й километр), торжественно открылся 27 ноября.
Планы на будущее
Кроме нового участка в сторону Владимира, предстоит еще так называемый третий этап строительства – 60-километровый обход Твери, который позволит связать регион с Ярославской, Вологодской областями и подмосковной Дубной. Средства на строительство выделяет региональный бюджет.
В Петербурге казна выделяет 2,7 млрд рублей на строительство третьего съезда с трассы – к аэропорту «Пулково». «Есть решения по расширению аэропорта и увеличению пассажиропотока к 2025 году до 35 млн человек. Новая развязка с М-11 позволит облегчить доступ в «Пулково» жителям соседних областей, а также снизить транзитный поток по Пулковскому шоссе», – отметил Александр Беглов.
Мнение
Сергей Лазарев, заместитель генерального директора ООО «Гидьдия Геодезистов», эксперт«Деловой России»:
– На строительстве трассы М-11 наша компания выполняла работы по геодезическому сопровождению строительства одного из участков дороги, расположенного примерно на границе Новгородской и Ленинградской областей. Для геодезических работ это не самый простой объект. На участке отсутствовала сотовая связь – и приходилось использовать геодезическое GPS-оборудование с радиоканалами, что требует дополнительных финансовых и трудовых затрат. Как и на любом линейном объекте, большая потеря времени связана с непростой логистикой и регулированием рабочих смен персонала. Существовали и дополнительные высокие требования к оборудованию, документации, точности и использованию дополнительных компьютерных программ. В наш функционал входили работа по сгущению геодезической разбивочной сети, выноске основных осей трассы, выполнению исполнительной геодезической съемки, подсчет объемов насыпных материалов при их приемке и др. В целом компания успешно решила поставленные задачи. С заказчиком продолжаем работу по новым проектам. Хочется отметить крайнюю важность построенной дороги. Думаю, что экономический эффект для России будет значительным. Не так давно удалось самому протестировать дорогу – у меня одни позитивные эмоции.
Сергей Моровщик, генеральный директор ООО «СкайТрейд»:
– Трасса М-11 – очень важный и ответственный проект, и мы рады, что смогли принять участие в его реализации. Одним из специфических моментов, связанных с ее строительством, является удаленность мест работ от локаций производства стройматериалов. Таким образом, бетонные смеси должны были иметь особые свойства, позволяющие их транспортировать на большие расстояния, а также иные специфические характеристики. Для строительства трассы М-11 мы поставляли следующие продукты: добавка ST 4.3.1 – суперпластификатор на основе поликарбоксилатного эфира (применение этой добавки позволило сохранять требуемую подвижность бетонной смеси при транспортировке в течение 6 часов); добавка ST 5.0 – суперпластификатор на основе поликарбоксилатного эфира (данный продукт использовался для барьерных ограждений, его применение позволило получить самоуплотняющеюся бетонную смесь и обеспечить раннюю распалубочную прочность, на поверхности готового изделия отсутствовали поры и раковины); добавка ST Air – воздухововлекающая добавка на основе природного сырья (применение этой добавки позволило обеспечить вовлечение требуемого количества воздуха в бетонную смесь, в процессе транспортировки вовлеченное количество воздуха оставалось неизменным).
Источник фото: https://mos-spb.com/
В Санкт-Петербурге немало не только исторических дворцов и исторических храмов, но и исторических лифтов. Об этом «Строительному Еженедельнику» рассказала ведущий специалист отдела по связям с общественностью компании «МЛМ Нева трейд» Мария Аргучинская:
– В Петербурге сегодня насчитывается не менее полусотни исторических лифтов XIX–XX веков. И это только известные подъемники, которые могут увидеть петербуржцы и гости нашего города. Однако в Северной столице есть и скрытые лифты – спрятанные за фанерой и закрытыми дверями подъемники, которые когда-то было проще замуровать, чем заменить. Сейчас важная для общества задача – такие лифты сохранить и уберечь от разрушения.
В жилых домах Петербурга более 43 тыс. лифтов. Ежегодно меняют порядка 1 тыс. единиц! В программе участвуют не только многоквартирные дома, но и исторические здания. В одном из таких особняков рядом с Казанским собором специалисты «МЛМ Нева трейд» обнаружили лифт, спрятанный в стене. Догадаться о его местонахождении можно было только по выступу в центре парадной. Доступ к лифту был закрыт металлическим щитом, за которым скрывалась кабина из дорогих пород дерева с изящными узорами. Она сохранила свою красоту несмотря на сантиметры пыли, слои паутины и годы консервации. Подъемник может представлять культурную и историческую ценность. Дом, в котором он расположен, является памятником архитектуры. Находкой сразу заинтересовались краеведы, которые хотят сообщить об обнаруженном лифте в КГИОП.
Свою историю петербургские лифты ведут от «подъемного стула» императрицы Елизаветы Петровны. Он был установлен в 1762 году в Зимнем дворце и работал на ручной тяге. Через десятилетия начали появляться первые паровые и гидравлические лифты. Предполагается, что первый лифт в многоквартирном жилом доме был установлен в 1890 году в доме купца Елисеева на Фонтанке. Его можно увидеть и сегодня – это прекрасная композиция, состоящая из винтовой лестницы и изящной открытой шахты лифта.
Историки утверждают, что из-за появления лифтов пару веков назад изменилась даже стоимость недвижимости. Петербуржцев так увлекали поездки на подъемниках, что квартиры на верхних этажах стали пользоваться небывалой популярностью. Жилье, которое считалось непривлекательным еще за десять лет до этого, резко подорожало. Стало даже модным приглашать в гости «прокатиться на лифте». Сегодня стоимость жилья также может зависеть от состояния подъемника. В домах, где лифтов нет или они не работают, продать недвижимость сложнее.
Ближе к началу ХХ века в жилых домах появились более привычные нам электрические лифты. Их устанавливала компания «Сименс и Гальске», которая провела первые в мире испытания электроподъемников. Жители и владельцы домов, в которых был установлен лифт, гордились этим чудом техники, но в то же время несли дополнительные расходы. В лифте должен был работать управляющий подъемником лифтёр, зарплату которому платили жильцы.
Во времена СССР в городе массово утилизировали дореволюционные лифты. Восстанавливать их было затратно, а людям нужно было подниматься и поднимать грузы. Так что старые подъемники с чугунной ковкой, дорогой древесиной и отделкой из латуни разбирали на металлолом и ставили вместо них современные на тот момент лифты.
Сегодня на рынке существует тенденция к упрощению конструкции подъемников, что позволяет снизить их стоимость. Спрос на лифты с коваными шахтами и кабинами из красного дерева, увы, ушел в прошлое. Они стали артефактами, свидетелями своей эпохи. Тем важнее их сохранять как исторические раритеты.