«Строймонтаж»: Призрак обманутого дольщика ушел. Обязательства остались
Деятельность холдинга «Строймонтаж» Артура Кириленко фактически переходит в новую плоскость. После того как компания прекратила продажи и сдала все строящиеся объекты, социальный фактор исчезнет из «диалога» с многочисленными кредиторами. Однако, удовлетворившая в полной мере своих дольщиков компания стоит перед проблемой расчетов с кредитными структурами. И здесь еще многие вопросы не решены. Корпорация «Строймонтаж», основанная в 1994 г., в Петербурге отметилась такими известными проектами как высотный комплекс «Монблан» в центре города, по соседству с ним – крупнейший в городе бизнес-центр класса В+ «Петровский Форт», а на Крестовском острове – элитный комплекс «Пятый Элемент» у Южного пруда. Всего же, по данным компании, «Строймонтаж» сдал за всю свою историю около 50 объектов – примерно 800 тысяч кв. м недвижимости. Причем больше трети этого объема сдавалась в 2008 г., из-за чего задолженность компании перед дольщиками к началу кризиса достигла 17 млрд. рублей. Главная интрига была, успеет ли холдинг достроить и передать объекты клиентам до того, как долги и судебные споры смогут парализовать деятельность девелопера. Но, как отчиталась в конце мая пресс-служба «Строймонтажа», последний дом сдан. Скандала, к счастью для городских властей и, прежде всего, – покупателей жилья, не получилось. 17 млрд. вернулись дольщикам в виде построенных «квадратов». При этом финансовые проблемы холдинга Артура Кириленко не исчерпаны, и периодически будоражат внимание прессы. Началось все с того, что в декабре 2008 г. «Строймонтаж» задержал выплаты по первому купону облигационного займа. Все эксперты тогда высказали удивление, что один из докризисных лидеров рынка вдруг не смог найти всего около 90 млн. рублей – сумму для жилищного строительства в общем-то не крупную. Однако Артур Кириленко заявил: «Мы заплатим купон, но позже. Нет ничего удивительного, что каждый рубль мы направляем на стройку». Купон действительно был выплачен неделю спустя, но компания к тому времени прославилась как первый девелопер, допустивший так называемый технический дефолт. Сегодня был допущен второй технический дефолт – по тем же облигациям, но уже по второму купону. Многие эксперты и СМИ опять гадают, заплатит ли «Строймонтаж» за неделю или же объявит настоящий дефолт. Покажет время. Впрочем, это уже не особо, наверное, волнует дольщиков компании. То, что деньги были вложены в завершение строительства жилых объектов сегодня сомнения не вызывает – все дома сданы. Но вот остался вопрос расчетов с кредиторами и держателями облигаций. Позиция компании, которая предпочла сначала выполнить обязательства перед дольщиками, отложив урегулирование проблем с кредиторами (примечательно, что до сих пор девелоперы руководствовались обратной логикой, и дольщики оставались в последней очереди кредиторов), вызывает разные мнения. Однако большинство считает ее в сложившейся ситуации совершенно оправданной. Очевидно, что такой подход, в первую очередь, устраивает дольщиков, а также городские власти, не заинтересованные в росте социальной напряженности в и без того сложных условиях экономического кризиса. «То, что «Строймонтаж» сосредоточил усилия на сдаче объектов, вполне логично. Застройщику выгоднее завершить объектов, находящихся на завершающих стадиях строительства, так как это уже инвестированные деньги, которые нужно окупать», - говорит Евгения Васильева, руководитель отдела консалтинга Astera St.Petersburg. «На завершении начатых объектов они сосредоточились по двум причинам. Во-первых, для сохранения имиджа компании. Во-вторых, чтобы успешнее реализовать непроданные квадратные метры. Не секрет, что сейчас кто-то если и покупает на первичном рынке, то в домах высокой стадии готовности или, что еще предпочтительнее, уже сданных Госкомиссии. На полученные от продаж средства можно погасить часть задолженности», поддерживает коллегу Екатерина Марковец, директор департамента консалтинга и оценки АРИН. Александр Мулякаев, председатель совета директоров ГК «Гласс Дизайн» отмечает: «Позиция вполне адекватна: в первую очередь дольщики, затем все остальные. Обиженные дольщики – это социальный взрыв, чего совершенно сейчас не нужно никому – ни властям, ни зайстройщикам. Поэтому выбрали меньшее из двух зол – больше страдают подрядчики, поставщики и