Новые формы в старые меха не вольешь?

В Петербурге состоялась третья по счету конференция «Девелоперы в поисках новых архитектурных форм». На этот раз собравшиеся обсуждали плюсы и минусы проведения архитектурных конкурсов и попытались обобщить накопленный российский и международный опыт по организации подобных состязаний.

Во вступительном слове Юрий Борисов, вице-президент Гильдии управляющих и девелоперов (ГУД), сразу постарался определить узловые моменты для дискуссии. Например, он обратил особое внимание на повышение – в зависимости от эстетики того или иного архитектурного решения – добавленной стоимости проекта, о коренной разнице между аукционами и конкурсами – здесь практически всегда выигрывает тот архитектор, у кого громче имя, и девелоперу зачастую грозит попадание в зависимость к зодчему. Напоследок он специально отметил: «Существует острая проблема совместной работы в одной команде девелопера и архитектора».
Жизнь после конкурса
Единственным иностранцем на этот раз был шведский архитектор Йоханесс Товатт, управляющий директор Tovatt Architects and Planners. Тот самый, чей проект победил в состязании на застройку микрорайона Юнтолово.
В своем выступлении гость отметил, что зачастую архитекторы конкурируют между собой, при этом работая в отрыве от клиентов. Как исправить такое положение вещей? По мнению г-на Товатта, девелоперский проект подразумевает коллективное творчество всех его участников, которые для достижения успеха должны работать в одном направлении. С другой же стороны, когда зодчий работает в определенном отрыве от действительности, он вкладывает в свою работу душу и старается проявить свою творческую индивидуальность. Вот на стыке этих двух тенденций наиболее вероятен настоящий успех проекта.
Что касается специфики российских архитектурных конкурсов, то выступающий отметил, что их хорошо спонсируют. Но вот за этим не всегда следуют дальнейшие шаги, в первую очередь – по максимально возможному претворению архитектурных задумок в жизнь. Кроме того, далеко не всегда зарубежные участники российских архитектурных конкурсов знают финансовые ресурсы того или иного проекта. «Однако главное – в ходе конкурсов архитекторы из разных стран привносят свой взгляд в ту или иную среду. Причем важно, что речь идет не о навязывании своих позиций, а лишь о коммуникации, при которой происходит взаимное творческое обогащение», – сказал Йоханесс Товатт.
Что касается тандема «архитектор-девелопер», то выступавший постарался обосновать важность понимания сторонами, как первоначальный проект будет развиваться в дальнейшем, какие процессы будут происходить внутри него. «Проект – это лишь начальный этап городского планирования, а не готовый объект. Так что изменения в нем неизбежны. Главное здесь – сохранить суть проекта. Это как в музыке – есть композитор, но есть и дирижер, и музыканты», – сказал архитектор. И здесь очень важно, чтобы свое мнение могли высказать как можно больше специалистов, причем желательно с диаметрально противоположными точками зрения. Г-н Товатт назвал такой диалог «высшей ступенью после конкуренции». Но все-таки главное – в степени серьезности диалога архитектора и девелопера. Чем он глубже – тем весомее результат. «Если у девелопера есть уверенность в архитекторе, то успех будет, если же ее нет – жди беды», – утверждает швед.
При этом в шведском и российском девелопменте существуют и определенные различия. Например, российские масштабы больше, зато у шведов упор делается на строительстве объектов общественного назначения. Что касается использования пространств между зданиями, то в целом при похожем ландшафтном планировании в наших странах здесь есть определенные различия. «В этом аспекте у России больше общего с Китаем, чем со Швецией», – сказал Йоханесс Товатт.
Характеризуя ситуацию в России в целом, выступающий сказал: «Сейчас у вас происходит процесс осмысления вашего прекрасного архитектурного наследия. Он приведет к тому, что в ближайшие два года произойдут серьезные изменения в архитектурном планировании».
Видимо, здесь также предстоит учитывать зарубежный опыт с его давней традицией архитектурных конкурсов. И здесь, как сказал г-н Товатт, обязательно нужно учитывать, что участие в таких состязаниях всегда связано с финансовыми рисками. Кроме того, от участников конкурсов требуется немалое мужество в отстаивании своих идей. Попутно он высказал скептическое отношение к объединению нескольких противоположных идей в один окончательный проект. «Победитель должен быть один. И, конечно, учитывая все вышесказанное, наиболее интересна работа в долгосрочном проекте. Например, я мечтаю о том, что через 20-30 лет в Юнтолово все было качественно построено, чтобы все работало и чтобы все это увидели», – сказал в завершение выступления Йоханесс Товатт.
