Сохранять нельзя развивать
Проблематика нахождения баланса между сохранением и развитием исторического центра Санкт-Петербурга не теряет своей актуальности. «Строительный Еженедельник» провел заочный круглый стол, попросив ряд экспертов высказать свое мнение по этому вопросу.
«Строительный Еженедельник» («СЕ»): В мировой практике немало разных примеров отношения к сложившейся застройке исторических городов. Какие практики, на Ваш взгляд, наиболее применимы для Петербурга?
Рафаэль Даянов, руководитель Архитектурного бюро «Литейная часть-91», заслуженный строитель России: Я думаю, что проведение каких-то прямых аналогий совершенно неуместно. Зарубежные практики обращения с объектами наследия вряд ли применимы в России. У нас совершенно другие условия – иной климат, иная экология, иной менталитет людей. Сравнения просто некорректны. При всей похожести на европейскую застройку Петербург совершенно самобытен, его наследие оригинально, сформировано российской идентичностью в специфических северных условиях со всеми их отличительными особенностями. Поэтому у нас свой путь.
Александр Карпов, директор Центра экспертиз ЭКОМ, руководитель группы экспертов Комиссии ЗакС Петербурга по городскому хозяйству: На мой взгляд, это практика итальянских, немецких городов, которые развивали комплексное регулирование градостроительства и охраны наследия на муниципальном уровне еще до того, как это стало общей тенденцией. Эти практики предполагают очень детальную проработку перспектив управления территорией, включая желаемые сценарии развития буквально каждого участка. В результате планы по сохранению наследия этих городов были интегрированы с планами по развитию. И логика этих практик проистекала не из каких-то внешних обязательств, а из понимания своей идентичности, истории, культурной традиции. Нужно перенимать опыт, например, британский, государственной и муниципальной поддержки работы собственников по сохранению исторической ценности зданий.
«СЕ»: Известно, что барон Осман во второй половине XIX века фактически снес старый Париж и застроил территорию теми зданиями, которые сегодня всех восхищают. Возможна ли подобная практика в Петербурге – конечно, не в полном масштабе, а в отношении зданий, не представляющих серьезной историко-архитектурной ценности?
Филипп Грибанов, представитель Фонда содействия строительству культовых сооружений РПЦ в Петербурге: У каждого великого города свой путь, который складывается из истории, культуры, менталитета, традиций. В Петербурге огромное количество настоящих памятников архитектуры, сносить которые – это настоящее преступление. В то же время есть здания, которые не представляют собой ценности, но охраняются не меньше, чем истинные произведения искусства. Подход к ним с точки зрения законодательства почти одинаковый, что противоречит как здравому смыслу, так и самой сути сохранения и восстановления памятников архитектуры. В итоге город оказался фактически застывшим музеем под открытым небом – и ни о каком развитии не может идти и речи. Я выступаю за индивидуальный подход к новым проектам в центре города.
Александр Карпов: Это некорректное сравнение. Действия барона Османа имели стратегический градостроительный посыл – он реализовывал свой план преобразования хаотически застроенного Парижа не на уровне отдельных зданий или кварталов, объектом перепланировки был весь город в целом. Петербург изначально «умышленный город», со времен Петра он застраивался по планам, и градостроительного хаоса, который мешал бы его развитию и требовал ликвидации, у нас просто никогда не было. Так что говорить об использовании «опыта Османа», тем более применительно к отдельным зданиям, – не приходится.
«СЕ»: Какие архитектурно-градостроительные характеристики (высота, плотность и пр.) в зоне исторической застройки города должны оставаться незыблемыми, а что может быть скорректировано, на Ваш взгляд?
Филипп Грибанов: Пока незыблемым можно считать только то, что многие здания требуют реконструкции, реставрации и приспособления к современному использованию. Но сделать это зачастую невозможно из-за жесткого регулирования в зоне исторической застройки. В таких условиях любая попытка инвестора подойти к историческому зданию встречается в штыки. Для начала нужно выработать индивидуальный подход к особо значимым объектам. А высотность, плотность, перепланировка – это уже вопрос целесообразности, здравого смысла и сохранения исторической правды.
Рафаэль Даянов: Ситуация вкратце такова: охранное законодательство – жесткое, правила игры – очень строгие; большинство людей, которые дискутируют сегодня по поводу застройки – плохо представляют себе строительные нормы и правила. Надо понимать, что город все равно будет развиваться – так или иначе, в той или иной форме. Остановить этот процесс невозможно. Даже если «запретить всё», через какое-то время все равно придется подстраиваться под реальность. Потому что меняются технологии, представления о комфорте и качестве жизни и многие другие факторы. Ансамбли классицистического Петербурга принципиально отличаются от застройки конца XIX– начала ХХ века, но сегодня все это воспринимается как единый комплекс наследия. И сегодняшний путь законодательных ограничений на любые работы в центре города, на мой взгляд, – тупиковый. Законодательство должно быть гибким, учитывающим объективную реальность, а не строящимся на отвлеченных «принципах», не применимых на практике.
