Инвестор платит дважды
Сколько раз инвестор готов платить за разработку эскизного проекта одного и того же здания? Оказалось, много. Иногда из-за неточного технического задания, а иногда — из-за того, что архитектор не учел технические особенности участка и нового строительства. Как защитить заказчика от траты лишних денег, времени и нервов, разбирались в рамках 25-й Международной выставки архитектуры и дизайна «АРХ Москва».
Проблема № 1 — дорогостоящие ошибки
С проблемой переплаты сталкиваются не только новички рынка, но и опытные участники. Например, компании «ПСН» пришлось значительно увеличить затраты на проектирование третьей очереди ЖК «Домашний» из-за некачественно выполненного эскизного проекта.
Так получилось, что авторы эскизного проекта забыли учесть инсоляцию. В итоге при проектировании вместо трех зданий высотой 29, 21 и 29 этажей получились две 31-этажные башни и одна в 17 этажей. «Да, количество этажей вроде бы сохранилось, но сами понимаете, что внутри все абсолютно по-другому, включая площади квартир на этажах, — рассказывает Анастасия Остапенкова, руководитель по развитию бизнеса компании GENPRO, которая занималась проектированием третьей очереди ЖК "Домашний" и получила в качестве исходных данных эскизный проект. — Заказчик, наверно, испытал одно из самых плохих чувств — разочарование. Я уже не говорю о том, что было потрачено дополнительное время, дополнительные деньги на то, чтобы привести документацию во вменяемый вид».
Проблема № 2 — амбиции заказчика
Однако не всегда вина за неверную документацию ложится исключительно на плечи архитекторов. Зачастую выполнить работу верно мешают амбиции заказчика, который формулирует техническое задание тремя словами — «сделайте мне красиво», не понимая, что красота и желание заказчика в данном вопросе, увы, не главное.
«Очень часто заказчик делает 2−3 и сколько угодно эскизных проектов, потому что красоту, которую сделал архитектор и которая очень понравилась инвестору, не приняла градостроительная комиссия. Все пропало, и проект нужно делать заново, — приводит пример Ольга Смоленская, директор и главный архитектор проектного объединения "УНИКУМ"». А не принимают эскиз, потому что будущий объект может по многим параметрам не соответствовать нормативам. Такое случается, когда в разработке эскизного проекта задействован только архитектор без специалиста по пожарной безопасности, генпланиста, технолога, конструктора, инженеров всех основных инженерных разделов и визуализатора.
Заказчик действительно не всегда понимает важность работы над эскизным проектом, соглашаются в GENPRO. «Здание — это не просто стены. Мы все хотим, чтобы у нас горел свет, чтобы было тепло, чтобы из крана текла горячая вода. Парадоксально, но заказчики об этом знают не всегда, — говорит Анастасия Остапенкова. — У заказчиков очень прагматичный подход к проектированию: важны только цифры продаваемых метров, количество машино-мест и квартирография, которую им подсказали маркетологи, а все остальное остается за скобками».
«Но если вдруг мы не будем учитывать инженерные решения при создании эскизного проекта, то потом что произойдет? Поедет вся планировка. Если мы здание сразу не расположим правильно на генеральном плане, то эскиз окажется неверным. То есть его придется значительно переделывать на стадии проектирования и заново проходить эскизную стадию», — добавляет Ольга Смоленская. И именно это произошло с ЖК «Домашний», о котором мы рассказывали выше.
Решение 1 — комплексный подход
Эксперты рынка сходятся во мнении, что заказчику есть смысл потратить чуть больше средств на начальном этапе, подключив к работе не только архитекторов, но и генпланистов, инженеров различных направлений и конструкторов, чтобы заложить в основу проекта изначально правильную финансовую модель, а в итоге и сэкономить — не переделывая по 25 раз одно и то же здание.
Проблема № 3 — смена курса
А бывают случаи, когда переделывать эскиз заново приходится из-за того, что заказчик вдруг решил поменять концепцию будущего объекта. И эта проблема не обходит стороной ни малые проекты, ни гигантские, вроде парка «Зарядье» в Москве и Судебного квартала в Санкт-Петербурге.
