Памяти «человека эпохи Возрождения». Рафаэль Даянов (1950—2021)
Ушел из жизни выдающийся современный архитектор и реставратор Рафаэль Маратович Даянов. О широте его творческих интересов говорят его должности и звания: директор архитектурного бюро «Литейная часть-91», заслуженный строитель России, почетный архитектор России, почетный реставратор Санкт-Петербурга, член правления Петербургского союза архитекторов, член Градостроительного совета Петербурга, член Совета по сохранению культурного наследия Петербурга. Он был бескомпромиссным защитником историко-архитектурного наследия Северной столицы и убежденным сторонником возрождения утраченного. «Строительный Еженедельник» попросил коллег Рафаэля Даянова поделиться своими воспоминаниями о нем.
Владимир Григорьев, председатель Комитета по градостроительству и архитектуре — главный архитектор Петербурга, заслуженный архитектор России: — Это был выдающийся реставратор, автор многих уникальных проектов — памятников архитектуры, но главное — очень культурный, мягкий человек, настоящий русский интеллигент, обладающий весьма тонким вкусом. Очень душевный и отзывчивый, который никогда, ни в каких спорах не позволял себе задеть или тем более принизить оппонента. Его аргументы всегда выражались сдержанно и по существу. Он также был прекрасным преподавателем — руководил мастерской в Академии художеств им. Репина.
Сергей Макаров, председатель КГИОП: - Рафаэль Маратович Даянов – человек, который имел свое мнение и не боялся произносить его вслух. Сейчас, когда чувство самосохранения заставляет чаще промолчать («как же я поддержу здравую инициативу, завтра же какая-нибудь газетка гадости напишет»), правым пытается быть тот, кто громче кричит. Напрочь утрачено умение спорить, так, чтобы без обвинений, подозрений и тупого упрямства. Способность доказать свою правоту спокойным голосом скоро будет занесена в Красную книгу человеческих добродетелей.
Заказчики ведь тоже не всегда любят слушать архитекторов. Слушали бы, не было бы у нас «человейников». Сколько раз мне звонили люди, купившие здание-памятник и нанявшие Рафаэля Маратовича: «Можешь на Даянова повлиять? Он меня не слушает, дорогие решения предлагает». Не влиял и не собирался оказывать эту медвежью услугу. Зачем вы его взяли? У Даянова и огромный опыт, и взгляд интересный, и понимание процессов на объекте, и опять же свое мнение, да, подчас неудобное. Он – архитектор для тех, кто понимает. Архитектор, который может доказать свою правоту спокойным голосом.
Теперь все о нем в прошедшем времени. К словам в прошедшем можно привыкнуть, к отсутствию Даянова – невозможно.
Переживаю за «Литейную часть - 91». Не секрет, архитектурная мастерская строится вокруг одного (!) человека. Кто-то должен подхватить, удержать, не дать пропасть опыту и незавершенным проектам.
Одно знаю: если там, на Небе, Богу потребуется отреставрировать небесные чертоги, лучше Даянова Ему не найти.
Митрофан, епископ Гатчинский и Лужский: — Всю свою жизнь почивший посвятил трудам на благо сохранения, возрождения и воссоздания великого российского архитектурного наследия. Особенно он преуспел в этом, трудясь в своем родном граде Святого апостола Петра, делая все это с ярким талантом, большой самоотдачей и великой ответственностью.
Апостол Павел в одном из посланий говорит, что каждый пусть служит тем даром, который получил. И тут особо хочется отметить его неиссякаемую энергию и сердечное неравнодушие, что Рафаэль Маратович обращал на инициативы по воссозданию и возрождению храмов и монастырей, активным инициатором, вдохновителем, а затем и воссоздателем многих из которых был он сам.
Он был добрым другом Гатчинской епархии, искренне желал восстановления исторического архитектурного облика нашей древней земле и до последних своих дней трудился над проектами воссоздания двух исторических храмов и нескольких историко-духовных памятников, что должны были в скором времени появиться на Гатчинской земле.
