Себе дороже, но все же: редевелопмент исторических зданий Петербурга
Судьба исторического центра Санкт-Петербурга по-прежнему волнует экспертов. Помимо объектов культурного наследия, в срочном восстановлении нуждаются многие исторические здания, в которых не жили известные люди, построенные не прославленными архитекторами и разрушающиеся десятилетиями после расселения. Наиболее критичные проблемы, специфика редевелопмента в центре Северной столицы, выбор между стилизациями и современной архитектурой — мнениями делятся девелоперы, архитекторы и застройщики.
«В Петербурге тысячи исторических зданий, и ни у кого нет четкого понимания, какая часть из них уже нуждается в срочной реконструкции, какая потребует капитального ремонта в ближайшие годы. То, что делается для реконструкции городского центра сейчас, — капля в море», — полагает Эдуард Тиктинский, президент Группы RBI.
Разрушающая сила закона
По мнению Виталия Никифоровского, вице-президента ГК Springald, город самоустранился от проблем редевелопмента центра: «В пылу политических баталий последовательно ужесточался закон № 820-7 «О границах объединенных зон охраны объектов культурного наследия…», превратившись в итоге в практически запретительный документ.
Архитектор Феликс Буянов, основатель «Архитектурной мастерской Б2», председатель Объединения архитектурных мастерских, наиболее критичной проблемой считает «трагический отрыв федеральной нормативной документации от петербургских реалий». Подавляющую часть исторических зданий Санкт-Петербурга невозможно приспособить под современное использование с соблюдением норм пожарной безопасности и санитарно-эпидемиологических требований и одновременно с соблюдением охранного законодательства, как федерального, так и регионального, уверен эксперт: «Петербург как минимум в пределах исторической части города — объединенной охранной зоны — должен сохраняться и развиваться по своему особому градостроительному законодательству, как например, это позволено Москве».
Алексей Шашкин, генеральный директор ООО «ИСП Геореконструкция», согласен, что нужно изменить идеологию общестроительных норм применительно к памятникам, разработать специальный свод правил, посвященный обеспечению механической безопасности памятников: «Задумаемся, что такое коэффициенты запаса в наших нормах? Это коэффициент на незнание: недоброкачественные строительные материалы, неточные расчетные схемы, недоисследованные грунты, брак при строительстве. От этих ошибок (до некоторого предела) и страхуют нормативные коэффициенты запаса. Но памятник, простоявший уже много десятилетий или столетий, самим фактом своего существования демонстрирует, что этих ошибок оно избежало, что его конструкция жизнеспособна. Во многих случаях достаточно только отремонтировать (отреставрировать) поврежденные временем конструктивные элементы — и они простоят еще сто лет».
Побочный эффект несоответствия законодательной базы суровой реальности в сфере реконструкции, реставрации и редевелопмента — чрезвычайно завышенная, нецелесообразная для инвесторов стоимость работ. В этом убежден Лев Каплан, вице-президент, директор Санкт-Петербургского союза строительных компаний «Союзпетрострой»: «В отношении реконструкции исторического центра важно учитывать, кроме всего прочего, вопрос ценообразования. Расценки, применяемые при производстве работ в центре Петербурга, должны быть другими. Этот вопрос нужно решать обязательно, потому что многие застройщики и подрядчики боятся даже близко подходить к таким работам, так как они априори убыточны».
Прочность или подлинность
Эксперты единогласны во мнении, что современные нормы не рассчитаны на применение в отношении исторических объектов. «Смею утверждать, что удовлетворение нормативным требованиям во многих случаях эквивалентно уничтожению памятника, — заявляет Алексей Шашкин. — Для ограничения такого волюнтаризма должно быть установлено требование о разработке в рамках проекта реставрации специального расчетно-аналитического раздела проекта "Расчетное обоснование необходимости современного усиления конструкций памятника", который во многом позволил бы обеспечить прозрачность принятия проектных решений».