банки. Наша компания «Гласс Дизайн» также выполняла работы для «Строймонтажа», и у корпорации была перед нами задолженность. На данный момент мы претензий не имеем, задолженность реструктуризирована и будет погашена жильем». На прошлой неделе Артур Кириленко заявил прессе: «Мы никогда не отказывались от своих долгов. Всем и все вернем». Сделано это заявление было в день вынесения решения Петроградского суда по иску одного из крупнейших кредиторов холдинга – Балтийского банка. По этому решению с банком будет расплачиваться лично Артур Кириленко, из собственного кармана. Речь идет почти об 1 млрд. рублей – бизнесмен выступал поручителем по двум кредитам. Правда, адвокаты Кириленко собираются обжаловать это решение в вышестоящей инстанции. Также обжалуются все остальные решения Арбитражного суда, которых вынесено уже немало. Стоит отметить, что с Балтийским банком у холдинга идет настоящая судебная война, часто перетекающая в информационную. Больше чем за полгода обмена исками банк пока так и не смог добиться окончательного решения по основным вопросам. Более того, как сообщил в мае «Деловой Петербург», «Строймонтаж» добился в суде признания незаключенным инвестиционного договора, который давал Балтийскому банку право претендовать на 8,9 тысячи кв. м офисов в элитном комплексе «Монблан». Как уже сообщали СМИ, Балтийский банк сегодня единственный, с кем «Строймонтаж» не смог договориться о реструктуризации долгов. Их у компании около 2,3 млрд рублей и среди основных кредиторов – банк «Санкт-Петербург», Альфа-Банк, Связь-банк и другие. В залоге у банков находятся земельные участки, где «Строймонтаж» затормозил начало строительства и не начинал продажи. Позиция большинства банков, с которыми достигнута договоренность о реструктуризации долга оценивается экспертами, как наиболее дальновидная и продуманная. Е.Васильева отмечает: «Во внесудебной договоренности зачастую заинтересованы обе стороны: и банк, и девелопер. Банк заинтересован в получении от девелопера «живых» денег, а не активов в виде объектов незавершенного строительства. Ведь в этом случае «забота» о проекте и реализации данного актива посредством продажи квартир ложится на банк, который будет вынужден выделять ресурс для управления полученными объектами». «Кроме того, в последнее время недвижимость, которую можно взыскать по суду за долги, уже перестала быть привлекательным активом и надежным залогом. На фоне бурно растущего рынка банки часто «пропускали» завышенные оценки (иногда завышение было в 2-3 раза от докризисной цены). Соответственно сейчас реальная стоимость таких залогов составляет четверть оценочной. Если же банк будет выставлять объект, полученный по решению суда, на торги, он будет иметь право реализовывать его с дисконтом не более 10% от оценочной стоимости», добавляет Е.Марковец. При этом эксперты отмечают, что активизация судебных разбирательств, а также связанная с этим шумиха в СМИ, подрывают и без того снизившееся в последнее время доверие граждан к строительным компаниям. Это, в свою очередь, затрудняет положение всех игроков на рынке. «Доверие граждан уже подорвано. Именно поэтому даже весьма значительное падение цен на первичном рынке не улучшает динамику продаж. Люди боятся оказаться обманутыми дольщиками», говорит Е.Марковец. Сумеет ли «Строймонтаж» быстро рассчитаться с долгами и вернуться в число активных участников строительной отрасли Санкт-Петербурга – покажет время. Пока можно лишь отметить, что в сложной кризисной ситуации компания заняла социально-ответственную позицию и сдала все строящиеся дома. И такая позиция естественно одобряется властью и дольщиками. Михаил Добрецов .jpg)
Тема перехода строительной отрасли от государственного регулирования в форме лицензирования к саморегулированию в последние месяцы широко обсуждается, поскольку 1 июля истекает срок окончания выдачи государственных лицензий в этой сфере. А процесс создания саморегулируемых организаций (СРО), как один из способов заполнить правовой вакуум и перейти на качественно новый уровень управления строительными процессами в стране, пока не запущен.О проблемах переходного периода и собственной концепции законопроекта по СРО «Строительному Еженедельнику» рассказал председатель комитета Госдумы РФ по собственности Виктор Плескачевский:
– Виктор Семенович, почему отменяется лицензирование в строительной отрасли?