Раб Божий Рафаил был глубоко верующим человеком, с готовностью помогал ближним, был учителем и наставником для многих молодых реставраторов и архитекторов, храня в сердце заповедь Господа нашего Иисуса Христа — «Блаженны милостивые, ибо они помилованы будут» (Мф. 5, 7). Благими делами, своим открытым сердцем истинного христианина и большой любовью к людям он на веки вечные оставил в наших сердцах добрую и молитвенную память.
Нина Шангина, председатель Союза реставраторов Петербурга: — Весь сегодняшний день мы вспоминаем близкого нам человека, нашего друга — Рафаэля Маратовича Даянова. Воспоминания эти совершенно неформальные, ведь наше общение проходило не только на объектах или конференциях. Лично я не могу представить, кто может так, как Рафаэль Маратович, в кругу мужчин-реставраторов провозгласить: «У реставрации — женское лицо». Да, он всегда подчеркивал, что именно женщины более способны на то, что необходимо в реставрации — кропотливую работу, любовь к предмету реставрации, отсутствие соперничества. Конечно, мы понимали, как он преувеличивал, говоря эти слова. Но как же это было приятно!
С уверенностью можно говорить о том, что залогом успеха его реставрационных проектов был яркий талант архитектора и уникальные качества, которые присущи немногим реставраторам, — любовь к деталям и нежелание возвысится над авторами тех зданий, которые он реставрировал и воссоздавал.
Рафаэля Маратовича отпевали в храме Рождества Христова на Песках. И мне вспомнилась наша встреча на этом объекте, с которой не прошло еще и двух лет. Он был очень занят в этот день и в ответ на мою просьбу о встрече пригласил на этот объект. Храм еще был без внутренней отделки, без освещения. Рафаэля Маратовича я нашла в окружении студентов, совсем молодых, очень внимательных. Он рассказывал им о реставрации прямо на объекте. Увидел меня и попросил: «Расскажи-ка им об исторических материалах!» Я поняла, встреча наша неслучайна. В этом желании передать таким юным как можно больше — нежелание признать то, что связь с его учителями и этими молодыми студентами может прерваться. Он всегда поступал вопреки обстоятельствам, не признавал то, чем руководствуются многие, которые говорили, что «от нас ничего не зависит, образование погибает». От Рафаэля Маратовича невозможно было услышать ничего негативного. От него всегда исходило только желание делать все от него зависящее!
Похоронили Рафаэля Маратовича в Комарово. Говорили о многих объектах, и понятно, что масштабы его работы целиком нам неизвестны. Но я вспомнила его блестящий доклад на одной из конференций Союза реставраторов. Среди многих величественных, масштабных его проектов он выбрал рассказ о реставрации виллы Рено в Комарово. Рассказ этот должен быть сохранен как план любой научной реставрации. Нашу систему образования часто упрекают в «широте». Но кто, как не специалист с энциклопедическими знаниями может руководить от начала и до окончания научной реставрацией? Он рассказывал о работе в архиве, о поиске источников, об истории места, которое определяет архитектуру, об усилении фундамента и гидроизоляции, о дереве и керамике, а мы понимали — перед нами архитектор, который одинаково хорошо знает историю, химию и сопротивление материалов. Но, главное, находит удовольствие и радость жизни в этом возвращении утраченной архитектуры.
Никита Явейн, руководитель Архитектурного бюро «Студия 44», заслуженный архитектор России: — Рафаэль Даянов был личностью исключительного масштаба, представителем уникальной, сегодня, к сожалению, уходящей формации. По своей натуре это был универсал, «человек эпохи Возрождения». Он был обладателем широчайшей, поистине энциклопедической эрудиции. Сегодня, конечно, уже нельзя владеть практически всем массивом актуальных знаний и навыков, как в XV веке, но по складу Рафаэль Даянов тяготел именно к такому подходу. Он был прекрасным зодчим, замечательным реставратором, блестящим историком архитектуры и в высшей степени профессиональным архивистом. Такой колоссальный объем знаний и интересов делал его незаменимым специалистом. И таких экспертов-универсалов в настоящее время практически не остается.