«СЕ»: Существует немало исторических объектов, которые не могут найти инвесторов, поскольку требования охраны не позволяют приспособить их для современного использования. В итоге они просто постепенно разрушаются. Что делать со сложившейся ситуацией?
Рафаэль Даянов: В старых жилых домах, где каждый гвоздь градозащитники готовы объявить бесценным артефактом, между прочим, люди живут. Почему они должны жить в условиях, совершенно ненормальных с точки зрения и современных представлений о комфорте, и тех же установленных норм – противопожарных, санитарных и прочих? Отремонтировать такие дома или просто невозможно или запредельно дорого, сохранять до естественного «умирания» – опасно. Это серьезные социальные проблемы, которые надо спокойно и методично решать – профессионалам, а не дилетантам.
Александр Карпов: По данным государственной инвентаризации, подобных объектов в городе не более полутора сотен. На фоне десятка тысяч исторических зданий в Петербурге – это ничтожный процент. При этом для того, чтобы говорить об их «разрушении», необходимо различать реальную аварийность, мнимую аварийность и просто облупившийся фасад, придающий дому непрезентабельный вид. У нас есть здания (яркий пример – ул. Восстания, 4), которые на фоне официального признания аварийными активно эксплуатировались, и никто из многочисленных арендаторов, несмотря на «диагноз», отнюдь не торопился оттуда съезжать. Большая часть рассказов о «неустранимой аварийности» – это просто миф, подтвержденный заказными экспертизами, доказывающими то, чего нет.
Алексей Шашкин, член Совета по сохранению и развитию территорий исторического центра Санкт-Петербурга, генеральный директор компании «Геореконструкция»: С существующим законодательством никакого развития города не будет. Любой дореволюционный дровяной сарай будет стоять теперь «вечно». Если такова цель закона, надо ясно себе представлять и последствия. Исторический центр Петербурга в границах полуторамиллионной столицы Российской империи обречен на медленное (а может быть, и сравнительно быстрое) умирание. В бюджете денег на его поддержание нет. А инвестировать в дровяные сараи, которые должны стоять вечно, никто не будет. Не пора ли остановить эту псевдоспасательную деятельность, пока она не нанесла городу непоправимый урон? Конечно же, нельзя впадать и в другую крайность. Внешний облик исторической застройки, безусловно, должен быть сохранен. Именно она создает архитектурное очарование Петербурга. Однако вопрос может решаться отнюдь не только радикальным способом (сносим или оставляем как есть).
«СЕ»: Как обеспечить развитие и модернизацию исторического центра Петербурга, сохранив при этом его наследие?
Рафаэль Даянов: Абсурдно объявлять наследием все, что построено до 1917 года, включая третьи дворы и дровяные сараи. Законодательство надо развивать. Необходимо формирование дифференцированного подхода с четким пониманием: что действительно является ценным историческим наследием, а что – нет. В Вене, например, буквально поквартально расписано, где допустима какая-то трансформация застройки, а где – нет. Только делать это должны профессионалы. Бывали случаи, когда предметами охраны становились «исторические решетки», которые на поверку оказывалась типовыми ленпрокатовскими образца 1957 года, или лепной декор под «барокко» на гипроке. По каждой инициативе градостроительного вмешательства в сохранившуюся архитектурную среду должно приниматься индивидуальное решение – насколько оно уместно в предлагаемой форме в данном конкретном месте. И делать это должны специалисты, а не активисты, почему-то присвоившие себе право говорить от имени всего общества.
Александр Карпов: У большей части зданий, производящих неблагоприятное впечатление, есть собственники – как жители, так и юрлица. Так что их состояние – это вопрос о том, как городу помочь собственникам – организационно, финансово, технически, технологически. Как можно искать инвестора для объекта, у которого уже есть владельцы? Германская и английская практика, о которой я говорил ранее, в значительной мере как раз и заключается в обучении собственников (медленном и долгом, но зато надежном), разработке для них проектов грамотного ведения работ на исторических объектах, предоставлении им грантов и безвозмездных субсидий (или софинансирования). Конечно, у нас есть объективные препятствия для этого, поскольку традиция частного владения зданиями была в советский период разрушена, и компетентный собственник сейчас – это редкость.