Особый подход
Об особенностях организации международных архитектурных конкурсов и тендеров рассказала Ирина Солонова, руководитель департамента консалтинга GVASawyer.
По ее мнению, в первую очередь необходимо отобрать архитекторов, которые имеют соответствующий опыт работы. Для этого необходимо иметь хорошую информационную базу. Далее девелопер формирует главное условие проведения конкурса – маркетинговую концепцию, затем происходит разработка проекта планировки территории. Подготовительный этап к самому конкурсу должен занимать 1-2 месяца, но такие сроки – большая редкость. Гораздо чаще все происходит в экстренном режиме. Кроме того, 4-7 месяцев должно уйти на реализацию девелоперского проекта. Попутно г-жа Солонова заметила, что в случае проведения тендера выбор происходит на основании представленных портфолио, тогда как в конкурсах участвуют реальные люди. «Порой тендер лучше, так как ближе контакт между сторонами. На это мы и ориентируем девелоперов», – сказала выступающая.
Следующий шаг – разработка подробного графика проведения конкурса, утверждение состава команды проекта (представители заказчика, архитектурный консультант, специалисты по маркетингу, инженерии, транспорту, русский адаптер для зарубежного архитектора, экспертный совет, жюри конкурса). «Кстати, порой в таких командах специалистов по инженерии нет вообще, а отсутствие адаптера зачастую приводит к конфликтным ситуациям. Я уже не говорю об еще одном проблемном моменте – некачественной подготовке исходной документации», – заметила Ирина Солонова.
Говоря о следующих этапах, эксперт упомянула о процедуре предварительного отбора участников конкурса – их должно быть не более 40-50. Что касается собственно состязания, то на него нужно отводить не менее 3 месяцев. Именно этого времени будет достаточно для встреч с потенциальными участниками, проведения ознакомительных и промежуточных встреч и семинаров для контроля за текущими результатами, подготовки дополнительных исходных данных. Завершающий этап должен длиться 1 месяц. Но это еще только промежуточный финиш. Далее девелоперу предстоит не менее сложный этап – подведение окончательных итогов и закрытие договоров с архитектурными бюро.
Естественно, все это требует немалых финансовых затрат. По словам Ирины Солоновой, только лишь оплата услуг пяти участников конкурса, проведенного в стандартные сроки, обходится организаторам в 400 тыс. – 1,5 млн EURO. Плюс к тому – накладные и организационные расходы. Ведь архитекторы участвуют в конкурсах, чтобы получить контракт, но даже само их участие стоит вознаграждения. И здесь часто российские девелоперы не готовы не то что стимулировать участников, но даже достойно вознаграждать победителей. Среди других подводных камней – непонимание иностранцами функций заказчика проекта, а также трудности получения ими исходной информации и проблемы с изучением отечественных нормативных документов.
Пути и цели
Затем в невольном тандеме выступили Никита Явейн, руководитель архитектурного бюро «Студия 44», и Святослав Гайкович, генеральный директор Объединения архитектурных мастерских «Студия 17». Первый сделал обзор мировой и российской конкурсной практики последних лет, второй рассказал о своем понимании понятия «цивилизованный архитектурный конкурс».
Никита Явейн был, как всегда, эмоционален. «Мы запутались в терминах. 90 из 100 мероприятий, называемых у нас архитектурными конкурсами, таковыми не являются. По второй сцене Мариинского театра реализуемый проект отличается от проекта-победителя. В случае с Новой Голландией и Апраксиным двором мы имеем дело просто с волевым выбором инвестора. Кроме того, есть конкурсы закрытые и открытые, проведение которых регламентируется международными и российскими документами. Однако при их проведении у нас нарушается все что можно и делается все, что делать нельзя», – сказал архитектор.
Далее он остановился на целях проведения различных конкурсов. Например, по мнению г-на Явейна, главной целью проведения открытого конкурса является не столько выбор лучшего проекта, сколько раскрутка самого замысла и обоснование финансовых затрат. При этом главной проблемой здесь остается реализация проекта-победителя. Хотя бы потому, что подрядчики порой искусственно вздувают цены, и первоначальная стоимость строительства возрастает в 3-4 раза.
Цели закрытых конкурсов в принципе те же – обоснование затрат плюс определение победителя. «Как правило, такие состязания проходят спокойнее, чем открытые конкурсы, однако в них сильны подковерные интриги», – заметил Никита Явейн.