Сейчас доминирует принцип узкой специализации. Вполне компетентный зодчий может совершенно не разбираться в архивном деле или истории. Подкованный реставратор может плохо понимать специфику архитектуры. И так далее. Особенно печально, что подавляющее большинство, в общем, и не хочет выходить за рамки своей специализации. От этого их знаниям и умениям зачастую не хватает комплексного понимания, целостного, «объемного» взгляда на тот или иной предмет. Мы много общались с Рафаэлем Даяновым (ведь наши мастерские располагались по соседству), обсуждая самые разные вопросы, и должен признать, что людей с такой глубиной осмысления проблем, увы, практически не осталось. Есть прекрасные специалисты в своей сфере, а эпоха универсалов уходит.
И очень жаль. Ведь такой уровень понимания сути вопросов позволял примирять разные точки зрения, нивелировать антагонизмы. На мой взгляд, очень ярко это проявлялось в подходах Рафаэля Даянова к современной градостроительной проблематике. Будучи твердым сторонником сбережения исторического наследия и даже воссоздания утраченных шедевров, он понимал необходимость развития города. Поэтому он старался не противопоставлять два этих подхода, а гармонизировать их. Модернизацию городской среды он базировал на мощном фундаменте реальных исторических знаний. Безусловно, и архитектурное, и реставраторское сообщества, и город в целом очень много потеряли от ухода этого мастера.
Святослав Гайкович, руководитель архитектурного бюро «Студия-17», заслуженный архитектор России: — В лице Рафаэля Даянова мы все потерял сразу многих! Во-первых, разумеется, навсегда ушел из компании петербургских архитекторов один из самых талантливых ее членов. Во-вторых, петербургская реставрационная школа понесла тяжелый урон от потери виднейшего специалиста в этой области. В-третьих, ушел навсегда любимый учитель студентов архитектурного факультета Академии художеств. В-четвертых, никогда не встретим мы больше фотографа Рафаэля, одного из немногих, кто использовал до сих пор настоящую фотобумагу для своих отпечатков.
И, наконец, осиротеет в Петербургском союзе архитекторов совет по архитектурному наследию. Никогда больше не прочитаем мы в анонсе мероприятия: «Заседание ведет председатель совета, архитектор Рафаэль Даянов. Вход — свободный…» На презентации и лекции совета Союза архитекторов по наследию вечно являлась туча народа. Ни одна другая секция не вызывала столько неподдельного интереса широкой культурной публики города, как мероприятия, организуемые Рафаэлем.
Разумеется, главная потеря Петербурга в списке потерь — это Даянов-архитектор. Каждый из нас примерно понимает, что музыку лучше всего слушать в реконструированном из склада концертном зале на улице Декабристов. Каждый из нас удивляется, как можно гигантский объем гостиницы Sokos на Васильевском острове сделать столь незаметным. Каждый из нас, посещая Экспоцентр в Шушарах, чувствует силу притяжения стоящей у входа церкви иконы Божьей Матери Смоленской.
Рафаэль мог управлять морской яхтой и неоднократно пересекал Балтику от Швеции до Германии. Не чужд Рафаэль был и гребному спорту. Однажды мы с ним оказались в Савонлинне на концерте в знаменитом оперном зале. Собственно вечерних концертов было два, а между ними, днем, Рафаэль азартно гонялся с другими гостями по местному озеру на лодке.
Даянов был меломаном классической музыки и обладал большой музыкальной коллекцией. В лице Рафаэля Маратовича Даянова потерял одного из лучших своих представителей Всемирный клуб петербуржцев, да и, собственно, вся петербургская интеллигенция.
Сергей Орешкин, руководитель архитектурного бюро «А.Лен», заслуженный архитектор России: — Мне довелось сделать с Рафаэлем несколько сложных проектов в центре Петербурга. Это была интересная и с профессиональной, и с человеческой точек зрения работа.