В вопросах использования современных технологий и материалов на исторических объектах специалисты не так единодушны. «Жизнь не стоит на месте, и, даже если здание будет полностью копировать облик разобранного строения, зачем копировать материалы? Современные строительные материалы намного технологичнее, энергоэффективнее и прочнее. И нормативная база не имеет ничего против их применения», — настаивает Виталий Никифоровский.
Феликс Буянов в данном вопросе призывает к разумному компромиссу: «Для всей исторической застройки, включая объекты культурного наследия, актуально подведение новых фундаментов, преимущественно свайных. Процедура космически дорогая и долгая, но оставлять город на деревянных лежнях — страусиная политика».
Тема, набившая оскомину, — заполнения дверных и оконных проемов. «Для объектов культурного наследия считаю единственно возможным только воссоздание в материале оригинала. Для исторических зданий воссоздание в материалах 1917 года — для лицевых флигелей, пластик или металл, имитирующие внешний вид оригинала, — для дворовых флигелей. Принимая во внимание петербургский климат и традиционный вид кровель, считаю возможным и даже желательным для исторических зданий выполнение карниза кровли из полимербетона, композита и т. п. материалов, естественно, с точным воспроизведением вида оригинала. Если, конечно, в оригинале это не натуральный камень или медь, но такие материалы, как правило, являются атрибутами объекта культурного наследия. В покрытии кровли следует уделять предпочтение цинку, меди, стали с пластиковым покрытием, а не быстроразрушающемуся оцинкованному железу».
Петербургу быть пусту?
В существующих условиях спасать удается лишь единицы уникальных памятников Петербурга, а большая часть из них годами находится в полуразрушенном состоянии. Что говорить о рядовой исторической застройке, из которой на 90% состоит городской центр и которая тоже с каждым годом массово ветшает.
С позиции недостаточного внимания к обычным историческим домам, не отмеченным авторством знаменитых зодчих или памятными табличками «Здесь жил…», экспертов возмущает деятельность градозащитников. «Так называемая градозащита погубила гораздо более исторического наследия, чем девелоперы, — выражает общее мнение девелоперов Виталий Никифоровский. — Посмотрите на здания Конюшенного ведомства или здание на Большой Пушкарской, 7 (так называемый дом Басевича), или на пустырь на улице Сытнинской, 9–11. Пройдите по объектам, которые они так яростно защищают. И ничего, кроме разрухи и запустения, вы там не увидите. Градозащита — это уже давно не про добрые дела, а про деньги и политику. Какие-то объекты они яростно защищают, набирая политические очки, а про какие-то, если выгодно, скромно молчат».
Поддерживает эту точку зрения и Эдуард Тиктинский: «Проблема в том, что активистов всегда слышно громче всех. Хотелось бы, чтобы общественность не шла на поводу, чтобы люди понимали: призывы к государству отнять памятник у инвестора и сделать все "правильно" за счет бюджета — неосуществимы. У государства недостаточно средств для приведения в порядок даже десятой части зданий-памятников. Вы "отнимаете" здание — и дальше оно продолжает себе ветшать с текущей крышей и дырами в полу. А через десять лет, глядишь, и реконструировать уже нечего, только расчищать руины».
«К сожалению, вынужден согласиться с коллегами. Сотни и сотни замызганных, осевших, потрескавшихся зданий с отваливающейся штукатуркой, утраченными деталями, выбитыми окнами не трогают сердца "активистов", зорко следящих за телодвижениями инвесторов. Иной раз кажется, что основной задачей большой части "градозащитников" является реализация заклятия "Петербургу быть пусту"», — констатирует Феликс Буянов.
Сложно, но можно
«В Петербурге есть совершенно великолепные образцы приспособления исторических зданий и площадок под современные нужды, — приводит примеры Оксана Кравцова, генеральный директор ГК "Еврострой". — Самый большой планетарий в мире сегодня расположен в бывшем газгольдере на Обводном канале, а в отреставрированном особняке Мясникова на Восстания, 45, проводятся концерты классической музыки и лекции о культуре и искусстве. Другие успешные примеры для нашего города: Новая Голландия, Никольские ряды, Главный штаб, универмаг "У Красного моста"».