– На сегодняшний день Федеральный лицензионный центр при Росстрое выдал более 240 тысяч лицензий на осуществление строительной деятельности. Кто выдал лицензию, тот, по логике, и должен отвечать за тех, кому выдал. Однако нынешняя форма регулирования в виде государственного лицензирования, не в состоянии обеспечить ответственность строительных компаний за многочисленные нарушения в данной сфере.
Сегодня строительную деятельность регулируют порядка 15 различных ведомств и 13 надзоров, а также все уровни публичной власти: федеральный, региональный и муниципальный. И в этом многообразии регулирования можно констатировать только одно – «у семи нянек дитя без глазу». Иначе как объяснить, что большая часть строящихся объектов возводится сегодня лицензированными компаниями с уставным капиталом в 10 тысяч рублей. Как правило, по завершении строительства эти компании ликвидируются. Получается, что вся система регулирования строительной деятельности, как со стороны государства, так и со стороны самих строительных фирм, построена только на добросовестности участников рынка.
– Почему проблема саморегулирования в строительной отрасли так остра?
– Потому что она затрагивает вопросы национальной безопасности. Дело в том, что за 15 лет рыночной экономики в строительстве накопилось большое количество проблем, которые, в итоге, привели к серьезным техногенным катастрофам. Можно вспомнить трагедию в «Трансвааль-парке», на Басманном рынке, в бассейне «Дельфин»… Внимательный анализ показывает, что все произошедшее – не случайность. А значит, есть высокая вероятность того, что катастрофы могут продолжиться.
– Но в советский период техногенные катастрофы тоже были…
– В Советском Союзе существовал порядок. Были партийная и уголовная ответственность. Действовал фактический запрет на совмещение строительной и проектировочной деятельности. Сейчас, скажем, проектировщик может запроектировать по сговору со строительной компанией тот или иной элемент конструкции в четыре раза толще нормы. Потребитель в итоге в четыре раза больше за это заплатит. А как это отразится на безопасности здания – открытый вопрос. В советский период существовали отдельно – проектировщики, отдельно – строительные компании, отдельно – заказчики. Вот, собственно, из какой конструкции вырастает необходимость поискать более надежные, чем лицензирование, способы регулирования строительной деятельности. В частности, обратиться к саморегулированию.
– Вы считаете, что через создание СРО можно установить более эффективный механизм регулирования строительной сферы, чем контроль чиновников?
– Безусловно. Как я уже говорил, чиновники выдали порядка 240 тысяч строительных лицензий и отозвали из них порядка 100. Но при этом дома в Москве, Питере и других городах застраивают компании-однодневки. Если с их объектами в течение десяти лет возникают неприятности и здания, не дай Бог, рушатся, то в 80 процентах случаев невозможно найти концов и привлечь к ответственности конкретных людей. Какая уж тут эффективность?
– Как появление СРО сможет изменить ситуацию?
– Саморегулирование позволит развивать механизмы гражданской правовой ответственности. Помимо того, что есть уголовная и административная ответственность, возникнет материальная ответственность, которая будет действовать непрерывно и окажется хорошим дисциплинирующим фактором. Процесс создания нового вида ответственности начался год назад на коллегии Лицензионной палаты по строительству. В марте прошлого года началась работа над концепцией нового закона. Комитет Государственной думы по собственности подготовил текст законопроекта, но он не является окончательным. Это не более чем рабочий вариант концепции. Я уверен, что доработанный законопроект в самое ближайшее время будет внесен в Госдуму.
– В чем особенность вашей концепции?
– Перед нами стояла задача – построить объективный механизм, который бы работал автоматически. Он должен быть доступен для контроля общественности, не должен быть слишком громоздким в плане издержек для строительных фирм и должен создать предпосылки для закрепления цивилизованной практики работы на рынке и ее обобщения. Этот механизм и есть «саморегулирование». Главный элемент такой тактики – некоммерческая организация, куда входят добросовестные строительные компании. Но это не просто некоммерческая организация, а специальный институт регулирования. Строится он не сверху, постановлением Правительства или указом Президента, а снизу. Таким образом, мы получаем государственное регулирование отрасли, но через организации, отвечающие определенным требованиям. В этой некоммерческой организации будет действовать механизм круговой поруки – это механизм материальной ответственности, который ложится на плечи членов партнерства. Включается он двумя способами: через страхование гражданской ответственности строительных компаний перед третьими лицами и через создание компенсационного фонда. Фонд, в свою очередь, чем-то похож на систему гарантирования банковских вкладов (когда банки скидываются на случай, если кто-то из них нарушит обязательства перед вкладчиками, чтобы у сообщества был денежный резерв для расчета с людьми).