Рафаэля отличала особая тщательность и осторожность в работе и сборе мельчайших фактов о тех зданиях и территориях, на которых он вел проекты, и это всегда приводило к его к успеху. Именно эта точность создала ему славу одного из лучших архитекторов, работающих с историческим наследием, и не раз спасала город от назревавших конфликтов, ошибок и утрат ценных элементов городской среды.
Библиотека Рафаэля, его архивы всегда меня поражали, вызывали хорошую зависть к той гигантской многолетней работе, которую он вел по поиску и сохранению литературных и исторических документов. У него была одна из лучших библиотек по европейской и российской архитектуре 1930–1940 годов.
Его советы очень часто давали пищу для переоценки тех или иных решений и в моих проектах.
Его будет очень не хватать всем нам, как будто выпал кусок жизни, который был всегда и, казалось, будет с нами бесконечно.
Сергей Цыцин, генеральный директор архитектурной мастерской «АМЦ-проект»: — Смерть всегда не своевременна, особенно смерть полного энергии и творческих планов творческого человека. Хочу выразить самые глубокие и искренние соболезнования супруге, близким и коллегам Рафаэля.
Мы были знакомы с ним и с его супругой на всем протяжении творческого пути — с первого дня учебы на первом курсе архитектурного факультета Академии художеств имени Репина. Тогда мы все были наполнены классическими представлениями о прекрасном и вечном, несмотря на то что в стране в это время продолжалась в архитектуре и строительстве борьба с «излишествами». Абсолютно безликие кварталы, не создающие качественной жизненной среды, росли как грибы. Находясь в стенах альма-матер мы изучали историю архитектуры, синтез искусств, основы реставрации, школу рисунка и живописи.
Не всем удалось пронести это восприятие через всю жизнь, остаться верным глубоким культурным корням, петербургским традициям. Рафаэлю это полноценно удалось, несмотря на сложные порой жизненные обстоятельства. Занимаясь реставрацией, реконструкцией, новым строительством — через все свое творчество он пронес то студенческое трепетное отношение к историческому наследию, классике, традиции, стилю и композиции. Пусть земля будет ему пухом!
Строительный рынок является локальным, и выход компаний в другие регионы, как правило, обусловлен либо желанием диверсифицировать бизнес, либо невозможностью развиваться на прежнем месте из-за высокой конкуренции. С какими проблемами сталкиваются строительные компании при региональной экспансии, и нужна ли она в принципе, обсудили участники круглого стола, организованного газетой «Строительный Еженедельник» и ООО «Примэкспо Северо-Запад» в рамках международного строительного форума «Интерстройэкспо».
Валерий Грибанов:
– Компании, работающие в нескольких регионах, можно пересчитать по пальцам. Как правило, они работают в городах-миллионниках. Что мешает строительному бизнесу равномерно развиваться по всей стране? У компании «Строительный трест» есть опыт работы в Калининграде. Что послужило толчком для выхода на этот рынок?
Александр Белов:
– «Строительный трест» вышел на рынок Калининграда в 2008 году, на этапе экономического подъема. Основные задачи, которые перед нами стояли на тот момент, – создание регионального представительства фирмы с отделом продаж и формирование местного земельного банка. Для этого были приобретены несколько участков: один на берегу озера Летнее в Московском районе города и участки общей площадью порядка
Валерий Грибанов:
– К нам присоединился представитель Комитета по строительству Петербурга. Есть ли у городской администрации программы помощи местным компаниям, которые хотят выйти в регионы, и программы для компаний из других регионов, которые хотят развивать свой бизнес в Петербурге?