В конце 2020 года компания «Еврострой» приобрела два проекта в центре города. Это часть бывшего доходного дома купца Исаака Утина на Галерной улице и 23 представительские резиденции в доме Карла Шрейбера, также известном как «Три грации» на пересечении Захарьевской и Потемкинской улиц напротив Таврического сада. Их фасады будут отреставрированы, а сами великолепные здания, созданные во второй половине XIX и начале XX века в стиле необарокко, приспособлены под современное использование.
Оксана Кравцова обращает внимание, что в списке объектов культурного наследия Петербурга особое место занимают доходные дома. Они всегда были жилыми, и многие из них не потеряли своего назначения и сегодня. «В городе на Неве должно быть отреставрировано как можно больше доходных домов, а части из них возвращена жилая функция. И законодательство должно стимулировать приход инвесторов на такие объекты, так как даже с учетом государственного финансирования проектов реставрации на сохранение исторического наследия Петербурга уйдут десятки лет».
Особняк Голицыной на Шпалерной улице — старинное здание XVIII века, образец классицизма. После реконструкции, выполненной компанией RBI в 2010 году, в здании разместился информационный центр «ИТАР-ТАСС». Среди других реализованных проектов редевелопмента Группы — «Дом на Жуковского», бывший гараж автомобильной фирмы Крюммеля, образец раннего конструктивизма, преобразованный под деловой центр KrummelHaus, здание бывшей кузнечно-слесарной мастерской начала XX века на Малой Разночинной.
Компания Springald участвовала во множестве проектов — как подготовки площадок под новое строительство в центре города, так и реконструкции исторических зданий. Среди последних, например, Красные Бани на Московском проспекте, 55.
Наиболее известные работы института «Геореконструкция», специализирующегося на инженерной реставрации, — реставрация конструкций Константиновского дворца в Стрельне, приспособление для современного использования и реставрация Каменноостровского театра с устройством под ним развитого подземного пространства, приспособление для современного использования и реставрация ансамбля «Новая Голландия». В результате реконструкции, выполненной по проекту «Архитектурной мастерской Б2», городу возвращено здание бывшей типографии газеты «Правда» на ул. Херсонская, 12/Исполкомская, 14, возведенное по проекту известного ленинградского архитектора Давида Бурышкина в стиле красной дорики.
Эксперты видят выход
«Приспособления под современные нужды ждут многие исторические здания в городе, не только известные памятники архитектуры, — отмечает Ирина Толдова, заместитель директора "Союзпетростроя". — В Петербурге и, в частности, в нашем союзе есть компетентные компании, которым по силам решать подобные задачи. Необходимо на профессиональном уровне обсуждать препятствия, мешающие выполнению данных работ, и противостоять градостроительному экстремизму».
Эксперты ГК Springald предлагают подход поквартального редевелопмента, при котором исторический объект не рассматривается вырванным из общего контекста, а является частью городской среды: «Редевелопмент в центре города не может и не должен проходить точечно. Надо опереться на опыт Москвы и проводить редевелопмент поквартально, с привлечением крупных игроков и частного бизнеса. Только поквартальное развитие территорий дает возможность, сохраняя фасадный фронт застройки, комплексно работать с внутренним пространством, приспосабливая его для комфортного проживания горожан. Иначе просто не хватит места для реализации планов качественного редевелопмента».
«Подход должен быть бережным и разумным, — подчеркивает Феликс Буянов. — Скрупулезное восстановление фасадов лицевых корпусов и нередко первых дворов, воссоздание в них убранства парадных и лестниц. Обязательное устройство современных оснований, как правило, с заменой перекрытий и кровли. Полная замена инженерных коммуникаций. Вторые, третьи дворы чаще всего не приспособить без реконструкции даже к временному проживанию. Для дворовых флигелей вполне приемлем снос с воссозданием».