– Какие еще функции, кроме «круговой поруки», будут у некоммерческой организации?
– Она сможет заниматься разработкой профессиональных строительных стандартов, то, что в России называется СНИПами. Система, которая существует сегодня, несовершенна. Хоть и говорится, что стандарты разрабатываются с помощью профессионалов, но нигде не написано, как чиновники учитывают пожелания участников рынка. А ведь право только тогда становится правом, когда оно для кого-то становится обязанностью. А сегодня ни в одном законе не написано, что правительство обязано учитывать требования или хотя бы пожелания строителей. (Хотя во всем мире требования учитываются). Так что преимущества саморегулирования очевидны. Можно спорить об отдельных деталях этого процесса, но главное – оно объективно.
– Саморегулирование будет одинаковым для всех строительных специальностей?
– В нашей модели есть четыре группы ответственных лиц. Первая группа – это производители инженерно-технического продукта. В него входят изыскатели, проектировщики, архитекторы. Это группа лиц, которая подписывает документ, над которым, может быть, работал большой авторский коллектив. Здесь нужно говорить о персональной ответственности каждого. Хотя никто не запрещает специалистам объединяться в партнерства между собой или работать по найму в юридическом лице.
Второй блок ответственности – это строительные компании, третий – производители конструкционных материалов и четвертый – собственники здания. Здесь ответственность может быть коллективной.
– Схему саморегулирования вы заимствовали у западных коллег?
– Отчасти, но мы категорически против примитивного копирования норм европейского права. Да и невозможен прямой перенос западных образцов на нашу, российскую почву. Хотя во многих развитых странах институт саморегулирования хорошо себя проявил, и не только в строительстве. Мы просто несколько усовершенствовали процедуру, обобщив мировую практику – практически все, что есть в Северной Америке, в Европе, в Израиле. Там строительные компании сами осуществляют фактический допуск на рынок своих соратников под свою же ответственность. Но в зарубежных стандартах действует механизм репутационной ответственности. Например, никому в голову не придет поручить только что созданной строительной компании возводить здание в центре Парижа. А в Москве и Петербурге – запросто. Потому что нет механизма, который мог бы заставить всех действовать в интересах общества.
– Как члены строительного сообщества относятся к перспективе саморегулирования?
– Сейчас эта идея шумно обсуждается. Но ни на одних прениях я не слышал ни одного принципиального возражения. Никто не сказал: «Это глупость! Не будет работать!» Строительные компании со своей стороны говорят так: «Хорошо. Вы на нас налагаете дополнительную ответственность. Но создайте хоть какую-то выгоду!». Мы пока отвечаем, что выгодой будет более объективное отношение в обществе к сфере строительства. Кроме того, будет запущен механизм очищения рядов от недобросовестных фирм, например, от тех, кто нечистоплотно работает по долевым схемам. На сегодняшний день, и я это всячески подчеркиваю, круговая порука – единственный способ борьбы с грязной «долевкой». Победить в системе, которая построена на добросовестности участников, она не сможет. Все остальное абсолютно неэффективно. Что касается страховщиков, то они инициативу поддерживают, но предстоит большая работа по описанию того, что такое строительные риски, так как нельзя страховать абстрактно. Эта работа ведется параллельно с написанием законопроекта.
Так что переход от безответственного лицензирования к ответственному саморегулированию – очень важный и нужный шаг.
Наталья Ковтун
В России разрабатывают Кодекс этики ипотечного кредитора. Сегодня система ипотечного кредитования – это многофакторная модель, основанная, прежде всего, на принципах рынка и законности. Максимальная прозрачность рынка, информативность всех его агентов и четкость «правил игры» очень важны для его динамичного и правильного развития.
На заседании экспертного совета по защите конкуренции на рынке финансовых услуг при Федеральной антимонопольной службе проект Кодекса ипотечного кредитора прошел первое обсуждение.
У нового кодекса есть три основные цели. Во-первых, он устанавливает высокие профессиональные и этические стандарты поведения кредитных организаций в отношении потребителей, во-вторых, декларирует справедливые нормы ведения ипотечного бизнеса и, в-третьих, укрепляет приверженность банков к соблюдению действующего законодательства без искажения его смысла и сущности.
Этика и профессионализм
Кодекс ипотечного кредитора определяет минимальные требования к кредитору в плане защиты прав потребителей. В частности, от кредиторов требуется профессионализм сотрудников, честность по отношению к клиентам, соблюдение ими законодательства и недопущение дискриминации по расовой принадлежности, цвету кожи, полу, семейному положению, вероисповеданию и возрасту, происхождению и национальности, образованию и опыту.