Игорь Шикалов:
– Такие программы есть. Мы готовы говорить об этом с бизнесом, но не всегда бизнес готов говорить с нами. Проблема в том, что у нас идет развитие территорий, но оно зачастую не скоординировано комитетами. Сегодня в Петербурге около 30 проектов комплексного освоения территорий и еще 20 проектов завершают оформление документации. Если подсчитать, то на земельных участках, находящихся в собственности инвесторов, можно построить около 45 млн кв. м жилья. Сегодня в городе ежегодно вводится порядка 2,7 млн кв. м жилья. Это говорит о том, что у бизнеса нет стимула, а у государства нет механизмов, чтобы заставить эти земельные ресурсы работать. Сегодня я также вижу проблему в другом. Бизнесу необходимо понимать, что у власти есть определенный лимит по субсидированию строительства объектов инженерной и социальной инфраструктуры в районах города. Поэтому застройщики должны сами подумать о том, каким образом эти объекты построить и тем самым обеспечить привлекательность своего объекта.
Что касается развития инноваций, то такой проект существует. Он стартовал в октябре 2011 года, когда губернатор подписал постановление правительства об утверждении концепции строительного технопарка. Под технопарком мы понимаем не просто здание, а институт взаимодействия между всеми участниками строительного рынка.
На базе технопарка будут созданы четыре площадки: информационная – для обмена инновационными идеями и понимания того, какие потребности есть у участников рынка; образовательная, на базе которой будет работать поддержанный городским правительством и финскими компаниями образовательный центр, грант на создание которого в 1,3 млн EUR мы выиграли 7 февраля 2012 года; научно-исследовательская, где будут решаться вопросы качества материалов и технологий, а также проблемы гармонизации стандартов; площадка пилотных проектов. Уже сегодня несколько скандинавских компаний – «ЮИТ», «Лемминкяйнен», NCC, SRV – заинтересовались проектом финского квартала реновации в одном из районов Петербурга. А на ул. Трефолева, 45, компания «103-й трест», ГУП «ТЭК» и «Технополис» готовы вложиться в проект строительного технопарка. Грант на создание строительного технопарка город надеется выиграть летом 2012 года.
Валерий Грибанов:
– Хотел бы обратиться с вопросом к Олегу Баркову. Сколько времени и финансовых ресурсов для открытия филиала, по Вашим оценкам, нужно компании, решившей выйти в регион?
Олег Барков:
– У нашей компании большой опыт работы в регионах России и СНГ. В регионах можно работать через открытие филиалов, развитие девелоперских проектов, либо по проектному принципу. Если мы говорим о проектной работе, то затраты на мобилизацию строительной площадки относительно небольшие и мало отличаются от подобной деятельности на территории Петербурга и Ленобласти. На организацию уходит 3-4 месяца. Если девелоперская компания принимает системное решение о выходе на рынки других городов, то полгода-год уходит на финансовую и аналитическую проработку вопроса. Работа по открытию офиса занимает порядка полугода. Важно, чтобы к моменту его открытия уже был готов проект. Оценить объем расходов довольно трудно. Управленческие затраты прогнозируемы: они составят не больше чем если бы вы открывали компанию со штатом 30 человек в Петербурге. Самые большие затраты будут на приобретение земельного участка, получение технических условий и решение всех вопросов с монополистами. Самая главная проблема регионального развития заключается в качественной разнице в спросе. Себестоимость строительства отличается максимум на 10-20%, а цены могут отличаться в 2 раза. Региональная экспансия была популярна перед кризисом, когда от бриллиантового дыма кружилась голова, а самым модным словом было IPO. Всем нужно было набрать земельный банк в регионах, показать проекты и занять миллиарда два долларов. Такие компании в период кризиса попали в непростое финансовое положение. В регионы нужно идти, зная, что ты туда принесешь и что получишь взамен. Московские и петербургские компании успешны на рынках других регионов, так как приносят туда другую культуру строительства и ведения бизнеса. К тому же время в регионах отстает от нашего на 5-7 лет.
Валерий Грибанов:
– Насколько универсальные управленческие решения работают в регионах? Остро ли стоит проблема подбора персонала?
Олег Барков:
– Проблема стоит очень остро, так как последние 15 лет активно развивались только несколько регионов страны. Поэтому, приходя в регион, надо понимать, что вам придется работать с людьми, у которых от зарплаты в 15-20 тыс. рублей кружится голова, но при этом их придется многому научить. В массе своей это порядочные и образованные люди, которых просто надо немного адаптировать для решения новых задач.