Алексей Шашкин: В отношении исторических зданий необходимо вводить понятия их ценности и целесообразности сохранения. Категория ценности должна определять, какие именно здания следует сохранять, а какие могут быть снесены. Целесообразностью же должна определяться форма сохранения (полное или воссоздание). Целесообразность физического сохранения, например, аварийного исторического здания определяется ценой усиления и разумностью платить эту цену. Вполне возможным вариантом является сохранение исторического фасада здания и перестройка внутренних объемов.
Филипп Грибанов: Город должен расти и развиваться, и при этом необходимо бережно относиться к историческому центру, но не отпугивать от него инвесторов и меценатов, которые готовы взять на себя ответственность по сохранению и воссозданию исторического наследия. Пока же существуют такие жесткие градостроительные ограничения, ни о каком развитии не может быть и речи. Мы же все помним, что традиция – это поддержание огня, а не поклонение пеплу!
Международный банк Санкт-Петербурга (МБСП) выставил на продажу парк-отель «Потёмкин» в Пушкине. Актив оценен в 550 млн рублей. Эксперты говорят, что его явно недооценили.
Структуры Международного банка Санкт-Петербурга готовят к продаже парк-отель «Потёмкин» в Пушкине, недалеко от Баболовского парка. Это отель класса «три звезды» на 115 номеров, с бассейном, сауной и спа-комплексом. Его общая площадь – 12 тыс. кв. м. Продают его вместе с участком в 2,5 га, ресторанами и бизнес-центром. Актив оценен в 550 млн рублей. Поиском покупателя занимается компания Elite Club Realty.
«Если участок земли не в аренде, а в собственности и входит в лот, стоимость его адекватна. Может быть торг в пределах 50–70 млн рублей. Отельный сектор – перспективный. Он дает инвесторам в среднем 8–10% годовых. Для классических инвесторов он остается базовым вложением. Поэтому у «Потёмкина» не будет серьезных проблем с привлечением капитала», – говорит управляющий директор департамента управления активами и инвестициями NAI Becar Ольга Шарыгина.
По данным Colliers International, номерной фонд отелей ближайшего пригорода Петербурга насчитывает 3,7 тыс. номеров. В основном спрос в отелях загородного формата формируется жителями Петербурга и Ленобласти. Отличительной чертой сегмента является высокий разрыв по загрузке загородных отелей в высокий и низкий сезоны. В 2018 году средний тариф на номер в пригородных отелях в высокий сезон находился на уровне 5150 рублей за номер, в низкий – 3710 рублей (оба тарифа не включают завтрак и НДС).
Заместитель руководителя департамента гостиничного бизнеса компании JLL Маргарита Найштут добавила, что на 2018 год, согласно официальной статистике, гостиничный фонд Петербурга составил 32 348 номеров, включая отели и мини-отели.
Предложение распределено неравномерно: по количеству объектов лидируют мини-отели (54%), тогда как гостиницы занимают первое место по объему номерного фонда (68%). Брендированное предложение формируют 33 гостиницы (9 213 номеров). На 2019 год открытие новых брендированных отелей в городе не запланировано.
Около 60% современного номерного фонда сосредоточено в среднем ценовом сегменте, большая часть которого построена после 2000 года и располагается в центральной части города. Средний ценовой сегмент преобладает и в структуре предложения загородных гостиничных объектов (на него приходится около 70%). А основной спрос здесь формируют корпоративные заказчики и индивидуальные туристы (семьи с детьми).
«Большая часть загородных объектов сосредоточена в Курортном районе, который исторически является популярным и престижным направлением для отдыха среди жителей города. Но отели под международными гостиничными брендами на загородном рынке отсутствуют. Средняя заполняемость таких отелей в высокий сезон составляет 65–75%, в низкий сезон – 30–35%», – говорят в JLL.
«Потенциал развития у рынка загородных отелей остается высоким. Численность населения возрастает, при этом доля отдыхающих, которые по тем или иным причинам не могут позволить себе отдых за рубежном, остается большой. Но высокий уровень инвестиций в крупные и действительно качественные объекты существенно ограничивает их развитие. При этом в течение нескольких следующих лет, при условии отсутствия существенных потрясений в экономике, на рынке могут появиться новые интересные проекты», – заключил руководитель отдела стратегического консалтинга Knight Frank St Petersburg Игорь Кокорев.
Жилые комплексы «Созвездие» и «Щегловская усадьба» в Ленобласти вместо их инвестора - фирмы «Навис» может завершить компания «Евроинвест». А застройщик «ГарантЪ» закончит долгострои «Главстройкомплекса ЛО».