«Реконструкция центра Петербурга должна быть полноценной федеральной программой, с соответствующим государственным и городским финансированием, с привлечением бизнеса и созданием привлекательных условий для инвесторов. А это значит специальная законодательная база, понятные и прозрачные правила игры, налоговые льготы и многое другое. Но для начала нужна масштабная предварительная работа по обследованию состояния зданий», — такие пути решения проблемы видит Эдуард Тиктинский.
«На мой взгляд, самый правильный путь развития любого европейского города — бережное отношение к историческим постройкам и всеобщая работа над созданием доброжелательной культурной среды, — резюмирует Оксана Кравцова. — При грамотном подходе к сохранению архитектурного наследия в выигрыше оказываются все стороны: горожане и туристы могут любоваться отреставрированными зданиями, инвестор расширяет свое портфолио реализованных проектов, а городской бюджет пополняется».
Развитие или консервация?
«Новая архитектура в историческом центре должна быть разной, как это было всегда. Главное, она должна быть хорошей, — подводит итог Феликс Буянов. — Хорошо проработанной, детализированной, сомасштабной месту и назначению, решенной в благородных материалах и диалоге с историческими соседями». А Виталий Никифоровский напоминает, что когда-то башню Эйфеля собирались разобрать сразу после выставки 1889 года, дом Зингера в Петербурге в свое время был крупнейшим градостроительным скандалом, и творчество Гауди в центре Барселоны тоже воспринималось неоднозначно. «Архитектура не может застыть в своем развитии, она должна развиваться вместе с человеческой цивилизацией».
МАТЕРИАЛЫ ПО ТЕМЕ:
В исторической части Санкт-Петербурга строительство идет на спад
«Группа ЛСР» сделала то, о чем многие строительные компании давно мечтали – призвала Смольный пересмотреть единый норматив о количестве парковочных мест, которые необходимо строить при реализации жилых проектов. Причем сразу на 40%.
Игроки строительного рынка коллег понимают, однако признают, что есть и другие решения «парковочного вопроса».
Компания «ЛСР.Недвижимость — Северо–Запад» (входит в «Группу ЛСР») просит внести изменения в Правила землепользования и застройки Петербурга, согласно которым в зоне ТЗЖ2 (средне- и многоэтажного строительства вне территории исторически сложившихся районов центральной части города) необходимо строить одно машиноместо на каждые 120 кв. м. жилой площади. По действующему законодательству, компании должны строить парковки на каждые 80 жилых квадратов.
Свою инициативу ЛСР объясняет низким спросом на парковки, особенно в масс-маркет проектах. Наличие проблемы признают все игроки строительного рынка Петербурга.
Ииндивидуальный подход
«Единый норматив по строительству парковок – разорительная система как для строителей, так и для покупателей жилья. Эту практику давно необходимо пересмотреть», – считает начальник отдела продаж компании «БФА-Девелопмент» Светлана Денисова.
Эксперт уверена, что больше всего «обязательные парковки» усложняют жизнь покупателям жилья эконом- и комфорт-классов: «Они, как правило, сильно ограничены в бюджете, поэтому у них просто нет возможности приобрести машиноместо. При этом платить им все равно приходится, ведь расходы на строительство парковок по нормативу девелоперы включают в цену жилья. Как после этого можно говорить о доступном жилье?»
Кроме того, продолжила начальник отдела продаж «БФА-Девелопмент», новоселы никогда не задумаются о покупке машиноместа, если есть возможность припарковать автомобиль бесплатно. «Если в центре города места нет, то на окраинах пространства достаточно. И люди будут скорее парковаться на газонах, чем решат купить машиноместо. В результате, город обязывает бизнес строить парковки, однако не обязывает автомобилистов их покупать. Было бы логично, если бы новоселам запрещали использовать свободные городские пространства вместо парковок», – считает эксперт.