Валерий Грибанов:
– Сколько сейчас в России компаний, которых можно назвать межрегиональными? Ожидает ли рынок увеличения числа таких компаний?
Александр Спириденков:
– Мы начинали работать в Ленобласти в 2005 году, в 2007 году пришли в Петербург. Уже два года мы активно работаем в регионах. Мы столкнулись с проблемой подбора персонала, поэтому необходимых сотрудников везем с собой. Мы не стремимся к филиальному развитию, так как есть вероятность того, что такие филиалы захотят отпочковываться. Приезжая в регионы, мы иногда видим проекты разборки зданий с использованием шар-бабы, что очень странно, ведь существуют более современные способы. В основном межрегиональными являются средние компании. Крупным игрокам все же интереснее работать в Москве и Петербурге.
Валерий Грибанов:
– Стимулирует ли наличие межрегиональных компаний развитие строительного бизнеса?
Виктор Кузнецов:
– Вопросы повышения качества, в том числе и в строительной отрасли, решаются только в условиях конкурентной борьбы. Региональная экспансия крупных компаний происходит от избытка денег – им необходимо просто вкладывать их, скупая все подряд. Средние же компании более нацелены именно на развитие. Вообще существует несколько сценариев по выходу на региональные рынки. Первый – при котором компания имеет сильный федеральный ресурс, второй путь – выиграть тендер Минобороны на строительство жилья в каком-нибудь регионе, третий способ – прийти на рынок при слабой существующей конъюнктуре, и еще один сценарий – это поглощение, также возможен вариант обмена активами.
Валерий Грибанов:
– У меня вопрос к Александру Цвику. Существует проблема разницы в законодательных актах различных регионов. Может ли это служить сдерживающим фактором для выхода в регионы?
Александр Цвик:
– Трудностей нет, есть сложности. Основная сложность – нехватка кадров в регионах. Вторая сложность – в разнице восприятия новых технологий и менталитете. Объекты теплоэнергетики и малой энергетики находятся в собственности муниципалитетов, и существует непонимание того, что надо сделать. Также есть проблема с получением заказов из-за существующей системы тендеров, где определяющим фактором является предложенная цена. Конечно, выйти на региональный рынок сложно, если компания никого в регионе не знает. Так же как и практически невозможно компаниям из других регионов выйти на рынок Петербурга. Спроектировать можно много чего, но получить согласования непросто. Таким образом, в целом есть два пути: провести экспансию или выиграть тендер.
Валерий Грибанов:
– А в принципе, нужно ли это строительным компаниям?
Арсений Васильев:
– Компания задумывается о выходе в регионы, когда начинает чувствовать предел емкости рынка. Также такое решение может быть принято в рамках решения задач по диверсификации бизнеса. Это два главных основания. Подбор конкретного проекта, который бы соответствовал уже существующим здесь параметрам, и решение о том, что в этот проект можно войти, является одним из самых сложных решений, так как показатели в каждом регионе разные. Когда мы готовы согласиться с этой разницей, региональный выход может состояться. Самостоятельные попытки инвесторов оценить целесообразность выхода в регионы в 90% случаев заканчивается отрицательным ответом, так как существует нехватка информации о сторонних рынках и связанные с этим высокие риски. В первую очередь региональные органы власти должны быть заинтересованы в том, чтобы привлечь дополнительные инвестиции. Но чаще всего такие программы отсутствуют.
Олег Барков:
– Как правило, экспансию в регионы в период перед кризисом осуществляли московские компании, которые работают совсем с другими оборотами. Это была осознанная бизнес-модель. Им нужно было набрать земельных банков, быстро наоткрывать филиалов, показать на бумаге большие перспективы и привлечь доверчивых инвесторов, которые просто лопались от денег. Кто-то из них поплатился, а кто-то заработал большие деньги. Что касается нормальных компаний, то территориальная экспансия для них – не самоцель. Компании идут на это, потому что в Петербурге довольно жесткая конкуренция. Объективно даже самая крупная и мощная компания не может здесь занять больше 10-15% рынка Петербурга. Вообще девелопмент и строительство – это крайне локальный бизнес, так как он связан с землей.