Есть еще и открыто-закрытые конкурсы, которые несут в себе все достоинства и недостатки первых двух «собратьев».
Теперь что касается нарушений. Выступавший высказался категорически против проведения любых конкурсов, связанных с реконструкцией и реставрацией памятников истории и архитектуры. И если такое случается, то итогом становятся, как правило, скандалы, разборки и финансовые претензии. Еще один общий момент – наплевательское отношение к исходным условиям конкурса с аналогичным эффектом.
В качестве одного из средств борьбы с нарушениями Никита Явейн предложил простое средство – не менее половины членов жюри конкурсов должны быть архитекторами. Но, увы – такое бывает очень редко.
В свою очередь, Святослав Гайкович был тезисно-лаконичен. «Архитектурный конкурс – это способ выжать из зодчих продукцию высочайшего качества за фантастически малый срок. При этом дополнительные затраты на организацию и проведение конкурса окупаются сторицей прежде всего за счет многовариантности продукта, полученного заказчиками. При этом проведенный конкурс эффективно снижает уровень общественной конфликтности, так как в случае публичного обсуждения работ разбивает негативное восприятие любого проекта на отдельные направления. Так что конкурс выгоден не только инвестору, но и обществу в целом, так как он позволяет наглядно и обоснованно выбрать проектное направление на стадии генерирования идей и избежать крупных градостроительных ошибок. Важно, чтобы инвестор хорошо ориентировался в основах конкурсного законодательства, имел представление, чем заказчик конкурса отличается от его организатора, каковы обязанности секретаря жюри, как и чем можно привлечь наилучших участников», – таковой стала первая часть его выступления.
Далее г-н Гайкович сравнил конкурсное законодательство в России и в европейских странах. Например, одностадийный конкурс в странах ЕС должен иметь продолжительность не менее 4 месяцев (у нас – в 2 раза меньше), премиальный фонд конкурсов должен составлять не менее 15 процентов от величины полной стоимости разработки проекта («Без комментариев», – сказал архитектор). Если же заказчик не реализует проект в течение 3 лет после объявления результатов конкурса, то всем участникам конкурса, получившим премии, назначается дополнительная денежная выплата, в сумме составляющая 50 процентов от премиального фонда – пропорционально полученным премиям (мнение Святослава Гайковича – в наших условиях пункт нереальный, но он хорошо иллюстрирует профессиональную защищенность архитекторов в странах ЕС).
В целом, по словам архитектора, этот регламент, утвержденный ЮНЕСКО, разработан в интересах как организаторов, так и участников конкурса. Немаловажный нюанс – большинство членов жюри должны быть независимыми архитекторами или, в особых случаях, другими профессионалами, которыми работают совместно с архитекторами. И это – тоже разработка ЮНЕСКО. «У нас первый пункт зачастую нарушается из-за того, что часть энергии уходит на убеждение заказчиков в эффективности всего мероприятия, а второй – из-за опасения заказчика и администрации территории, которые боятся упустить влияние на принятие решений. При этом во многих конкурсах профессионалы составляют не более 1/3 численного состава жюри», – посетовал Святослав Гайкович.
Наконец, в случаях с международными конкурсами вознаграждение для каждого зарубежного члена жюри должно составлять от $ 500 до $ 700 в день, а общая сумма призового фонда, присуждаемого в нем, варьируется в зависимости от размера и сложности проекта. В целом же она составляет 1,5-3 процента от сметной стоимости проекта.
Вывод архитектора был однозначен – цивилизованный архитектурный конкурс – это такое состязание, которое организовано по европейским правилам, хотя и применительно к российским реалиям. Он проходит по этим правилам к тройной синергетической выгоде заказчика, участника и общества. По словам Святослава Гайковича, он возможен при соблюдении нескольких непременных условий – сформированности участка, обращении в КГА и Союз архитекторов, эффективной работе участников конкурса, правильном сборе работ и их справедливой оценке, выполнении обязательств перед участниками и дальнейшем проектировании на основе сильнейшей выявленной работы с сильнейшим коллективом при наличии ясного, в основных чертах согласованного решения, прошедшего в том числе и через неформальные общественные слушания.
Образец длЯ подражаниЯ
По мнению участников конференции, в качестве образцового в Петербурге можно назвать международный архитектурный конкурс на проект второй сцены Мариинского театра. О методике организации и проведения этого состязания рассказал Олег Харченко, президент «УРБИС. СПб».