Архитектор Никита Осадов указывает, что в этих случаях инвестор платит не то, что дважды, а по 4−5 раз. И, к сожалению, это становится печальной практикой.
«С точки зрения рациональности это очень странная история. Да и смена концепции — это не всегда плюс, — говорит Никита Осадов. — Вспомните парк "Зарядье" в Москве, который первоначально планировался как крупный деловой центр. Было разработано множество проектов, знаковые архитектурные силы были задействованы. Тем не менее спустя десять лет проектных работ было принято решение (компромиссное, но в чем-то неудачное) по созданию парка. Когда столько ресурсов потрачено на разработку разных подходов, все выглядит очень странно. Похожая история сейчас с Судебным кварталом в Санкт-Петербурге, который тоже превратился в парк».
Если смене курса подвержены мегапроекты, то что говорить о небольших ЖК. «Сейчас рынок жилья и сам продукт меняется очень быстро — люди хотят большего и лучшего за те же самые деньги, — соглашается Марина Сергеева, архитектор студии Никиты Маликова. — Поэтому часто бывает, что проект ЖК или благоустройства устаревает даже в процессе проектирования и требует пересмотра. А это дополнительные затраты на корректировку документации».
Решение 2 — искусство диалога и компромисса
Архитектура сегодня превратилась в искусство диалога и компромисса в поисках обоснованных взаимовыгодных решений.
Олег Манов из архитектурной мастерской FUTURA-ARCHITECTS считает, что единственно верный подход к решению данной проблемы — не жалеть времени на обсуждение задумки инвестора и всех частей технического задания. Это избавит от головной боли и переплат в будущем.
«Часто слышу от молодых коллег, что они не понимают архитекторов, которые готовы идти на поводу у заказчика. Понятно, что у инвестора есть свое мнение, но мы просто обязаны объяснять и доказывать, как сделать правильно, в том числе и для экономики проекта в целом, потому что от решения архитектора очень часто зависит и будущая стоимость объекта», — говорит Олег Манов. Аналогично и при смене концепции — не нужно сразу соглашаться с заказчиком, что эскиз бесполезный, а стоит искать варианты для решения новой задачи.
Компания «Анна Нова» Анны Бариновой построит на Гражданском проспекте арену для пляжного футбола и волейбола. Инвестиции в проект оцениваются в 450 млн рублей.
Под новый проект компания «Анна Нова» получила от Смольного участок площадью 1,8 га на Гражданском проспекте, по соседству со спортивным комплексом Nova Arena, который построила та же компания. По данным СМИ, «Анна Нова» принадлежит Анне Бариновой. В начале 2000-х она работала с группами Smash и «Ленинград». Супруг Анны, Николай Баринов, владеет компанией «Петербургстрой».
Строительство нового спортивного объекта начнется в сентябре. Это будет крытая арена для пляжного футбола и волейбола. В ее составе предусмотрены два универсальных поля для игровых видов спорта, крытое футбольное поле Soccer с искусственной травой, помещения для временного размещения спортсменов, административные помещения, тренерские комнаты и раздевалки.
Договор о строительстве в Петербурге спортивного кластера за 1,5 млрд рублей «Анна Нова» и Смольный подписали на ПМЭФ-2018. В составе кластера должны появиться и объекты здравоохранения. Общий срок реализации задуманного – 2028 год.
Инвестиции в спортивную инфраструктуру на Гражданском составят 450 млн рублей. Эксперты говорят, что на эти деньги можно построить совсем небольшой и простой объект. «Для создания действительно качественной спортивной инфраструктуры нужно не менее 1,5 млрд рублей. Скорее всего, будет дофинансирование», – считает руководитель направления девелопмента Becar Asset Management Екатерина Тейдер.
«К плюсам проекта можно отнести близость спортивного комплекса Nova Arena, который уже известен в городе. А вопросы вызывает застройка зеленых территорий Петербурга. Возможно, было бы правильнее разместить подобный проект на малоиспользуемых землях или в индустриальных зонах», – говорит руководитель отдела исследований компании JLL в Петербурге Владислав Фадеев.