Валерий Грибанов:
– Не секрет, что в Петербурге некоторые компании пришли в строительный бизнес, потому что подвернулось. Часто ли компании выходят в регионы по этой же причине?
Геннадий Киркин:
– Мы оказываем услуги по управлению проектами, и когда мы первый раз вышли в регион в 2006 году, это как раз и произошло, потому что просто подвернулось. До этого попытки тоже были, к примеру в 2002 году мы выиграли тендер на генеральный подряд на строительство торгового центра. Изучая рынок, мы поняли, что мы не сможем работать в этом регионе, и отказались от заказа. И сегодня ресурсная и кадровая база регионов часто отстает от потребностей столичных компаний. До кризиса мы не ощущали потребности в выходе в регионы, однако после его начала мы поняли, что надо выходить за пределы существующей территории развития. Сегодня, когда ситуация нормализовалась, пришло понимание того, что это закономерный этап развития компании. Мы отказались от филиального развития, так как ощущаем недостаток квалифицированных кадров. Пару лет назад мы столкнулись с ситуацией, когда местный руководитель компании, работающей в соседней стране, даже не владел навыками работы с компьютером. Сейчас мы организуем вахты и направляем в регионы наших сотрудников. Главной двигательной силой, толкающей компании к выходу в регионы, будет конкуренция как между компаниями, так и внутри их.
Валерий Грибанов:
– Если еще 10 лет назад была актуальна в силу удаленности проблема контроля качества выполненных работ, то сегодня ничего не стоит провести совещание или видеоконференцию в режиме онлайн. Оказывает ли существенное влияние на выход в регионы развитие информационных технологий?
Василий Максимов:
– Конечно, развитие информационных технологий способствует выходу на внешние рынки, в том числе и строительных компаний. Радует тот факт, что когда столичные компании выходят в регионы, они приносят туда свою культуру работы, что способствует развитию рынка и повышению его цивилизованности.
Валерий Грибанов:
– Как вы считаете, есть ли возможность для прихода в Петербург компаний извне?
Виталий Токарев:
– Мы специализируемся на загородном домостроении. И этот рынок не менее конкурентен, чем рынок городского жилья. На него активно выходят компании из Финляндии, однако им сложно конкурировать с местными фирмами за счет того, что их производственные мощности располагаются за границей, а местные игроки могут предложить не менее качественный товар по более низкой цене.
Сдерживающими факторами выхода компании, занимающейся загородным домостроением, в регионы может быть плохая транспортная доступность, к примеру, в Московском (Подмосковном) регионе. Например, в Ленинградской области инженерный специалист может выехать на 2-3 точки за день, а в Подмосковье из-за огромных пробок зачастую можно успеть только на одну точку. В южных регионах у потребителей при выборе подрядчика на возведение дома может играть роль «региональный патриотизм», когда клиент предпочитает обращаться к представителям из своего региона, а не к «варягам» – столичным компаниям. Но все эти возможные минусы нивелируются особенностью спроса в названных регионах: в Подмосковье и на юге страны менее выражена сезонность колебания спроса.
Александр Цвик:
– Выход компаний в регионы – это благо для страны, так как они несут туда новые технологии, тем самым способствуя повышению общего уровня развития рынка.
Алена Шереметьева
Недавний пожар на 67-м этаже строящегося высотного здания в "Москва-Сити" взбудоражил столицу: так высоко у нас еще не горело. В мире с 1945 по 2011 год произошло более 40 крупных пожаров в небоскребах. 16 из них – в США.