По его словам, им сразу удалось создать хорошую команду единомышленников с участием сотрудников КГА и руководства Мариинского театра. Была поставлена и сверхзадача – в Петербург должна вернуться современная архитектура.
Идея проведения международного конкурса с паритетным жюри и равенством всех участников, преодолевая межведомственные интриги, вызревала 2 года. И, наконец, решение было принято. «Мы открыли ящик Пандоры. Город вдруг понял, что к нам могут приехать серьезные западные архитекторы. А ведь все начиналось с планов Валерия Гергиева о простом увеличении главной сцены», – сказал Олег Харченко.
В качестве прообраза был выбран лондонский «Ковент-гарден». Состоялся ряд консультаций в Берлине и Москве. Что касается финансовой составляющей, то в целом на проведение конкурса было потрачено $ 850 тыс. «Каждый член жюри (оно состояло из 13 человек, в том числе – шести иностранцев), в котором не было ни общественных деятелей, ни политиков, ни чиновников, получил за свою работу по $ 6 тыс., а на каждого из 10 членов экспертного совета пришлось по $ 2 тыс. Гонорар каждого из 11 участников составили $ 30 тыс. Кстати, они потратили на подготовку проектов в 3-4 раза больше», – заметил в связи с этим докладчик.
В качестве участников организаторы старались выбрать самых ярких архитекторов, которые могли бы предложить свежие и неординарные идеи. Заодно прогнозировалась и стилистика, в которой они работают.
Новым в ходе проведения конкурса стала организация выставки представленных проектов. Итоги же были подведены в ходе двухдневного заседания жюри.
«Возни за первое место не было. Согласитесь, одно это уже характеризует характер состязания. И недаром общепризнано, что по уровню организации этот конкурс так и остался непревзойденным. А то, что творится со второй сценой Маринки сейчас – это вина совсем других людей», – подытожил свое выступление Олег Харченко.
СпецифиЧеский диалог
О трудностях диалога девелопера с архитектором рассказал Вячеслав Семененко, вице-президент Setl Group. И в первую очередь он остановился на конкуренции новых проектов со старой застройкой.
«Людям нужно дать новое качество жизни. Ведь кроме Москвы и Петербурга, вся остальная Россия – это одно сплошное Купчино. Конкурсы там невозможны. Своих архитекторов там нет – в целом в России количество проектировщиков в 10-30 раз меньше, чем в Европе – или они не имеют реализованных проектов, а столичным зодчим в провинции попросту неинтересно. К тому же они и так загружены. Так что в регионах ведется дикое строительство, в ходе которого, между прочим, десятки миллиардов долларов попросту выбрасываются на ветер», – сказал докладчик.
Каков же выход? По мнению г-на Семененко, необходимо в срочном порядке глобально допустить на российский рынок зарубежных архитекторов. Рассказал он и о первоочередных шагах, которые надо сделать для исправления нынешнего положения. Среди них – синхронизация технических регламентов, выработка понимания путей развития каждого конкретного населенного пункта, идентификация в зависимости от функционального предназначения отдельных зданий. В качестве же маленького ноу-хау Вячеслав Семененко предложил провести в Петербурге по зарубежному образу и подобию архитектурную выставку. Условия для участия в ней должны быть максимально просты – дается участок в 5-10 га, с которым – конечно же, виртуально – можно работать без каких-либо ограничений. Просто участники представляют свои идеи, или фантазии – не важно, на заданную тему. Согласитесь, что-то рациональное в этом предложении есть.
Правильный путь
Несмотря на все нюансы дискуссии, в главном ее участники были в принципе едины – архитектурный конкурс, в принципе, является единственно правильным путем выбора архитектора крупного проекта. Обосновать этот тезис более подробно постарался Константин Ковалев, директор проекта «Невская ратуша».
«Часто выбор архитектора зависит или от вкуса руководителя компании-заказчика, или от условий проведения тендера по цене, или по результатам конкурсов портфолио или проектов. Лично я убежден – по любому крупному проекту обязательно должен проводится архитектурный конкурс. И здесь во избежание эксцессов надо неукоснительно соблюдать процедуру его проведения», – сразу заявил докладчик, и на примере своего проекта объяснил – почему.