Положения этого документа также предусматривают сохранение конфиденциальности информации, которую заемщик предоставляет банку. Специальные разделы кодекса посвящены регламентации отношений в сфере рекламы, предоставления консультационных услуг и услуг финансовой оценки, а также вопросу заключения ипотечного договора. Одним из главных требований кодекса является норма, предусматривающая предоставление кредитором полной информации о реальной стоимости жилищного кредита и всех накладных расходов на него.
Текст уже готов
В работе над этим важным документом принимают участие Международная финансовая корпорация (IFC), Ассоциация российских банков (АРБ), а также Федеральная антимонопольная служба (ФАС).
Разработка кодекса началась в мае 2006 года, а завершится в середине 2008 года. В группу экспертов входят более 30 банков. Кодекс как документ не является «новинкой» для мировой индустрии ипотеки. Подобные своды правил и норм есть в Великобритании, Германии, Америке.
Работа над текстовой частью документа уже закончена. В нем девять страниц. Но остались недоработки технического характера. Например, пока остаются открытыми вопросы функционирования, а именно: регламента работы органа, который будет контролировать соблюдение требований кодекса.
ПрозраЧный и понЯтный
Как рассказала начальник управления контроля и надзора на финансовых рынках ФАС Юлия Бондарева, с инициативой создать кодекс к регулятору обратились сами банки, пожелавшие раскрывать клиентам эффективную процентную ставку по ипотечному кредитованию.
«В наших с Центробанком рекомендациях, выпущенных полтора года назад, ипотечный кредит рассматривался как вариант потребительского, – сказала она. – Принятое две недели назад положение ЦБ о формировании резервов выданной ссуды, где рекомендуется фиксировать эффективную ставку по кредиту в договоре, также рассматривает ипотеку в рамках потребкредитования».
По ее словам, кодекс ипотечного кредитора важен тем, что «все договоры ипотеки, все взаимоотношения заемщика и кредитора должны быть максимально прозрачными и понятными как одной стороне, так и другой».
«Разработанные правила будут приняты в том случае, если этого захотят сами участники рынка. Мы были только инициаторами идеи раскрытия информации по кредиту. А теперь, когда рынок отреагировал и появился проект IFC, все зависит лишь от направления движения самого рынка», – утверждает она.
Надо кооперироватьсЯ
Эксперты Ассоциации российских банков также очень положительно оценили инициативу по созданию кодекса. Как рассказала Екатерина Покопцева, главный специалист аналитического департамента АРБ, эта инициатива родилась в связи с ростом конкуренции на рынке ипотеки.
«Сегодня ипотечным кредитованием занимается 442 банка, входящих в ассоциацию. При этом у нас не принят закон о потребительских кредитах, который бы обязывал банки раскрывать всю информацию по кредитам, в том числе о дополнительных платежах заемщика, а также информацию об эффективной процентной ставке», – сообщила она.
«Таким образом, решение о создании кодекса, который банки будут подписывать на добровольной основе – это естественный виток развития рынка. Банки пришли к пониманию того, что надо кооперироваться. Думаю, этот шаг благотворно повлияет и на сам ипотечный рынок, и на доступность ипотеки для населения», – резюмировала она.
Политика
доброжелательности
Советник по юридическим вопросам проекта развития первичного рынка ипотечного кредитования в России Международной финансовой корпорации (IFC) Рустам Туркменов заявил «Строительному Еженедельнику», что кодекс призван придать этичность ипотечному бизнесу, установить общие стандарты этики для ипотечных кредиторов. Что, в принципе, очень хорошо для потребителей. «Заемщик, придя в банк, будет четко знать, на что он имеет право и каким образом ему действовать в той или иной ситуации. К сожалению, пока не все граждане правильно понимают слово «ипотека» и не всегда знают свои права, в том числе при общении с банком. Принятие кодекса поспособствует укреплению доверия между заемщиком и кредитором и приданию более этичного образа нашей ипотеке», – заявил он.
По его мнению, «нельзя сказать, что наши банки проповедуют нечеловеческое, или, как говорят в Америке, хищническое кредитование, на самом деле большинство банков относятся к своим заемщикам этично». «Просто кодекс будет для них возможностью подтвердить политику доброжелательности по отношению к заемщикам», – заключил эксперт.