Ущерб владельцы башни «Восток» предварительно оценили в 2-3 миллиона долларов. В масштабах РФ потери от пожаров за 2011 год превысили 12 млрд. рублей. В прошлом году крупные пожары на строящихся объектах тушили более тысячи раз.
Сейчас в стране нет обязательных нормативов по возведению монолитных зданий. Этот способ строительства появился недавно - в начале 90-ых уже после развала Союза, и СНиПы для него не успели принять. Существующие нормативы были автоматически перенесены из проектирования зданий из сборного железобетона. А на практике поведение монолита в чрезвычайных ситуациях существенно отличается. Для монолитных многоэтажек, тем более для небоскребов, требуются свои просчитанные параметры огнестойкости. Но так как Правила по обеспечению огнестойкости и огнесохранности железобетонных конструкций для высоток необязательны, некоторые проектные организации о них даже вообще не слышали.
Способность здания противостоять огню определяется качеством технологий и контролем за обязательностью их соблюдения. После ЧП в «Москва-Сити» появилось даже предложение о проверке стройматериалов и техники, которые поступают на строительную площадку с точки зрения потенциальной пожароопасности.
Что происходит на стройплощадках в действительности, не требует комментариев.
Если человеческий фактор трудно поддается влиянию, различными способами пробуют воздействовать на «нечеловеческий». Например, сделать негорючим дерево, неподдающимися огню конструкционные и отделочные материалы.
При всей фантастичности идеи уже есть реальные результаты. В Северном (Арктическом) федеральном университета создали композиционный материал, который кардинально улучшает свойства бетона и древесины. «Экспериментально мы доказали, что при обработке поверхности древесины композиционным материалом она становится долговечной, огнеупорной, а также влагонепроницаемой и морозостойкой», — рассказывают на кафедре композиционных материалов и строительной экологии.
Нанобетон у нас уже довольно известен. Он, помимо повышенной огнестойкости, в 2,5 прочнее и в 1,5 раза легче обычного немодифицированного. Применяется пока не очень широко из-за инерции строителей. В университете говорят, что при создании бетона часть цемента заменили нанодобавкой из простого песка. При этом в разы увеличилась прочность стройматериала, улучшились огнестойкость и энергосберегающие свойства бетона.
Переход на структурный уровень открывает широкое поле инноваций в строительстве. Нанобетоны, базальтопластиковые материалы, нанокомпозиты для полимеров, антипирены...
«Преимущества нанокомпозитных антипиренов по сравнению с традиционно применяемыми у нас очевидны. Коэффициент дымотления при добавлении нового антипирена в пластики уменьшается на 40%. А именно отравление продуктами горения является причиной гибели людей при пожаре в 90% случаев», - говорит управляющий директор «Роснано» Дмитрий Пимкин.
«Роснано» планирует в Волгограде вместе с холдингом «Никохим» выпускать безгалогеновый антипирен. Он представляет собой наноструктурированный гидроксид магния с модифицированной поверхностью.
На макроуровне пожарная безопасность высотных зданий регламентируется 2100 нормативными актами, которые предусматривают 150 тысяч различных требований. Помимо ГОСТов и СНИПов еще есть рекомендации Всероссийского НИИ противопожарной обороны по обеспечению пожарной безопасности небоскребов. Существуют также противопожарные стандарты высоток, разработанные в НИИ бетона им. А.А. Гвоздева на основе анализа крупные российских и зарубежных катастроф. Кстати, именно специалисты этого НИИ делали проектные расчеты горевшей башни «Восток». В начале мая они планируют провести обследование пострадавших от огня этажей. Однако соблюдение этих стандартов - это добрая воля застройщика. В большинстве случаев инвесторы, как показывает практика, стараются сэкономить в этой части сметы.
Но позитивные перемены не за горами. В Москве, где более 70 зданий высотой выше ста метров, в ближайшее время должно утвердить жесткие строительные нормы по столичным небоскребам. Пожарная безопасность в них будет выделена особо.
Власти Санкт-Петербурга также всерьез занялись вопросами защиты от огня высотных зданий и готовят изменения в существующие нормативные документы.