Светлана Денисова уверена, что количество парковок необходимо рассчитывать, исходя из характеристик конкретного жилого проекта: «Необходимо учитывать класс жилого комплекса и его расположение. Недорогому жилью или комплексам, реализующихся на пустырях много машиномест не требуется». Эксперт полагает, что городские власти могли бы дать возможность девелоперам обосновать, почему для того или иного комплекса парковок нужно меньше, чем требует единый норматив. «Однако здесь возникает риск появления коррупционной составляющей», - констатирует Светлана Денисова.
Дешевые парковки
Руководитель отдела маркетинга строительно-инвестиционного холдинга «Аквилон Инвест» в Санкт-Петербурге Яна Булмистре уверена, что парковки новоселам нужны, однако большинству они просто не по карману. «Машиноместа в специализированных паркингах, действительно, продаются дольше, чем квартиры, однако спрос на них определенно есть. Часть клиентов сразу понимает необходимость приобретения машиноместа, другие же начинают интересоваться паркингами уже после заселения, столкнувшись с неудобством постоянного поиска бесплатного места для машины», – сообщила она.
Эксперт отметила, что активизировать продажи машиномест могут привлекательные условия покупки: «В домах эконом-сегмента продавать паркинги гораздо сложнее, просто потому что у жителей нет нужной суммы для их приобретения. Выходом могут стать, к примеру, удобные условия покупки, в том числе, беспроцентная рассрочка от застройщика».
Исполнительный директор Ассоциации развития парковочного пространства Андрей Коротков также полагает, что парковки должны стать доступнее: «Строителей можно понять. Парковки – непрофильный для них актив, от которого действительно сложно избавиться. Однако, на мой взгляд, проблему стоит решать не путем снижения количества парковок, а через снижение затрат на их строительство».
По данным АРПП, в среднем, стоимость машиноместа в наземном паркинге открытого типа (без стен) составляет около 400 тыс. рублей, в объекте закрытого типа – около 600 тыс. Самыми дорогими являются подземные машиноместа, их себестоимость составляет около миллиона рублей. «Однако в большинстве случаев подземный паркинг – это подвал жилого комплекса, поэтому себестоимость машиномест ниже», – пояснил Андрей Коротков.
При этом, продолжил эксперт, в действующем законодательстве много избыточных требований, которые и ведут к удорожанию машиномест: «Например, в паркингах выше пяти этажей обязательно нужен лифт, который стоит, казалось бы не так много, – 1,5 млн рублей. Однако для его установки необходимо подготовить шахту, учесть требования пожарной безопасности, снабдить необходимым оборудованием и т.д. В результате, его цена достигает 10 млн рублей. Естественно, все эти расходы отражаются и в рыночной цене машиноместа. И подобных требований много». Андрей Коротков отметил, что АРПП готова поддержать строителей, если они будут требовать сокращений избыточных требований, но не количества парковок.
Кроме того, Андрей Коротков призвал строителей делать ставку не на продажу машиномест, а на сдачу их в аренду: «Как показывает практика, решение о покупке машиноместа горожане принимают в течение пяти лет после заселения. При этом арендовать парковку многие готовы уже на первом году после заселения. При этом аренда машиноместа актуальна не только для владельцев жилья, но и для арендаторов квартир».
НОВОСТИ ПО ТЕМЕ:
Петербургские застройщики просят снизить нормативы по парковочным местам
Крупным городам разрешено менять нормативы по количеству машиномест
Паркинг в фокусе
14 марта скончался генеральный директор АО «Трест Ленгазтеплострой» Наиль Гусупович Кикичев. Это был человек удивительных профессиональных и личных качеств, и его уход стал трагедией не только для родных и близких, но и для всего коллектива предприятия, которое он возглавлял несколько десятков лет, проведя сквозь самые сложные обстоятельства.
Редко можно встретить примеры, когда сотрудники компании так остро воспринимали смерть руководителя – как личную потерю. Однако именно так переживают работники АО «Трест Ленгазтеплострой» кончину Наиля Кикичева, который был не просто главой компании, но стал по-настоящему близок каждому члену коллектива.