Правительство Ленобласти нашло застройщиков для завершения нескольких крупных проблемных проектов в регионе. Об этом рассказал губернатор Ленобласти Александр Дрозденко. Речь идет о жилых комплексах «Созвездие» в Мурино и «Щегловская усадьба» в Щеглово, которыми занимается компания «Навис», а также о проекте «Галактика» в Новом Девяткино и стройках в микрорайоне «Южный», которые никак не может закончить компания «Главстройкомплекс ЛО» бывшего вице-губернатора Ленобласти Николая Пасяды.
По словам Александра Дрозденко, проекты «Нависа» согласилась завершить компания «Евроинвест» Андрея Березина и Юрия Васильева. Глава региона пояснил, что в проекте «Созвездие» есть недостроенный детский садик, который правительство готово выкупить. Вырученных от продажи средств хватит для завершения долгостроя, говорит он. Но есть проблема: земля под объектом оформлена на одну фирму, договоры – на другую, деньги шли – на третью. Так что прежде, чем передавать проект на достройку, «Навису» придется привести документы в порядок.
По официальным данным, в ЖК "Созвездие" из трёх корпусов, рассчитанных на 2074 квартиры, осталось достроить только третий корпус на 933 квартиры. Этот проект строят с 2012 года. Первые две очереди сдали в 2015 году с задержкой на год. А третью обещали сдать сначала к концу 2015 года.
В компании «Евроинвест Девелопмент» сообщили, что правительство Ленобласти действительно обратилось к ним с просьбой довести до ввода в эксплуатацию ЖК «Созвездие» компании «Навис». «Но речь пока только об одном проекте. Мы уже провели его строительный аудит. И сейчас проводим юридический. Там есть вопросы, которые пока не сняты. Без этого мы не можем понять алгоритм своих дальнейших действий», - сообщили в «Евроинвест Девелопмент».
Второй проект «Нависа» "Щегловская усадьба", который строят с 2013 года, будет состоять из 16 домов общей площадью 80 тыс. кв.м.. Комплекс занимает участок площадью около 10 га в посёлке Щеглово недалеко от Всеволожска. Задержка по вводу каждого дома – не менее чем год-два. На данный момент строятся четыре последних корпуса. Срок, указанный в продлённом разрешении на строительство, – конец 2018-го. Но выдержать его девелопер, очевидно, не сможет.
Что касается ЖК «Галактика» и проектов в микрорайоне «Южный», то их, по плану правительства Ленобласти, доведет до ума фирма «Гарантъ девелопмент» Дмитрия Альхова. Но ей обещали передать «чистые» объекты – без долгов. Пока, правда, не передали даже документы по развитию проектов (долгам, запасам материалов, свободным квартирам и др.).
ЖК "Олимп" площадью 14,4 тыс. кв.м. в микрорайоне Южный должны были сдать в 2016 году. ЖК "Радужный" там же (первый корпус площадью 12,5 тыс. кв.м., второй корпус площадью 17,5 тыс. кв.м.) — в начале 2017 года. Срок по ЖК «Галактика» был определен также на 2017 год. Работы до сих пор не завершены. Достройки проектов "Главстройкомплекса" ожидают более 1,8 тыс. дольщиков. Сумма обязательств перед ними оценивается в 4 млрд рублей.
Как говорит партнер юридической фирмы «Качкин и партнеры» Дмитрий Некрестьянов, основным вопросом для инвестора, осуществляющего достройку, является обеспечение своих финансовых интересов. «Он вкладывает собственные деньги в достройку, а получить их компенсацию может только если все достроит и пройдут продажи. В случае банкротства застройщика все сделки на нерыночных условиях (или без прямого денежного платежа) могут стать предметом оспаривания кредиторами, как недействительные с максимальной глубиной "за три года до даты обращения на банкротство". Таким образом, компания, достраивающая такие объекты, помимо условно социальных обязательств по достройке принимает на себя еще и серьезные имущественные риски, что существующие кредиторы потом признают все сделки по правам такого инвестора на квартиры недействительными и он сам окажется в очереди кредиторов», - говорит Дмитрий Некрестьянов.
Он напомнил, что закон "О банкротстве" предусматривает схему передачи объекта на достройку, но обязательным условием является введение процедуры банкротства застройщика, то есть риски можно минимизировать для инвестора только, если застройщик уже банкрот. А это не менее 6 месяцев с даты старта банкротной процедуры (чаще год и более). «До возбуждения банкротства вхождение инвестора в такие проекты имеет приемлемые риски только в том случае, если существующие долги застройщика перед кредиторами-недольщиками являются незначительными, либо инвестор готов их погасить», - заключил Дмитрий Некрестьянов.
НОВОСТИ ПО ТЕМЕ:
Ленобласть договорилась с инвесторами о достройке проблемных ЖК
Долго, но строим. Как в Ленобласти решают проблемы долгостроев
Компания «Навис» выполнит рекомендации Госстройнадзора по ЖК «Созвездие»