Целью конкурса по «Невской ратуше» было выбрать генерального проектировщика, который и получит контракт. Обязательных условий его проведения было несколько. Первое – конкурсанты должны были представлять собой интернациональные тандемы, в которых от российских проектировщиков требовалась быстрая работа в привычных условиях, а от их зарубежных коллег – современные идеи. Второе – конкурс был закрытым, потому что при открытом состязании, по словам г-на Ковалева, была высока вероятность появления интересного проекта от неизвестного архитектора. Вроде бы дело хорошее, но при реализации такого замысла могли быть нарушены временные графики. Третье – каждый участник конкурса получил вознаграждение, которое доходило до $ 80 тыс. Четвертое – чтобы гарантировать победителю заключение контракта, конкурс проводился при участии КГА. Пятое – в ходе состязания определялось лучшее объемно-планировочное решение. Среди остальных условий – наличие четырех экспертных групп, а также заранее определенные параметры технического задания.
В конкурсе приняли участие пять пар архитектурных компаний из России, Германии и Финляндии. Победителем состязания стала творческая группа, состоящая из архитектурного бюро «Евгений Герасимов и партнеры» (Петербург) и NPS Tchoban Voss (Германия).
Трудности длЯ девелопера
Конечно, взаимоотношения девелопера и архитектора, в том числе и в ходе проведения архитектурных конкурсов, даже при самом оптимальном раскладе безоблачными не бывают. О нюансах этого процесса рассказали Александр Гришин, вице-президент ГУД, генеральный директор «ВМБ-Траст», и Николай Пашков, директор по профессиональной деятельности Knight Frank.
По словам г-на Гришина, работа над проектом должна начинаться с определения того, что будет у него внутри, а не снаружи. А затем на примере конкурса по технопарку на базе университета им. Бонч-Бруевича.
Во-первых, возникли сложности с представлением девелопера о том, что же такое, собственно – технопарк и что он должен в себя включать? Например, нужно ли в нем жилье? Мировая практика четкого ответа на этот вопрос не дает – половина технопарков там с жильем, а половина – нет.
В-вторых, поскольку заказчиками проекта выступали как федеральные власти, так и городские структуры, порой возникали определенные организационные накладки.
Так или иначе, но сначала был проведен открытый конкурс архитектурных идей. В нем приняли участие около 20 архитекторов. Затем тройка лучших состязалась уже в собственно архитектурном конкурсе.
По поводу главных выводов от проделанной работы Александр Гришин высказался так: «Обязательно нужен стабильный состав девелоперской команды, которая реализует проект. Основание – при больших сроках любая кадровая замена обязательно несет негативный эффект. Так необходима тщательная проработка задания и условий проведения конкурса. Подбор и его участников, и членов жюри должен соответствовать мировоззрению заказчика. И последнее – хороший девелопер обязательно подведет архитектора к правильности своих идей и при этом учтет мнение архитектора».
Николай Пашков назвал архитектурные конкурсы «вершиной подготовительного процесса», в котором девелоперам отводится роль разработчиков концепции проекта. Здесь и кроется ряд проблем.
«Например, порой заказчик попросту не может объяснить, что же он хочет. Бывает и по-другому – проект уже прошел Градсовет, а потом в него начинают «запихивать» новый функционал. Случается, что переработка проекта планировки начинается уже после начала строительства! Порой же заказчик требует внести изменения, но говорит, что сам проект трогать нельзя», – посетовал г-н Пашков.
Что касается положительных сторон архитектурных конкурсов, то, по мнению докладчика, в первую очередь заказчик может выбрать лучший проект и ту команду, которая его реализует. Кроме того, такое мероприятие само по себе – хорошее паблисити. Если же речь идет о внутреннем конкурсе заказчика, то его можно проводить в несколько этапов с участием нескольких рабочих групп. Это обеспечит «втягивание» участников в проект.
Сказал Николай Пашков и о плюсах и минусах зарубежных архитекторов по сравнению с российскими зодчими. Среди первых – лучшее понимание функционала, качественная проработка мастер-планов, умение считать деньги – как свои, так и клиентов, а также способность не забывать об экономической эффективности. Вторые же – это высокая стоимость их услуг, трудности адаптации проектов к нашим условиям и некая халтурность – некоторые из них считают Россию захолустьем и привозят сюда вторичные проекты.
«Результаты конкурсов – в них должен быть представлен ровный состав участников – должны комплексно определять профессионалы, но при этом архитектурную и экономическую составляющие нужно разделять. Девелоперу нельзя забывать об экономической эффективности проекта. И, наконец, доведением концепции должна заниматься та же компания, которая победила в конкурсе. При этом может быть и так, что концепция проекта будет полностью переработана», – такими словами Николай Пашков завершил свое выступление.


Автор: Аркадий Орлов