Жизнь, отданная труду
Наиль Кикичев родился в Ленинграде в 1940 году, а всего через год началась война. «Первую блокадную зиму он пережил в городе вместе со своей мамой. В осажденном Ленинграде он потерял отца и двух дедушек. Затем эвакуация. После войны – возвращение в разрушенный город и жизнь впроголодь, поскольку его мама осталась одна с ребенком и старушкой-бабушкой. Жили в коммунальной квартире, в комнате площадью 10 кв. м. Папа спал под столом, так как больше негде было. По той же причине уроки часто делал в парке. На обед у них были картошка и квас. Несмотря на это, он прекрасно учился в школе, а затем поступил в вуз, который окончил с отличием», – вспоминает дочь, заместитель генерального директора АО «Трест Ленгазтеплострой» Гульнара Кикичева.
По окончании Ленинградского института инженеров железнодорожного транспорта им. В. Н. Образцова он в 1963–1967 годах работал в Саратовском отделении Приволжской железной дороги, пройдя за короткий период путь от мастера до главного инженера. Затем вернулся в родной город, где работал на разных должностях в Главзапстрое. Наконец, в 1974 году он пришел в трест «Ленгазтеплострой» (в 1984-м – стал управляющим), и с этим трестом оказался связан весь его дальнейший жизненный путь.
«Это было крупное предприятие, осуществлявшее прокладку инженерных коммуникаций в огромных объемах. В коллективе треста работало около 4 тыс. человек», – рассказывает начальник производственно-технического отдела АО «Трест Ленгазтеплострой» Наталья Тихонова. Под руководством Наиля Кикичева трест достиг больших успехов, в 1987, 1988 и 1989 годах награждался переходящим Красным знаменем ЦК КПСС и Совета министров СССР. Сам он был награжден орденами и медалями, стал лауреатом премии Совета министров СССР в области науки и техники, имел звание кандидата технических наук, а в 1992 году Наилю Гусуповичу присвоено звание «Заслуженный строитель Российской Федерации.
Годы перелома
Как и для всей строительной отрасли, 1990-е годы для треста «Ленгазтеплострой» стали периодом тяжелейших испытаний. Но, в отличие от примерно 90% организаций отрасли, трест его пережил. И главная заслуга в этом Наиля Кикичева.
«Время было тяжелейшее, заказов нет, денег нет. Что делать – непонятно. Отец тогда собрал людей, честно, ничего не скрывая, объяснил им ситуацию. Сказал, что если кто-то хочет уйти, удерживать он не будет, но пообещал, что сделает все возможное, чтобы спасти организацию, ее трудовой коллектив. И сделал это. Его слова вообще никогда не расходились с делом. Если он не мог чего-то сделать, то и не обещал, но если уж обещал – то делал непременно, – говорит Гульнара Кикичева. «Своих он, как говорится, не бросал. Наиль Гусупович хоть и был требовательным руководителем, но чувствовал личную ответственность за каждого и всегда и во всем отстаивал интересы сотрудников», – добавляет инженер-электрик АО «Трест Ленгазтеплострой» Андрей Попов.
Несмотря ни на что, компания сумела выжить. «Конечно, кто-то ушел, но большинство – осталось, потому что верили в руководство. Было очень сложно, задержки по зарплате. Брались за любую работу, осваивали другие направления строительства», – вспоминает Наталья Тихонова.
Именно тогда в полной мере проявился несгибаемый характер Наиля Кикичева. «Он был очень жестким, волевым человеком, много спрашивавшим со всех, но прежде всего – с себя. Он не просто был руководителем организации, он все свои силы отдавал на ее благо. И такого же подхода хотел от других. И это в немалой мере помогло предприятию выжить», – рассказывает помощник генерального директора АО «Трест Ленгазтеплострой» Сергей Иванов.