«Как необходимое условие развития спорта, строительство новых объектов попадает под пристальное внимание государства. Снова после советских времен приходит понимание стратегической важности такого строительства, а не коммерческой эффективности. Однако спортивных объектов строят в Петербурге недостаточно. В основном реконструируют бассейны, малые спортивные комплексы. Мы видим их серьезный потенциал. Но их окупаемость довольно консервативна – она гораздо дольше, чем в других нишах коммерческой недвижимости. Хотя в горизонте 10–15 лет у рынка большие перспективы. Но создание более серьезных спортивных проектов и их успех возможны только при стратегическом партнерстве инвесторов с государственными структурами в части выделения участков земли, помощи с проведением инженерных коммуникаций и прочего», – заключила Екатерина Тейдер из NAI Becar.
Совладелец девелоперской компании Fort Group Максим Левченко купил квартиру в доме Мурузи под мемориальный музей Иосифа Бродского – первый частный музей поэта в Петербурге. Общие инвестиции в проект превысят 1 млн евро.
Как рассказал «Строительному Еженедельнику» Максим Левченко, на прошлой неделе он приобрел квартиру площадью 200 кв. м в доме Мурузи на Литейном проспекте, 24. Актив куплен не в личных целях, а для создания первого в Петербурге полноценного музея поэта Иосифа Бродского, который жил в этом доме с родителями в 1960-х годах. Купленная Максимом Левченко квартира примыкает к мемориальной коммуналке, где полторы комнаты занимали Бродские. В этой квартире до сих пор есть обитатель – престарелая женщина, которая наотрез отказалась ее покидать. По этой причине создать в бывшей коммуналке полноценный музей не получается. Энтузиасты водят туда экскурсии, читают там лекции и организуют творческие вечера, но для размещения масштабной экспозиции с подлинными вещами великого поэта и стабильной просветительской программой – мало места и нет условий.
«Фонд создания музея Иосифа Бродского появился в Петербурге почти 20 лет назад. На деньги благотворителей он постепенно выкупал площади в мемориальной квартире. Но выкуп уперся в проблему последнего жильца. Поэтому мы стали искать другие варианты. И решили купить смежную квартиру с анфиладой. Она обошлась в 35 млн рублей. А общие вложения в музей превысят 1 млн евро. Я готов к таким инвестициям. Для меня этот проект – меценатство», – сообщил Максим Левченко.
Продавцы квартиры Карина и Максим Малышевы факт сделки подтвердили. «Жить в анфиладе нашей семье было не очень удобно. Мы вели переговоры о продаже квартиры 6 месяцев. Идея создания в квартире музейного пространства нам понравилась. Она нам близка, поскольку наша семья занимается в Петербурге организацией общественных проектов», – сообщила Карина Малышева.
По задумке организаторов, в составе музея будут залы для временных выставок, лекторий, book-cafe. Организаторы подчеркивают, что их задача – создать не музей в классическом понимании этого слова, а «точку притяжения разных творческих сил города».
«В этой квартире можно будет сделать круговую экспозицию: в одном конце квартиры есть вход, а в другом — выход, которые ведут на одну и ту же лестничную площадку. И посетители музея не будут никому мешать. Внизу находятся коммерческие помещения», – радуется один из основателей Фонда создания музея Иосифа Бродского Михаил Мильчик.
Куратором нового музея станет команда портала Brodsky.online – виртуального музея Иосифа Бродского, созданного совместно с Музеем Анны Ахматовой в Фонтанном доме.
«Музей в купленной квартире появится в течение двух-трех лет. А в перспективе, возможно, все-таки удастся выкупить оставшиеся площади в мемориальной квартире Бродского. Тогда эти пространства можно будет объединить. А на 500 кв. м можно развернуть очень хорошую экспозицию с интересной концепцией», – уверен куратор будущего музея Павел Котляр.
«То, что к созданию музея подключится частный капитал, – большое благо. Если бы ждали финансирования из бюджета, процесс наверняка затянулся бы на годы. В прошлом году Министерство культуры разрешило выдавать такие экспонаты частным музеям, так что мы готовы предоставить новому музею подлинные вещи Бродского, которые находятся у нас на хранении», – добавила директор Музея Анны Ахматовой Нина Попова.