В компании бытует история, что однажды, в самый тяжелый для предприятия момент, Наиль Кикичев заложил в банке собственную квартиру, чтобы выплатить сотрудникам хоть какую-то часть зарплаты. В общем-то, в данном случае совершенно не важно, правдива история или нет. Гораздо существеннее другое: сотрудники твердо убеждены, что это могло быть, что глава компании готов ради них и на это. Многие ли могут сказать о своем руководстве то же самое?
«Ради дела отец был готов на любые личные жертвы. То, что имущество предприятия было заложено, чтобы сохранить коллектив, – это точно. Может быть, и квартира тоже. Это очень в его духе», – говорит заместитель генерального директора АО «Трест Ленгазтеплострой» Ренат Кикичев. «В этом смысле отец был крайне несовременным человеком. Он всегда, не взирая ни на какие обстоятельства, придерживался своих принципов. В частности, он до самого конца оставался коммунистом, причем не просто по партбилету, но искренне веря в идеалы честного труда и социальной справедливости, которые он и воплощал в жизнь на своем предприятии», – отмечает Гульнара Кикичева.
Горячее сердце
По словам всех, кто его знал, в работе Наиль Кикичев проявлял жесткость и высокую требовательность, но в то же время его отличали доброта, забота об окружающих, внимательность, отзывчивость и готовность помочь в любых жизненных обстоятельствах.
Это касалось всех сфер – от семейной жизни до производства и бытовых условий сотрудников. «Он был прекрасным семьянином, мужем и отцом – любящим, добрым, заботливым. Как говорится, дай Бог такого каждому», – говорит Гульнара Кикичева. «Отец для меня всегда был самым главным примером в жизни. Он всегда много помогал нам – и советом, и делом. Он учил, что надо ставить перед собой серьезные цели и добиваться их вопреки обстоятельствам и не отступая от принципов – честности, порядочности, верности долгу», – рассказывает Ренат Кикичев.
«Наиль Гусупович вникал во все мелочи, уделял внимание условиям работы простых сотрудников, в том числе вопросам безопасности труда. Никогда не упускал возможности пообщаться с людьми на производстве, узнать их пожелания», – отмечает главный энергетик АО «Трест Ленгазтеплострой» Евгений Юдин. «Если у любого работника были какие-либо проблемы – он мог смело идти к Наилю Гусуповичу, зная, что тот подставит плечо, окажет любую посильную помощь. Можно смело сказать, что он помог каждому из нас: с жильем, с устройством детей в детские сады, с вопросами отдыха и лечения… В общем, в любой сложной жизненной ситуации мы знали, что можем к нему обратиться, и получим поддержку», – добавляет начальник отдела кадров АО «Трест Ленгазтеплострой» Галина Клокова.
Занимался Наиль Кикичев и благотворительностью. «Он оказывал значительную денежную помощь больным детям, долгое время состоял в Попечительском совете Большого драматического театра», – рассказывает секретарь гендиректора АО «Трест Ленгазтеплострой» Вера Беспалова. «Я очень часто выполнял поручения Наиля Гусуповича, связанные с оказанием различной помощи. Поддержка была всесторонняя: все, что он мог сделать в сложившейся ситуации, он делал, никогда никому не отказывая. Причем касалось это не только сотрудников нашего предприятия», – отмечает помощник генерального директора АО «Трест Ленгазтеплострой» Расул Мурадов.
«Наиль Гусупович любил говорить нам: «Помните, по нашим трубам к людям идет тепло наших сердец». Скажу без преувеличения: тепло его сердца чувствовали все мы. Сейчас мы осиротели», – говорит Наталья Тихонова. «Совершенно искренне скажу вам от имени всех сотрудников предприятия: мы гордимся тем, что работали под руководством Наиля Гусуповича», – добавляет Вера Беспалова.
Гульнара и Ренат Кикичевы подчеркивают, что принципы деятельности их отца в отношении и партнеров предприятия, и его сотрудников останутся неизменными. «Отец всегда был сторонником крепких, ответственных, дружеских взаимоотношений. Как в сфере бизнеса, так и в кадровой политике. Мы твердо намерены придерживаться этой же позиции», – говорит Гульнара Кикичева.